(Не)бывшие

      Я выглянул в окно своего S-600, когда опустилось стекло: передо мной вырисовывались смутные очертания высотки, поволокой обтянутой туманом. Казалось, что ещё немного - и оттуда вылезет монстр, готовый сожрать тебя в любую минуту. Но единственный монстр, обитающий в этом здании, - я сам.       Мои работники - идиоты, клишированные образы отличных сотрудников, обожающих своего босса. На самом деле я знал, что они ненавидят меня за мою жёсткость, за мою холодность, за лишение премий тех, кто не справлялся с дедлайнами.       Я мог пересчитать по пальцам всех, кто меня хотя бы уважает. В чьих глазах я мог прочитать благоговение перед своей персоной.       Моя секретарша и вовсе делала вид, что влюблена в меня. Вивьен - живой пример напускного глянца. Задница у неё, конечно, неплохая. В свободное время она даже могла бы подрабатывать в эскорте. Я вовсе не был слепым и мог оценить по достоинству женское тело. Полчаса назад она вручила мне стопку писем и глянцевых приглашений, не забыв поздравить с днём рождения, и как бы невзначай нагнулась за одной из бумажек, когда та "нечаянно" упала на пол. Не стоило, Вив, мои мысли вот уже не первый год были заняты лишь одной женщиной.       Она по-настоящему любила меня, а я любил её.       Гермиона Грейнджер.       Единственная, с кем я хотел провести этот вечер. Единственная, с кем бы я встретил и закончил этот день рождения. Я надеялся, что она забудет сегодня о своей гордости и всё-таки примет моё приглашение.       — Сэр? — водитель обернулся ко мне. — Куда едем?       — В парикмахерскую на Бейкер-стрит, Энтони.       — Но это ведь другой конец города, сэр, а сейчас пробки, и доберёмся мы туда не раньше четырёх. Ближайшая парикмахерская прямо за углом.       — Я сказал, вези меня на Бейкер-стрит! Почему ты вообще со мной споришь, Энтони? Я тебе плачу не за вопросы, а за то, чтобы ты крутил баранку, когда мне это нужно.       — Простите, мистер Малфой, — виновато буркнул водитель. — Я хотел как лучше.       — Считай, тебе повезло, у меня сегодня хорошее настроение. Я решу пару рабочих вопросов по дороге, не беспокой без повода. После парикмахерской нужно заехать к матери и к семи быть в ресторане на Мэддокс-стрит. Ты уяснил?       — Понял, мистер Малфой, едем. Кстати, с днём рождения вас.       Он отнимал моё время. Ещё минута - и я точно его уволю, а после буду жалеть об этом, потому что Энтони хороший работник.       — Спасибо, а теперь давай работай.       Я нажал на кнопку и театрально закрыл заслонку прямо перед носом водителя.

