сборник драбблов по Пикозонту

— Раз в году, когда расцветает редкая черная роза, они собираются вместе на Главной площади. По традиции, вайты, достигшие совершеннолетия, неважно,

парень или девушка, должны станцевать один танец и одним из дарков. Но есть условие: глаза у вайта должны быть завязаны.

— Мам, а почему завязаны? — с удивлением спрашивает тихий голосок. Голубоволосый мальчик, на вид лет так 5-6, одетый в белую пижаму с зайчиками, садится на кровати и вопросительно смотрит на женщину в белом фартучке рядом с ним. Последняя вздохнула, встряхнула пушистыми, чуть кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы, улыбнулась, и ласково потрепала бирюзовую макушку. — Не знаю, Зонт. Наверное, это одна из тех традиций, которая имела большое значение в далеком прошлом, а теперь стала абсолютно не нужна. — Тогда почему никто ее не отменил? — Некоторые традиции искоренить попросту невозможно. Помолчав, женщина продолжила. — Помню, еще до встречи с твоим отцом, я танцевала с каким-то из дарков вальс. Танец был очень красивый, я всегда любила вальсы, но вот партнер… От него чуть ли не могильным холодом несло! Порой у меня возникало ощущение, что я танцую с холодным, бесчувственным роботом, которого настроили на джентльменский менер. А после окончания мелодии я на ощупь сбежала с Главной улицы, и только там сумела сорвать повязку, руки дрожали. Странные эти дарки народ, очень странные. — А-а-а, ясно — протянул парень, закутываясь в мягкий теплый плед. Мама вновь взъерошила аккуратную бирюзовую макушку, поцеловала сына в лоб и, напевая тихую незатейливую мелодию спустилась вниз, на кухню. Ей предстояло вымыть гору посуды, накопившейся за весь день. А Зонтик тем временем неотрывно смотрел на маленького дракончика, выполненного из темного стекла. Стеклянная рептилия медленно вращалась вокруг своей оси, привязанная тонкой веревочкой к потолку вместо окна. Единственное, что выбивалось из общей, дымчато-серой гаммы, были глаза. Янтарные, подсвеченные ярким светом полной луны, они казались зонту живыми. Они смотрели в сторону горизонта, будто тоскуя об утраченной свободе. Казалось, что дракон не сегодня, так завтра, распахнет свои полу прозрачные, серые крылья, повернет голову в сторону горизонта и… Порой уму Зонтика невольно представлялась такая картина: он вбегает в комнату, волоча за собой плюшевого вислоухого кролика, и. застывает на пороге, пребывая в шоке от увиденного. Дракончик улетел, оставив после себя лишь оборванную веревочку, на которой он крепился. Мальчишка тихонько улыбнулся своему стеклянному другу, отвернулся к стене и погрузился в царство Морфея, каждую ночь, показывающее новый сюжет. Что будет на сей раз?

