Хакнуть систему образования

Он пожалел о своём решении примерно миллион раз. Он жалел о нем, когда засыпал на диване в квартире Макса под звуки пьяных безголосых самопровозглашенных певцов за окном, играющих на расстроенной гитаре на детской площадке. Он жалел о нем, когда на следующий день встал в 5:30 утра, чтобы успеть принять душ, высохнуть и добраться до поликлиники к 8:00. Он жалел о нем, когда не смог позавтракать и даже выпить чаю, потому что перед сдачей общего анализа крови кушать нельзя. Он жалел о нем, когда ехал на общественном транспорте с двумя пересадками полтора часа. Он жалел, и жалел, и снова жалел. Но вот он стоит в фойе поликлиники, держит направления на анализы в подрагивающих руках, и отчаянно соображает, как он докатился до жизни такой, и что теперь с этой жизнью делать. Атмосфера поликлиники никогда не была для Антона вдохновляющей. Эти запахи спирта и хлорки, эти звуки стеклянных пробирок, лязгающих о металлические лотки, эти бегающие туда-сюда медсестры… Бррр. Хотелось сбежать и никогда больше здесь не появляться. Он подошел к электронному табло у регистратуры, пробежался глазами по врачам, немного задержался на надписи «психиатр — Попов А.С. — пн, ср, пт 9:00–11:00 — каб.312», зачем-то зафиксировал в мозгу, что сегодня среда, а значит, Попов будет здесь в 312-м кабинете в 9:00, после чего нашел расписание и местоположение процедурного кабинета и, глубоко вздохнув, поплелся к нему. При всей враждебности общей атмосферы поликлиники куда большим кошмаром Антону представлялась процедурная. В отличие от других кабинетов, сюда нет и не может быть электронной очереди. Только живая, агрессивная. Хвост этой живой очереди Антон увидел еще из другого конца коридора. Вот она, родимая. Эта толпа людей в стрессе перед предстоящими процедурами, которая зорко следит, чтобы все соблюдали порядок следования. Здесь готовы убить за «я только спросить». Здесь каждый хочет пролезть без очереди, даже если это сэкономит ему 2 минуты стояния в ней, но обеспечит ненависть и проклятия в его адрес от остальной толпы. И здесь, если ты задержишься на входе в кабинет на 0,000001 секунды, на тебя будут злобно зыркать и ворчать, что ты задерживаешь всех. Мммм… Прелесть. Еще на подходе сюда Антон почувствовал головокружение, звон в ушах и нехватку воздуха. На лбу выступила испарина, ладони вспотели, а в горле как будто образовался плотный ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. Он резко сел, почти упал на ближайший стоящий в коридоре зеленый диванчик и стал глубоко дышать через рот, пытаясь отогнать панику. Зря он сюда сунулся. Зря, зря, зря, зря, зря. Надо было закрыть больничный на Госуслугах. Или попросить Леху внести идеальные результаты анализов в базу данных, и получить заветный бумажный синий лист нетрудоспособности. Или хотя бы попытаться записаться в процедурный кабинет на определенное время, чтобы не стоять в этой ужасной очереди. Может, для процедурного уже есть электронные талоны, а все эти люди, как и он сам, просто не в курсе? Антон, в глубине души смеясь над своей наивностью, зашел со смартфона в личный кабинет пациента этой поликлиники, лелея надежду найти там возможность записи на забор крови. Как и ожидалось, ничего подобного не нашлось. На странице были все личные данные, абсолютно пустые поля с обращениями и анализами, а также несколько строк поиска — поиска по анализам, поиска по дате приема и поиска по лечащим врачам. Ни на что особо не надеясь, Антон, чисто из любви к искусству хакинга, вставил в строку поиска по анализам одну одинарную кавычку. И чуть не вскрикнул от восторга, когда сайт вернул вполне себе низкоуровневую ошибку базы данных. Прекрасно. Столько лет прошло, а информационная система как была дырявой, так и осталась. Поиск уязвим для SQL инъекций. Таким образом, Антону не нужен даже Леха под рукой, чтобы через этот поиск последовательно вставить в базу результаты анализов, по факту эти анализы не сдавая. Ответственность. Это слово плотно поселилось под черепушкой Антона и приобрело дурацкую привычку всплывать в его мозгу в самые неподходящие моменты. Он ответственен за свое здоровье. Но именно за здоровье, а не за записи в БД, в которых говорится, что он здоров. Он не был на диспансеризации уже пять лет. И анализы не сдавал пять лет. Он только что вернулся из азиатской тропической страны, где, как показала практика, совсем другие санитарные нормы. Что сейчас происходит в его организме — один хрен знает. А вдруг он подцепил какую-нибудь малярию? Или паразитов? А вдруг из его грудной клетки вылезет Чужой после инкубационного периода? Он мысленно выругался. Черт бы побрал психолога, который поселил в его голове мысль о том, что после посещения тропической страны неплохо было бы провериться, и тем самым породил беспочвенную тревогу в его тонкой ранимой душе. Антону почему-то захотелось рассказать Арсению Сергеевичу о том, что он сейчас здесь. Что он пересилил себя и пришёл. Что он готов взять на себя ответственность за свою жизнь. А ещё, если честно, очень сильно хотелось поддержки. Интересно, Попов сейчас спит? Антон зашёл в чат с психологом в телеграме и без приветствий и подводок написал сообщение.

