Ставки на любовь

*от лица Арсения Сергеевича* Фигура девушки была напряжена. Даже сквозь тонированное окно второго этажа я ощущал дрожь ее тела и читал испуг глазах. Я стоял, опустив руки в карманы брюк, сжимая челюсти. Она в очередной раз взяла в руки телефон. В моем пиджаке резко раздалась вибрация. Зная, кто именно мне звонит, я достал смартфон и тут же сбросил вызов, нервно сглотнув. Всё это приносило какую-то непонятную ноющую боль, распространяющуюся с каждой секундой все сильнее. Блондинка печально выдохнула. Смотреть на это было невыносимо. Студентка последний раз взглянула куда-то наверх, взглядом попадая на окно, у которого стоял я. На секунду мне показалось, что несмотря на плотную тонировку, девушка все же увидела мой силуэт, но уже через секунду села на пассажирское сиденье автомобиля. Я запустил руку в волосы, задерживая ее на затылке. Неподдельный испуг в ее очаровательно чистых глазах, по-видимому, будет являться ко мне во снах. Машина тронулась. Еще несколько минут спустя я гипнотизировал место на заднем дворе дома, где недавно стоял черный внедорожник. «Я все сделал правильно» — в очередной раз напомнил себе я, стараясь перевести взгляд хотя бы на миллиметр от того места, где несколькими минутами ранее стояла Щербакова. — Ты идешь? , — знакомый низкий голос вырвал меня из глубоких размышлений, заставляя вздрогнуть. — Да, сейчас спущусь, — не отрывая взгляда от окна ответил я, и уже через пару секунд дверь в комнату захлопнулась. Я закрыл глаза. Головная боль, сопровождающая меня еще со вчерашнего дня, не давала покоя ни секунды. Все события происходили быстро, сменяясь одним за другим. Я терял контроль над ситуацией, контроль над собой, а главное — контроль над ней, и это чувство медленно убивало изнутри. Наконец, я шумно выдохнул и быстрыми шагами вышел из комнаты. Времени оставалось немного, поэтому не теряя ни минуты, я подошел к нужной двери на первом этаже и открыв ее, спустился в скрытый от посторонних глаз подвал. Шагая по темному подземному коридору, я уже слышал отголоски мужских разговоров и хриплый смех, принадлежащий не кому иному, как моему отцу. Я уверенно вошел в небольшую комнату без окон, освещенную несколькими лампами. Моего отца уже окружило порядка десяти человек, которых я знал с юных лет. — Арсений Сергеевич, рады вас видеть, — пожал мне руку один из приветливых инвесторов. — Взаимно, Валерий Леонидович, — кивнул я, отвечая на крепкое мужское рукопожатие. Остальные лишь переглянулись между собой, бубня под что-то наподобие приветствия. Поскольку абсолютно все разговоры прекратились ровно в тот момент, когда я переступил порог комнаты, я решил сразу же перейти к интересующему меня вопросу. — Где он? , — без какого-либо контекста спросил я у отца, зная, что он поймет, о чем идет речь. — Тебе так не терпится узнать, кто стал моим новым партнером? , — хищно улыбнулся Попов-старший, отчего тело пропустило удар током. — У меня мало времени, — кинул взгляд на часы я, — Поэтому… — Ну здравствуй, дорогой, — прозвучал противный голос позади меня, отчего захотелось вмиг исчезнуть с лица земли. Я медленно развернулся к источнику звука, мысленно готовясь максимально держать себя в руках. Александр Борисович Бастраков собственной персоны смотрел на меня с неподдельным счастьем в глазах. Только эту искреннюю, на первый взгляд, радость я изучил и просчитал много лет тому назад. Мужчина протянул мне руку, но я проигнорировал его жест, возвращая свой взгляд на отца. — Мы можем поговорить наедине? , — сквозь зубы прошипел я, испепеляя глазами владельца дома. — Ну что ты, сын? , — театрально пожал плечами он, — У меня нет секретов от коллег, — на лице мужчины вновь появилась хитрая ухмылка, от которой хотелось вывернуться наизнанку. Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять волю в кулак и не сорваться на эмоции, которые так яростно стремились вырваться наружу. — Какого черта… — я прокашлялся, стараясь сделать голос более непринужденным и расслабленным, — Почему он? , — в конечном итоге вымолвил я, устремляя гневный взор на отца. — Не говори так о нашем многоуважаемом партнере, который… — Твоем партнере, — перебил его я, исправляя явную ошибку, — Мне он никто, — грубо добавил я, нервно поправляя галстук. — Арсений, я думаю, что мы неправильно с вами начали разговор, — вмешался Бастраков со своей довольной ухмылкой на губах. — Вас никто не спрашивал, — огрызнулся на него я, поворачиваясь только в пол-оборота. — Арсений! , — уже перешел на крик отец, наивно пытаясь меня остановить, но было слишком поздно. — Предупреждаю тебя в последний раз: я не буду работать или сотрудничать с ним! , — перешел на повышенные тона я, обращаясь к отцу, — Если хочешь