12 лет спустя

— Зонтик! … Зонт, ну сколько можно, вставай тебе говорят! …В общем, считаю до трех, после чего брызгаю водой тебе в лицо! — Господи, Эмилия, дай поспать… — сонно пробормотал слегка сипловатым голосом юноша, попутно отбиваясь от младшей сестры. Осторожно спуская ноги с кровати, Зонтик все тем же сиплым голосом попросил сестру: — Эмми, дай мне переодеться, выйди пожалуйста! — Хорошо… Но только попробуй снова завалиться спать — надзирательным тоном произнесла восьмилетняя девочка невысокого роста с пшеничными волосами, заплетенными в аккуратную косичку. Смеющиеся серые с голубыми крапинками глаза весело выглядывали из-под длинных ресниц, веснушки на скулах и щеках вспыхивали оранжевыми огоньками на бледной коже, когда она улыбалась. В будущем наверняка от парней отбою не будет. Зонтик слегка щелкнул девочку по лбу и отправил за дверь. Не успела Эмми исчезнуть за дверью, как улыбка сползла с лица Зонти. Он поднялся с кровати и осторожно посмотрел на календарь.Твою ж мать! Парень с ужасом снова вгляделся, втайне надеясь, что ему все-таки показалось. Напрасная надежда! На небольшом прямоугольнике отрывного календаря помимо привычной даты, красовалась красная пометка (выходной день) и распускающая свои лепестки черная роза. Только. Не. Это. Парнишка вновь присел, было, на постель, но возмущенный голосов возвращающийся Эмилии заставил его встрепыхнуться. — Зонтик, ты там скоро? Я уже поставила твою тарелку на стол! — Да-да Эмм, буду через минуту! Зонт подскочил на ноги и подбежал к шкафу, на ходу прикидывая какую одежду он наденет. В ходе пятисекундных размышлений, Зонтик решил выбрать ярко бюрюзовую — в цвет волос — футболку, черные штаны, немного не достающие до икр. Волосы — также имеющие бирюзовый оттенок он решил убрать в хвостик.чтобы те не мешали есть. Затем он несколько секунд простоял в раздумьях, не надень ли что-то еще, но настойчивый голос матери, доносящийся с первого этажа не оставил ему этого выбора. Торопливо закрыв дверь своей комнаты (от всяких любопытных носов), Зонтик большими прыжками понесся вниз по лестнице, молясь про себя, чтобы у сестренки хватило выдержки устоять перед искушением слопать завтрак брата. Влетая на кухню, голубоволосый едва не врезался в свою мать. За последний десяток лет Саманта заметно осунулась, пшеничные волосы давно потеряли свой природный леск, но во все еще ярко-голубых глазах все еще светилась привычная смешинка, за которой уже просвечивала старческая мудрость. Образ матери для Зонта всегда будет ассоциироваться с ощущением безопасности, теплом спокойствием и уютом. Саманта привычно тепло улыбнулась сыну и поставила на стол приготовленный ему чай. Зонт благодарно улыбнулся, и чуть отодвинув стул, сел за стол. Эмми уже во всю поедала бутерброды с маслом, которые мама намазывала свободной рукой. Парнишка вовсю глотал яичницу, понимая, что рано или поздно мать заведет-таки разговор на тему сегодняшнего праздника, и чем скорее, тем лучше. Но сейчас ему хотелось еще немного продлить привычную идиллию, царящую за столом. Однако, подлянка прилетела оттуда, откуда Зонтик ждал меньше всего. — У тебя аппетит разыгрался? Я думала, что в такой значимый день тебе и кусок в горло не полезет… — невинно хлопая глазками, протянула Эмилия. — Эмми, прекрати! — прошипел Зонт, наступая младшей сестре на ногу, но было уже поздно. — Кстати о этом, Зонт — произнесла мама, не отрываясь от протирания посуды — я тут подумала, может быть мы отцом проводим тебя до пункта назначения, а зетем… — А есть вариант никуда не идти и мирно посидеть дома? — осторожно спросил Зонтик, старательно изучая узор на краешке тарелки, уже почти пустой. — Зонт, пойми традиция есть традиция, ее не отменить… — Саманта осторожно погладила сына по плечу. Ей было тяжело смотреть, как любимое чадо, выращенное дома, не привыкшее к тяготам и проблемам большого мира, отказывается покидать зону комфорта и менять тот небольшой круг общения, состоявший из родителей, сестры, Феликса и Габриэля. Эта троица держалась вместе со второго класса — и интереснее вместе, и от хулиганов отбиваться сподручнее. Зонт души не чаял в них обоих, и хоть порой Саманта и была недовольна чересчур громкими выкриками Феликса, а вопросы, которые задавал Габриэль, порой были, мягко говоря, странными, женщина ясно видела, как они нуждаются друг в друге. Сыну было комфортно и уютно, что еще нужно для счастья? Но Саманта прекрасно знала и то, что Зонтику рано или поздно придется перебороть свой страх перед открытым миром научиться в нем жить, а не выживать. Зонтик смотрел на задумчиво-тревожное лицо матери. Где-то в глубине души он понимал, что скажи сейчас мама «Ты обязан пойти на этот праздник, поэтому ты сейчас поднимешься, оденешься и пойдешь», то он бы не стал спорить. Но мать всегда говорила, что окончательное решения все равно останется за ним. Парень вздохнул, взвесил все за и против, повернулся к Саманте, и, вымучив кривую улыбку, произнес: — Хорошо-хорошо.Я иду и не поднимаем больше эту тему.