Я:

Единственные приемлемые для меня

инъекции — SQL инъекции

9 марта 08:12

Арсений Сергеевич: Что? 9 марта 08:12 Не спит. Отлично. Антон запоздало вспомнил, что у Попова прием с 9:00. Значит, в это время он совершенно точно уже бодрствует и, вероятно, едет на работу.

Я:

SQL инъекции — это уязвимость

сайта поликлиники, с помощью

которой я смог бы добавить в базу

результаты анализов, не сдавая их

9 марта 08:14

Антон отправил это сообщение с победной ухмылкой на лице. Пусть психолог знает, насколько легко обойти все преграды для закрытия больничного. Пусть знает, что находясь здесь, Антон делает большое одолжение и поликлинике, и персонально Арсению Сергеевичу. И пусть он поуговаривает Антона не делать это, пусть найдет достойные аргументы, почему Антон не должен эксплуатировать эту уязвимость, а Антон еще подумает, убедительны ли эти слова. Арсений Сергеевич: Что ты хочешь, чтобы я сказал? 9 марта 08:16 Антон скривился. Не этого он ожидал. Совсем не этого. От сообщения Попова сквозило каким-то равнодушием и усталостью от выходок Антона. Шастун хотел бы, чтобы психолог похвалил его за находчивость. Или чтобы затянул лекцию о важности анализов. Или предложил бы приехать и подержать Антона за руку, пока ему будут ее протыкать иголками. Что угодно было бы лучше этого открытого вопроса.

Я:

да ничего

9 марта 08:16

Было обидно. Антон мысленно надеялся, что на этом разговор и затухнет, и Арсений не напишет больше ничего. Но напрасно. Арсений Сергеевич: Я же сказал, есть Госуслуги. Шатать сайт не обязательно. 9 марта 08:18 А, вот чего он такой злой — за сайт переживает. Антон надул губы, как ребенок.

Я:

Я уже в поликлинике.

Ничего я не шатаю, просто

рассказал о такой возможности.

Извините.