моей помощи — убирай его отсюда к чертовой матери! — Я не позволю тебе так разговаривать со мной в моем же доме! , — крикнул отец, — И запомни, щенок, ты будешь делать так, как я сказал, потому что выбора у тебя нет, — победно улыбнулся «папочка», произнося последние слова намного тише. Я сжал кулаки до онемения в пальцах. Гнев внутри закипал, заставляя трястись от безумного напряжения. — Да пошли вы оба! , — медленно процедил сквозь зубы я и, резко развернувшись, покинул комнату «переговор», при этом громко хлопнув входной дверью. Я в гневе взлетел на второй этаж, где располагалась моя комната, но по пути к ней что-то резко заставило меня остановиться. Я перевел дыхание и взглянул на дверь, у которой стоял — она вела в комнату, куда нас разместили с Щербаковой вчера днем. Во мне загорелось непреодолимое желание зайти внутрь, однако все же что-то останавливало. Я подошел вплотную к белой деревянной двери и притронулся к холодной металлической ручке. Я прекрасно осознавал, что девушка давно покинула стены этой комнаты и прямо сейчас ехала по направлению к своему дому. Мои глаза не могли меня обмануть. Я лично следил за тем, как утром она садилась в машину и уезжала с водителем, которого лично послал за ней. Однако внутри что-то кричало мне не заходить в эту чертову комнату. Жгучее желание взяло вверх над разумом, и я резко надавил на дверную ручку. В нос ударил запах женского и до боли знакомого парфюма. Я закрыл глаза, за секунду воспроизводя в голове эпизоды медленного танца на благотворительном вечере, когда я с особой осторожностью и трепетом, а также страхом быть пойманным, вдыхал приятный аромат волос девушки. От свежих воспоминаний щеки моментально вспыхнули, и я открыл глаза, прогоняя остатки всплывших в подсознании фрагментов. Почувствовав духоту, я подошел к окну и распахнул его настежь, впуская прохладный воздух внутрь комнаты. Я обернулся, облокачиваясь тазом на подоконник и осматривая гостевую комнату, в которой так и не провел ночь. Мои вещи по-прежнему лежали на своих местах в шкафу, аккуратно сложенные в стопочку. Идеально заправленная кровать напоминала о том, что здесь была она. Даже в спешке она умудрилась успеть убраться в комнате. Я улыбнулся про себя этому факту, стараясь растянуть время нахождения здесь. Понимая, что пора приходить в себя, я закрыл окно, и поправив шторы, направился к выходу, однако в самый последний момент что-то привлекло мое внимание. Я обернулся и увидел маленький клочок бумаги, лежавший на тумбочке. Не до конца уверенный в том, что это предназначалось мне, я слегка поколебался, переступая с ноги на ногу, но все же решил подойти поближе. Я аккуратно развернул картонку и увидел знакомый почерк, по которому стало ясно, что записка все же предназначалась мне. «Извините, если подвела Вас. Мне жаль. ДС» Я держал этот клочок бумаги в руках несколько минут, несмотря на то, что фраза на нем была весьма небольшая. Она подумала, что все испортила. Какой же я идиот. Я взялся пальцами за переносицу и зажмурился от злости на самого себя. Мне стоило прийти к ней ночью. Нет. Я обязан был прийти. Аккуратно сложив бумажку пополам, я засунул ее во внутренний левый карман пиджака. Опустошенный, я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Клочок бумаги в кармане словно прожигал дыру в области сердца. Наконец, я дошел до своей комнаты, где провел не только добрую часть детства и юности, но и вчерашнюю ночь. Успев возненавидеть себя за это, я медленно принялся собирать вещи, прокручивая в голове альтернативный вариант развития событий, если бы вчера вечером поступил иначе. Я снова подошел к окну, будто находя в нем какое-то особенное успокоение и возможность ненадолго отстраниться от навязчивых мыслей. Неожиданно в дверь постучали, а через секунду ручка повернулась, и кто-то вошел в внутрь. На удивление, я даже не дернулся от звука и не повернулся, чтобы узнать, кто решил навестить меня. Я был почти уверен, что это отец, но с ним разговаривать сейчас хотелось меньше всего. — Арс? , — позвал меня женский голос, отчего по спине пробежал неприятный холодок, а руки машинально сжались в кулаки. — Что тебе надо? , — максимально грубо ответил я, сдерживая порывы гнева на несносную девушку. Точно такую же, как и ее отец. — Я просто пришла поговорить с тобой, — невинным тихим тоном прощебетала она, бесшумно подходя ко мне со спины и кладя руку мне на плечо. Тело тут же напряглось от знакомых прикосновений, которые больше всего на свете хотелось стереть из памяти. — Я все знаю, Елизавета, — серьезным тоном произнес я, продолжая стоять к ней спиной, глядя при этом в окно. Я искренне надеялся, что это спугнет ее, потому что продолжать разговор с ней не хотелось. По