***

      — Чем могу помочь, сэр?       — Я забронировал столик на имя «Малфой» на семь вечера.       — Ну конечно, ваш столик уже ожидает вас, как и ваша спутница.       — Прекрасная новость.       Она пришла.       Черт возьми, странные ощущения, я немного волновался. Слегка потряхивало руку, поэтому я сильно сжал еë в кулак, чтобы прекратить этот тремор. Чувствовал себя, как девственник перед первым сексом. Мне легче давалась мысль, что моя бывшая не явится.       Гермиона, видимо, тоже переживала. Я видел, как она что-то рисует в своём блокноте, старательно выводя линии. Она всегда так делала, когда волновалась. У неё был талант. Однажды Грейнджер даже нарисовала мой портрет на салфетке; я до сих пор храню её в ящике стола в память о былых временах. Милая привычка. Милая Грейнджер.       Она спрятала рисунок, как только я сел напротив неё, но всё же кое-что я успел разглядеть: лепестки и длинный стебель. Наверное, это был какой-то цветок. Гермиона не любила сорванные цветы, но рисовать их просто обожала. Я помню, как она ругала меня за букет шикарных роз на нашу годовщину. Больше я не приносил мёртвые растения домой, только живые – в горшках.       Её взгляд встретил меня по-родному, и я словно прыгнул в прошлое, где мы были счастливы. Я улыбнулся и ответил ей тем же взглядом.       Бывшие не такие уж и бывшие, если до сих пор смотрят друг на друга так, словно никогда и не расставались.       — Привет, Драко, — она мягко и очаровательно улыбнулась. — Давно не виделись.       — Привет, Грейнджер, — я пустил в ход свою фирменную ухмылку, чтобы не выдать свою тревожность. — Наверное, слишком.       Я проследил за нервными движениями её пальцев, поглаживающих тонкую ножку, и решил развеять напряжение премиальным Шато-Марго девяносто восьмого года, которое стояло на столе и ждало своего часа. Я знал, что если мы встретимся, то не миновать тяжёлой пелены волнения между нами, поэтому попросил заранее оставить на нашем столе крепкое успокоительное.       — Ты пришла. Честно говоря, я ожидал, что ты откажешься, — я решил быть с ней прямолинейным и достаточно откровенным, зная, что она ценит эту черту во мне.       Ценила. Восемь лет назад.       — Сначала я не хотела приходить, но имениннику грешно отказывать.       — Ты ведь неверующая. Странно слышать от тебя что-то о грехе. Или что-то изменилось?       — Что-то изменилось, — загадочно ответила она, погладив ножку бокала. — Мы живём по часам, а они подчиняют нас, меняют, искажают до неузнаваемости.       Я усмехнулся одним уголком губ на её ответ, вспоминая старую добрую Гермиону Грейнджер, которая одним своим ответом могла поставить меня на колени.       — Но ты, кажется, всё такая же, Грейнджер. А ещё ты чертовски привлекательна, выглядишь потрясающе.       Я совсем не по-джентельменски заострил внимание на её наряде: короткое бордовое платье на тонких лямках, которые идеально демонстрировали её изящные ключицы и острые плечи. Её неглубокое невинное декольте скрывало самое интересное от меня, но одну пикантную деталь я заметил: небольшой кусочек чёрного кружева, беспринципно выглядывающий из-под платья.       Mon amour, ты играешь со мной?       — Так же, как и раньше? — спросила она, поведя бровью, – видимо, успокоительное подействовало слишком быстро.       — Нет, — я прочистил горло и отпил вина. — Намного лучше.       Розовая краска обдала девичьи щеки - я определённо её смутил. Она искренне улыбнулась, прикрыв рот ладонью. Нет, не делай так, mon amour, мне нравится, когда ты так улыбаешься.       — Замечательное место, — продолжила она, сменив тему явно для того, чтобы пресечь мои комплименты.       Грейнджер, ты же знаешь, что не выйдет.       — Моё любимое. Деловые встречи провожу только здесь, — ответил я, взяв в руки меню. — Надеюсь, ты голодная. Здесь отличная кухня.       — Голодна, ещё как, — она тоже взяла в руки меню и принялась изучать позиции.       На самом деле я знал абсолютно все блюда наизусть, мне не нужно было это чёртово меню. Я просто пользовался моментом, чтобы незаметно смотреть на неё, пока она отвлечена и не замечает моего пристального внимания.       К нам подошёл официант и прервал моё сталкерство взглядом.       — Добрый день, меня зовут Иван, я ваш официант на сегодня. Вы уже определились с выбором?       — Стейк из сёмги и салат с креветками, пожалуйста.       — Мне то же самое, — скромно ответила Грейнджер, откладывая меню на край стола.       — И клубничный трайфл девушке принесите, — добавил я официанту, тоже отложив меню.       Официант кивнул и поспешно ушёл, оставляя нас наедине.       — Ты помнишь, — улыбнулась она, смущаясь.       — Я надеялся, что хотя бы твои вкусы не поменялись, — ответил ей с должной нежностью, ведь по-другому не могу, — и не прогадал.       — Слишком хорошая память, — всё ещё улыбаясь, сказала она - ей явно польстил этот факт.       Мы поужинали, вспоминая года в Хогвартсе и время, когда мы были вместе. Смеялись над нелепыми ситуациями и общими знакомыми. Я наслаждался каждой минутой с ней и хотел, чтобы эти проклятые стрелки на часах остановились.       Я понял, что скучал по ней сильнее, чем думал.       — Чем ты сейчас занимаешься?       — Реставрацией, — Гермиона отправила последний кусочек десерта в рот, — предметы искусства, старинные книги, картины, которые нуждаются в моей помощи и магии. В свободное время - волонтёрство в центре помощи для домовых эльфов.       — Интересно, — хмыкнул я, — эльфы так нуждаются в какой-то помощи?       — Ну конечно! — с таким напором заявила Гермиона, что мне даже стало не по себе. — Столько лет находиться в рабстве стоит поломанной психики и потери ориентиров в жизни.       — Ты всегда любила помогать нищим, обездоленным и угнетённым.       — Именно поэтому я встречалась с тобой.       Я рассмеялся. Она единственная, кто заставлял меня улыбаться. С ней я чувствую себя в какой-то мере счастливым.       — Ладно, это действительно отличная шутка.       — А что касается тебя? — задала вопрос Грейнджер, отбивая по столу ритм чечётки. — Всё так же продвигаешь рекламу, где девушки в бикини рассекают море и сверкают солнцезащитным кремом?       Ей однозначно не нравилась моя работа, ни тогда, ни сейчас.       — Что плохого в бикини?       — Слишком мужская реклама.       — Ты права, нам не хватает женского взгляда на некоторые вещи. Может, тебя устроить в компанию? Собеседование нам явно не понадобится, но формальности соблюсти можно прямо сейчас.       Я ухмыльнулся. Эти слова вырвались у меня без всяких раздумий, и атмосфера между нами переменилась. И я не сказал бы, что она сильно мне понравилась.       — Так значит, ты позвал меня, чтобы заманить к себе в компанию? — она вымученно усмехнулась. — Какая интересная штука "жизнь".       — Нет, на самом деле я хотел увидеть тебя.       Рука инстинктивно потянулась к её пальцам, но я остановился, мысленно напоминая себе, что мы больше не вместе.       — Это нечестно.       — Почему?       — Мы расстались, — тихо произнесла она, и моё сердце снова кольнуло от этого отвратительного факта.       — Даже если мы расстались, то это не значит, что мы не можем вот так встретиться и поговорить.       — Как друзья?       Тебя стоит наказать за такие слова, малышка. Это слово не для нас.       — Как друзья.       — Если честно, друг, — она нарочито подчеркнула последнее слово, — я, к сожалению, не приготовила для тебя подарок. Твоя открытка дошла до меня только сегодня в обед. Я не успела даже забежать в магазин.       — Ничего страшного, встреча с тобой уже подарок.       — Ты просто несносный романтик. Всегда таким был.       Гермиона рассмеялась. Её смех всегда был прекрасной мелодией для моих ушей.       — Покатаемся по ночному Лондону? — предложил я, подзывая к себе официанта, чтобы расплатиться по счёту. — Магловский Лондон столь же волшебный в ночное время, как и магический. Помнишь? Мы любили по нему гулять.       Грейнджер согласилась на моё приглашение, и мы покинули ресторан. Я пропустил её вперёд на выходе, наслаждаясь шлейфом её духов. Я всегда любил её ароматы - от цветочных симфоний до запаха её разгоряченного тела.       Сейчас от неё пахло желанной женщиной, которую я упустил. Я был полным идиотом, до сих пор корю себя за это.       — Лимузин? — Гермиона изумлённо потупила взгляд. — Не слишком пафосно?       — Предпочитаю работать с комфортом, — улыбнулся я, открывая перед ней дверь. — И магловский транспорт - самый лучший для этого выбор.       Мы сели в машину и поехали по городу. В то время как Грейнджер любовалась ночными видами Лондона, я не сводил глаз с неё. Я не мог перестать смотреть на неё, и это не осталось без внимания.       — Я чувствую твой взгляд, Драко. Скажи мне, ты ведь не просто так позвал именно меня?       Она установила со мной зрительный контакт, прищурившись.       — А ты ведь не просто так согласилась на моё приглашение?       — Я задала вопрос первая.       Я сделал паузу, поглаживая бархатную обивку сиденья и наблюдая, как Грейнджер испытывает меня любопытным взглядом.       — У нас не было прощального секса, — сказал я безо всякого стеснения. — Ты можешь подарить мне его. Ты ведь не приготовила подарок.       Гермиона истерично засмеялась.       — Ты всё такой же нахальный, Драко Малфой! — её грудь высоко вздымалась, кажется, она не на шутку разозлилась. — Время тебя не поменяло.       — Об имениннике плохо не говорят.       — Это правило действует лишь на покойников.       — Я умер и снова родился сегодня, это считается?       — Останови эту чёртову машину!       Гермиона резко встала с места и направилась к опущенной заслонке водителя, собираясь стучать в него. Я тут же достал палочку из кармана и направил на девушку.       — Инкарцеро!       Гермиона ахнула и тут же рухнула на сиденье, полностью связанная верёвками.       — Малфой! — прорычала она, барахтаясь в ловушке. — Выпусти меня!       — Ох, я снова стал Малфоем, не Драко, — горько усмехнулся от этого факта. Фамильничает Грейнджер, только когда действительно сильно злится. Я её не винил, сейчас ей было навряд ли очень удобно быть связанной. — Если я это сделаю, ты на ходу выпрыгнешь из машины, — спокойно произнёс я, вставая с места и потихоньку перемещаясь к ней. — Мне твои увечья ни к чему. Скажи, ты и правда настолько сильно не хочешь меня?       — Нет, не хочу, — она попыталась сдуть тонкую прядь волос со лба, но у неё не вышло.       Я сел рядом с Гермионой, развернувшись к ней лицом. Сзади неё было предостаточно места, чтобы отодвинуться от меня, но она не стала этого делать.       Наконец-то между нами считанные миллиметры и я смогу коснуться её.       — Ты лжёшь, mon amour.       Я помог ей, заботливо убрав волосы и заправив их за ухо. Ощутил на своих пальцах влагу и немного растёр её.       — Тебе жарко? Ты вся мокрая.       — Здесь слишком душно.       Её сочные мягкие губы были полуоткрыты, и, твою мать, они так манили меня. Я был готов впиться в них прямо сейчас. Старался контролировать себя, но рядом с ней едва ли это выходит.       — Учащённое дыхание, испарина и твои раскрытые губы говорят только о… сексуальном напряжении.       — Ты не оставляешь мне выбора, да, — она прикрыла глаза и терпеливо поджала губы.       — Как и ты, когда ушла от меня, — мои пальцы легко коснулись её коленки.       Я затронул серьёзную тему, и Гермионе явно это не понравилось.       — Я знала, что никогда не смогу конкурировать с твоим самолюбием и…       — Договаривай, Грейнджер.       — Это очень сложно, когда твоя рука… — она тяжело сглотнула слюну, а я чуть выше поднял свою ладонь, пробираясь к ней под юбку, — на моём бедре.       — Мне убрать?       Она отрицательно качнула головой, и я принял это за немое согласие. Абсолютно на всё.       — Я чувствовала себя в твоей жизни лишней, ты был слишком увлечён работой и отодвинул меня даже не на второй план, а на десятый.       — Ты не права, — я скрипнул зубами. — Ты была важной частью моей жизни, Гермиона!       — Тогда я чувствовала иначе!       — Возможно, я был слишком ослеплён злобой, чтобы увидеть это, mon amour, — сожаления вырвались из моих уст. Сейчас я действительно чувствовал себя тупоголовым бараном. — Ты права, тогда мои мысли были заняты только работой. Я не смог вовремя понять, что мы отдалились, — я прочистил горло и тихо добавил: — Что я отдалился от тебя.       — Нам незачем выяснять это сейчас, Драко. Мы… должны остановиться, иначе…       Я припал к её плечу, начиная целовать.       — Я выбираю "иначе", а ты разве нет?       — Я не знаю, — выдохнула она, запрокидывая голову назад и обнажая мне свою шею для дальнейших действий.       Я чувствовал жар её кожи и как учащается её пульс, когда целовал её ключицу, поднимаясь выше, минуя её бархатный чокер. Приспустил лямку платья, открывая наконец-то ящик Пандоры.       Чёрное кружевное бельё, слишком знакомое моей памяти. Чувство ностальгии прожгло меня, волновало и слишком сильно возбуждало.       Моё любимое.       — Ты знаешь, — ласково очертил ладонью полушарие её груди, исследуя каждый сантиметр тонкого кружева, — если бы ты не хотела встретиться со мной, если не скучала по мне, ты бы не согласилась на моё приглашение, а уж тем более не надела этот комплект, который я так любил, — сжал её грудь, и в моих брюках заметно стало тесно. — Он совсем как новый, будто для другого ты его и не носила вовсе.       — Я редко его надеваю, — сказала она, слегка краснея.       — Когда последний раз ты его надевала?       — Восемь лет назад, — шепнула, почти касаясь моих губ. — Развяжи меня, Драко.       — Зачем?       — Чтобы перестать обманывать тебя и… себя.       Я довольно улыбнулся, не скрывая своего удовлетворения её ответом.       Родная.       Верная.       Моямоямоя.       — Моя девочка, я так хочу тебя, ты даже не представляешь, насколько сильно.       На этих словах я по-хозяйски завладел её губами, такими сладкими, что оторваться от них было невозможно. Их вкус не изменился, они всё такие же опьяняющие. Я дал себе волю, и, пока терзал девичьи губы, мои пальцы нагло отодвинули ткань её нижнего белья и нащупали клитор. Я нежно массировал круговыми движениями чувствительную точку, распаляя своё и её возбуждение. Гермиона что-то промычала сквозь поцелуй и попыталась раздвинуть свои ножки шире.       — Снова нечестно, — она оторвалась от меня, рвано дыша. — Я не могу даже пошевелиться.       — Попроси хорошо, малышка, — я продолжил напирать, потому что знал, что ей нравится подчиняться моим словам. — Так, как я люблю. Ты помнишь?       Конечно, она помнила, я прочитал всё в её глазах. Волны похоти накрывали нас обоих с головой, не давая даже и шанса на спасение.       — Давай, mon amour, — нежно поцеловал её в уголок губ, — одно только слово.       — Развяжи, папочка.       Да, моя девочка.       Как самый опасный яд, её слова тепло разливались под моей кожей.       — Фините.       Взмах палочки - и верёвки упали на пол, а вместе с ними и бордовое платье. Гермиона осталась в одном нижнем белье и каблуках.       Офигенная, горячая, моя.       — Ты такая красивая, — восхитился я, попутно снимая с себя пиджак и ослабляя пряжку ремня.       — Здесь будет слишком громко, знаешь?       Чертовка.       — Ещё одна прекрасная вещь в этой машине – шумоизоляция. Тут и магия не нужна. Иди ко мне.       Её глаза сверкнули желанием, и она подползла ко мне, словно тихая хищная змея.       Хоть она и с Гриффиндора, но вполне могла бы дать фору всем слизеринцам.       