9 марта 08:16

Он убрал телефон. Разговор с психологом совсем испортил ему настроение, зато вытеснил панику. Теперь вместо страха он испытывал раздражение и желание закончить с этим поскорее. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов и получив удовлетворительный уровень расслабленности, он поднялся с диванчика и поплелся в сторону толпы, до которой рано или поздно пришлось бы дойти. И лучше рано, чем поздно. — Антон, — окликнул его знакомый голос. Шастун с удивлением обернулся. К нему подошел Арсений Сергеевич. Румяный с мороза, в куртке. Он явно только что зашел в поликлинику. — Э-э-э, здравствуйте, — немного сконфуженно после неудачной переписки поприветствовал Антон. — А что вы здесь делаете? — Я здесь работаю, — поднял бровь Арсений. — Я знаю, — немного раздраженно ответил Антон. — Я имею в виду, что вы делаете в это время в коридоре рядом с процедурным кабинетом на первом этаже, хотя ваш кабинет психиатра находится на третьем, а прием начинается в девять. — А, да, — Попов почесал затылок, собираясь с мыслями. — Так получилось, что я сегодня выехал пораньше из-за снегопада, думал, опоздаю, а оказалось наоборот — улицы пустые, пробок нет, я не учел тот факт, что многие берут отпуск на время после праздников. Ну и ты написал, что в поликлинике, и я решил прийти к процедурному, так сказать, поддержать тебя, раз уж все равно приехал на 40 минут раньше, чем нужно. — А-а-а, — протянул Антон. В его голове зародилось подозрение, что Арсений ночевал с его мамой, потому что из-под куртки торчала белая рубашка, которая подозрительно напоминала вчерашнюю. Думать об этом совершенно не хотелось. — Если хочешь, я сейчас надену халат и проведу тебя без очереди, — предложил Арсений. — Стой здесь, никуда не уходи, я сейчас. Антон открыл было рот, чтобы что-то ответить, но психолог уже умчался быстрым шагом на другой конец коридора к лестнице. Его не было буквально две минуты. Антон даже не успел соскучиться, как уже завидел быстрого психолога, направляющегося к нему. Наскоро надетый халат был расстегнут и развевался, как плащ супергероя. Под халатом была вчерашняя белая рубашка. Мне все равно. Мне все равно. Мне все равно, — убеждал себя Антон, стараясь не думать, что они с мамой спали вместе, пока он на диване у Макса слушал ночной гитарный концерт за окном. — Готов? — спросил психолог. Антон хотел ответить «нет», но Арсений, в совершенно не свойственной ему манере, не стал ждать ответа. Он легонько подхватил парня за плечо и подтолкнул в закуток к процедурному кабинету. Они миновали очередь, которая, поняв, что ее порядок сейчас будет нарушен, начала громко вздыхать и цыкать. Антону стало очень некомфортно, но Арсений — стреляный воробей — не обратил на возмущения очереди никакого внимания, открыл дверь процедурного и пригласил туда Антона. В кабинете в этот момент вставал со стула предыдущий пациент. Вовремя. Арсений натянул дружелюбную улыбку, поздоровался и перекинулся парой дружеских фраз с коллегой — девушкой-медсестрой. Присаживаясь на стул, Антон поймал себя на мысли, что ему неприятно видеть, как Арсений любезничает с другими женщинами. Как будто это предательство мамы. Очнулся он, когда почувствовал, как медсестра интенсивно протирает его палец вонючей спиртовой салфеткой. Он округлил глаза и дернулся, чувствуя, как паника накатывает с новой силой, щеки и уши наливаются кровью, а волосы встают дыбом. Захотелось сбежать, скрыться, драться, лишь бы не давать свой палец в обиду. Но тут со спины на его плечи тяжело приземлились руки Арсения Сергеевича. — Шшш, все хорошо, — раздался над ухом тихий шепот психолога. — Больно не будет, расслабься. Поздно рыпаться. Он в ловушке. Ай!!! Пока он отвлекся на психолога, медсестра проткнула его палец иголкой. Больно-больно. Антон почувствовал, что из его глаз брызнули слезы обиды. Вроде такая маленькая иголочка, а кусается, как гадюка, ну почему так больно-то? — Тише-тише-тише-тише, — не переставал шептать Арсений, мягко массируя плечи Антона со спины, пока медсестра выжимала через дыру в пальце, кажется, всю кровь из организма Антона. Антон, надув от обиды щеки, наблюдал, как она, ловко орудуя стеклянной трубочкой, надетой в резиновую трубку, расфасовала его кровь по разным пробиркам и контейнерам, потом сняла трубочку и выбросила ее в отходы, а к пальцу Антона приложила проспиртованную вату, дав рекомендацию выбросить ее через несколько минут. Арсений наконец перестал надавливать на плечи Антона и позволил тому встать. — Спасибо, — вежливо поблагодарил психолог медсестру, пока Антон, борясь с головокружением, медленно выходил из кабинета. На выходе очередь злобно буравила нарушителей порядка взглядом. Однако с кулаками никто не кидался и бранных слов не говорил, так что Арсений и Антон спокойно вышли из закутка в общий коридор. Наконец-то Антон смог глубоко вздохнуть и выдохнуть. Напряжение отпустило. Все позади. Палец немного болел, но это было ничто по сравнению с упавшим с души камнем. Все закончилось, ура! — Ну ты как? — заботливо спросил Арсений, осматривая парня своими ясными голубыми глазами на предмет приближающегося обморока. — Нормально, — буркнул Антон. — Спасибо. Арсений кивнул, профессионально оценив, что обморок в ближайшее время Антону не грозит. — У меня до приема еще больше получаса. Если хочешь, пойдем в мой кабинет. У меня есть чай, кофе и печенье. Ты же голодный, наверное? Только сейчас, когда угроза миновала и страх ушел, Антон ощутил, насколько же он на самом деле голоден. Как будто пару дней не ел, не меньше. — Да, было бы здорово, спасибо. И они вместе отправились на третий этаж, запивать стресс чаем с печенюшками.