крайней мере, не сейчас. Но мой план, в котором я собирался с ней серьезно обсудить ее нелепый шантаж, оставался в силе. — Не понимаю о чем ты, — минуту спустя вымолвила девушка, и я был уверен, что она невинно похлопала при этом ресницами. Я резко и небрежно развернулся, заставляя ее руку упасть с моего плеча. — Чем ты ей угрожала? , — задал единственный волнующий меня вопрос я, сжимая челюсти. Я смотрел на нее глазами, полными ненависти, которые скоро должны были налиться кровью от перенапряжения. — Арс, — нежно прошептала она и потянулась рукой к моей щеке, но я вовремя успел перехватить и сжать ее запястье. — Лиза! , — прошипел я, стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь внимания. Девушка смотрела на меня какими-то щенячьим глазами, и я только сейчас понял, что продолжаю сжимать ее запястье мертвой хваткой. Я отпустил ее руку, и брюнетка тут же начала потирать сжатое место, однако мне было все равно. Я продолжал смотреть на нее испытывающим взглядом, стараясь во что бы то ни стало добыть всю нужную мне информацию. — Говори! , — чуть повысил тон я, и Бастракова вздрогнула. — Я… — начала заикаться она, но я прекрасно понимал, что это лишь умелая игра. — Лиза, не выводи меня из себя, — пригрозил ей я, делая шаг вперед. Девушка не сдвинулась с места, храбро продолжая стоять передо мной. — Не заставляй меня…., — не договорил фразу я и сжал челюсти. — Ладно-ладно! , — подняла наконец руки в знак капитуляции она и отвела взгляд. — Повторяю еще раз: чем ты ее шантажировала? , — совладать собой становилось все сложнее. — Я узнала, что ее отец… — девушка осеклась, и я посмотрел на нее выжидающим взглядом, — Ее отец много лет назад совершил преступление. — Какое? , — тут же спросил я, не давая брюнетке шанса пропустить малейшую деталь в своем рассказе. — Он… Он убил человека. Внутри все онемело. Казалось, я ожидал услышать все, что угодно — воровство, серьезная кража, хулиганство, но точно не убийство. Несмотря на шок, я постарался принять максимально равнодушное выражение лица. Нельзя, чтобы Лиза поняла, что меня это волнует. — И? , — небрежно бросил я, вызывая неподдельное удивление Лизы своей реакцией. — Я сказала, что посажу его. У меня есть доказательства, — она опустила глаза в пол, и эта театральность начала меня изрядно раздражать. Я знал эту девушку несколько лет. Именно поэтому сейчас всеми фибрами души я чувствовал, что она притворяется, играя расстроенного котенка с жалостливыми глазками. Хорошо, Елизавета Борисовна. Значит, будем играть по ТАКИМ правилам. — Ради чего это все? , — тихо прошептал я, приподнимая ее лицо, взявшись аккуратно пальцами за край подбородка. Удивившись самому себе за способность так правдоподобно играть сочувствие и нежность по отношению к человеку, которого я давно ненавижу, я заставил девушку посмотреть мне прямо в глаза. — Чтобы ты снова сотрудничал с моей компанией, — честно призналась она, прикрыв глаза, словно ласкаясь как кошка в моей руке. Я усмехнулся. — Зачем тебе это? , — спросил я, отпуская ее лицо, чем, видимо, сильно расстроил барышню. Она ничего не ответила. — Я не позволю тебе посадить ее отца, — строго, но не повышая при этом тона, произнес я, — Проси все, что хочешь, — хладнокровно продолжил я, сам не до конца понимая, на что иду и ради чего это делаю, — Кроме сотрудничества, — сделал оговорку я, незаметно сжимая кулак в кармане брюк. Девушка медленно перевела взгляд на меня, словно подробно изучая. Брюнетка слегка наклонила голову набок, наверняка придумывая самое ужасное наказание, возможность для которого я самолично вручил ей секундой ранее. Молчание все больше напрягало. В комнате повисло напряжение, и я машинально поправил галстук от недостатка свежего воздуха. Все это время мы смотрели друг другу в глаза, но каждый при этом думал о своем. Я не мог и представить то, что Лиза может выкинуть в качестве «желания». Несмотря на долгое знакомство, от этой девушки можно было ожидать все, что угодно, и притом это не всегда будет законно. Наконец Бастракова опустила взгляд в пол, не выдержав эмоционального напряжения между нами. Как бы я не пытался подавить эмоции, в моих глазах отчетливо читалась смесь из гнева и ненависти на нее, и с каждой секундой это чувство лишь росло в геометрической прогрессии. — Думаю, мы сможем с тобой договориться, — томно произнесла девушка, подходя ближе и смотря на меня из-под длинных ресниц. Расстояние между нами сократилось до минимального, но я продолжал стоять на месте, держа руки в карманах брюк. Лиза подошла непростительно близко, и я почувствовал ее горячее дыхание на своей щеке. Я не успел и опомниться, как теплые губы прильнули к моей шее, заставляя все тело покрыться мурашками.