Я расстегнул свою рубашку, а Гермиона помогла мне избавиться от брюк и боксеров. Она забралась на меня, и её горячие нежные ладони начали поглаживать моё тело. О боже, как же я скучал по её касаниям. Они всегда были особенными, словно пропускающими электрический ток сквозь мою кожу. Ни одна женщина не действовала так на меня. Гермиона Грейнджер была и остаётся моим наркотиком.       Я целовал, кусал и облизывал каждый сантиметр её тела. Ласкал те места, о которых думал с самого начала нашей встречи.       Мы оба изголодались друг по другу.       — Скажи, что никто не трогал тебя так, как я, — пальцы буквально тонули в её соках, проникая в лоно. — Что ни один щёголь не касался тебя там, где сейчас касаюсь я.       Такая мокрая.       Только для меня.       Из-за меня.       — Папочка! — вскрикнула она, когда я укусил её за сосок, а потом облизал его. — Только ты, только ты.       — Не лги мне.       — Не посмею.       Мы снова страстно целовались, почти до обморочного состояния.       — Я не могу больше ждать, — Грейнджер тёрлась о мой возбуждённый стояк. — Это изводит меня. Ты изводишь.       Я действительно неприлично долго тянул. Мне казалось, что происходящее сейчас всего лишь сон, что ещё немного - и всё это окажется лишь моей фантазией. Я проснусь с очередной поллюцией и рукой в своих штанах, а Грейнджер не окажется рядом.       Но она была реальна. Вполне.       Мы были вместе, здесь и сейчас.       Мой лучший подарок на день рождения.       — Нетерпеливая малышка. Скажи, что скучала по мне.       Я сильно сжал её ягодицу, а потом шлёпнул по ней. Невербальной магией избавил её от трусиков и приставил головку ко входу, начиная насаживать Грейнджер на свой член.       — Да-а, — простонала она, повинуясь моему желанию. Она зарылась руками в мои волосы, прижимаясь ближе и принимая меня в себя. — Я так скучала.       От такой близости можно было вполне задохнуться и умереть.       — Ещё, скажи ещё, — снова приказал я.       — Сильно, — ещё раз простонала она, и я насадил её до конца, — я слишком сильно скучала, папочка.       Дальше всё было как в тумане. Шлепки, крики удовольствия и запотевшие стекла – вот чем кончается встреча двух бывших. Или уже настоящих? Я просто надеялся, что после секса Грейнджер от меня не сбежит. Даже наслаждаясь этим восхитительным единством с ней – я продолжал думать лишь об одном: о нашем возможном будущем.       Я почувствовал, что моя малышка немного устала, поэтому взял инициативу в свои руки. Поставил её на четвереньки и, придерживая за округлые аппетитные бёдра, трахал её, поочерёдно меняя темп и угол. Я знал, как довести её до оргазма. Я знал её тело и предпочтения наизусть, как свои пять пальцев.       Боже, её восхитительные стоны ломали меня изнутри. Я боялся кончить раньше неё, но благо она сделала это первой, а я уже следом за ней.       Пока я лицезрел её спину, отходя от недавнего оргазма, заметил одну интересную деталь, которая ненадолго вернула меня в прошлое.       Голубой василëк всё ещё красовался под её лопаткой. Когда-то я лично нарисовал эскиз этой татуировки, потому что она хотела запечатлеть отпечаток моей любви на своей коже. Я держал её за руку, пока ей по-варварски набивали его в магловском салоне. Это был первый год после войны, и Грейнджер сторонилась магии, предпочитая магловскую жизнь и по минимуму использовать волшебство. Я поддержал её, вместе с ней я начал всё с начала. Именно тогда я и проникся магловским миром. Благодаря Гермионе.       — Ты оставила его, — сказал я, касаясь рисунка.       — Да, оставила, — она села, стараясь прикрыть свою наготу рукой. — Как напоминание о… тебе. И о нашей любви.       — Грейнджер?       — Да, Драко?       Она прикусила свою нижнюю губу и посмотрела на меня так, как смотрела тогда.       Вывернула душу наизнанку одним только взглядом.       Драккл, как же я люблю эту женщину.       — Начнём сначала?