***

— Ну что, — Арсений Сергеевич протянул Антону чашку горячего черного чая с чабрецом и коробку печенья в шоколадной глазури. — Как ты себя чувствуешь? Антон вздрогнул. Все совместные занятия с Арсением-психологом начинались именно с этого вопроса. И он всегда давал на этот вопрос один и тот же ответ. Не хотелось изменять традиции и сегодня. — Нормально, — Антон откусил печеньку и запил ее чаем. — А вы? Теперь вздрогнул Арсений. Он не привык, что в ответ на этот дежурный вопрос кто-то интересуется им, а не рассказывает о себе. — Тоже хорошо. Палец болит? — Чуть-чуть. Как спалось? — в свою очередь задал вопрос Антон. Повисла неловкая пауза. Общение напоминало игру в пинг-понг, и, кажется, Арсений проигрывал. Он откашлялся. — Хорошо спалось. Антон, ты можешь сегодня закрыть больничный, даже если результатов анализов еще нет. Это стандартная практика. Тебе просто позвонят, если с твоими анализами будет что-то не так. — Понятно. А где вы спали? — Так! Антон! — строго осадил парня психолог. — Мы с тобой, кажется, обсудили, что ты занимаешься своей личной жизнью и не лезешь в личную жизнь других взрослых людей. Разве нет? Антон насупился. Реплика Арсения была неприятной, как щелчок по носу. — Кстати об этом, — осенило вдруг Арсения. — У тебя есть девушка? — Каждый да держит вотчину свою, Арсений Сергеевич! — возмутился Антон. — Я взрослый дееспособный человек, и моя личная жизнь вас не касается! Арсений усмехнулся. Антон ответил буквально его репликой. И возразить-то нечего. — Один: один, — он поднял руки, как бы сдаваясь. — Я просто не понимаю, от чего ты бежишь в работу и почему нагружаешь себя сверх меры. У тебя есть хобби? — Конечно есть! — громко, с ноткой возмущения отозвался Антон, но тут же тихо добавил, — но оно монетизированное. — Квесты? — понимающе кивнул Арсений. — Да, — обиженно отозвался Антон и вытер нос. Никто не смеет обижать его хобби! — Я помню, ты и в школе любил квесты. Но проходить, а не делать. А сейчас, по сути, твое хобби превратилось в работу? — Ну и что? — Антон пожал плечами и взял еще одну печеньку. — Ну я к тому, что трудоголизм — это нездоровая фигня. И обычно люди становятся трудоголиками, если бегут в работу от проблем, или имеют нездоровые установки относительно работы и отдыха, или пытаются через работу заслужить чье-то одобрение, в том числе свое. — Нездоровая фигня? Это такой термин из психологии? — попытался увернуться Антон, на что Арсений лишь вздохнул. — Я не хочу проводить сеанс, Антон. Просто по-дружески хотел сказать, что ты слишком много работаешь и слишком мало отдыхаешь. — Моя работа — это отдых от учебы, — объяснил Антон. — Потому что мне легче сделать какую-нибудь приблуду для квеста, чем написать реферат по политологии. А этих рефератов-курсовых по всяким хренологиям и балаболиям слишком много в учебной программе, — он с досады взял еще одну печеньку. Арсений отпил кофе, сложил руки в замок и раскрыл Антону тайну мироздания: — Антон, университетскую программу невозможно осилить всю качественно и в заданные сроки. Из всех этих предметов, не относящихся непосредственно к твоей будущей работе, нужно черпать какой-то необходимый минимум. Ты не обязан быть экспертом по всему, ты должен просто получить самое-самое общее представление о политологии или, скажем, культурологии. Высшее образование развивает навык отделять зерна от плевел, лавировать между предметами так, чтобы примерно по верхам разбираться во всем, а свою специальность знать очень хорошо. И все это понимают, никто не осуждает, хотя поворчать могут. Антон насупился. — Ну и как это делать? Вот мне надо сдать реферат по политологии, вообще не разбираясь в политологии. Как я должен решить эту задачу? Арсений лишь хитро ухмыльнулся. — Антон, ну что я тебя, хакера, учить что ли буду? Разберешься, не маленький, — развел руками психолог.