***

Парадный костюм был Зонту в самый раз. Белая рубашка, поверх него изящный жилет темно-синего оттенка, черные брюки и черные же ботинки достающие примерно до середины голени. На руки же одевались белые перчатки из лайки, очень узкие и неудобные. Походив с ними минут десять, Зонт в конце концов подошел к отцу — невысокому, но крепко сбитому человеку, с густыми «строгими бровями, и добрыми карими глазами. Только взглянув на то, как Зонтик безуспешно сражается с правой перчаткой, стараясь согнуть и разогнуть пальцы, Руфикон — отец Зонти, вздохнул и произнес: — Снимай, а то потом намучаешься с ними. Зонтик недоверчиво взглянул на него, очевидно, не веря своему счастью, а затем, не без помощи зубов, стянул эту гадость с рук. Галстук также был отвергнут. Наконец, парень взял в руки легкий, мягкий, но самый важный атрибут этого праздника. Широкая атласная лента ослепительно белого цвета, с затейливым рисунком из черных роз. — Ее… сейчас надевать?.. — осторожно поинтересовался парень. — Конечно же, нет дубина! — деловито заявила невесть откуда взявшаяся Эмми, — ты как, на ощупь до Главной улицы собираешься добираться? Зонт уразумел правдивость слов сестры, а потому просто аккуратно, чтобы не помять, положил в нагрудный карман рубашки. Затем он еще раз бегло оглядел себя в зеркале, убеждаясь, что в порядке торопливо обнял младшую сестренку на прощанье, и вышел из дома. Но не успел он сделать и пары шагов как на него тут же накинулись с обнимашками. — Зонтик! Я уж думал, что ты никогда не выйдешь! — Феликс еще раз хлопнул друга по плечу, а затем отошел к Габриэлю, который стоял чуть поодаль, с изумлением оглядывая свои руки, упакованные в темно-коричневые перчатки. Зонт мельком взглянул на одежду друзей. Габри, как и нашего героя также упихали в строгую рубашку с аккуратным воротником и галстуком, который который вполне мог бы сгодиться вместо виселичной петли, на ногах же остались его родные брюки темно-коричневого цвета и черные лакированные туфли. Феликс же и тут не изменил белым штанам и ярко-желтой толстовке. После небольших объяснений на тему «Зачем нужно говорить привет при встрече?», наша троица наконец-то удосужилась пойти вслед за родителями Зонти. — Ты какой-то кислый, Зонт — сообщил блондин, бросив беглый взгляд на последнего. Тот лишь грустно вдохнул и тоскливо посмотрел на лучшего друга. — Признаться, мне как-то не очень хочется танцевать с каким-то левым дарком, которого, я даже не могу увидеть. Да и торчать полдня на ветру и ждать «счастья» мне тоже не очень улыбается. — Да ладно тебе, это же всего один раз в жизни! — Феликс не растерял ни капли позитива. — Один раз? А почему один раз? А почему глаза должны быть завязаны?.. — завел свою пластинку Габриэль. Феликс открыл было рот, пытаясь ответить хотя бы на один вопрос ушастого, но его тут же забросали десятком новых. Зонтик же шагал чуть поодаль от них, и с каждым шагом все больше ощущал, как нечто склизкое противное все плотнее обхватывает его внутренности. Скоро, совсем скоро, его зрение окажется во власти черно-белой полоски ткани, достаточно плотной, чтобы не пропускать света. Но еще была вещь, которую Зонт страшился гораздо больше. Ну пригласят его на вальс, ну потанцует он, а дальше-то что? В своих танцевальных навыках парень почти не сомневался. Хореография была обязательным уроком в школе, а Зонтик всегда был прилежным учеником, так что при надобности мог станцевать и нечто намного сложнее. Ну а что Зонт будет делать, если партнер предложит ему прогуляться? Теоретически это вполне возможно. Сегодня ты можешь гулять по всему ДаркВайту хоть до полуночи, и Зонт был уверен, что многие жители и светлой, и темной стороны города, вполне не прочь побывать в новой обстановке. Многие, но явно не наш герой. Меньше всего ему хотелось оказаться в незнакомой месте с почти незнакомым человеком, у которого в голове может твориться невесть что! Парнишка глубоко вздохнул и перевел взгляд на Феликса, который увлеченно объяснял что-то эльфёнку «Вот характер счастливый!» — подумал Зонтик — «Мне бы такую уверенность, в том, что все будет хорошо!». — Хе-хей! Проснись и пой! — внезапно раздалось прямо под ухом Зонти. — Ф-феликс, незачем было так пугать! — дыхание парня напрочь сбилось, а та хрупкая стена спокойствия, кое-как выстроенная за время ходьбы рассыпалась в прах, когда он осознал, что уже через каких-нибудь там шагов тридцать, начинается Главная улица. Родители, видя его замешательство, подошли к нему. — Сильно волнуешься? — участливо спросила его Саманта. Зонт почувствовал, что не может ответить. Горло пересохло от волнения, сердце бешено стучало. Кое-как собравшись с сила парень кивнул. — Ничего, мы все через это проходили! Ты справишься — попыталась подбодрить его мать, но Зонтик осознавал, что никакие, даже самые теплые слова поддержки, не способны утихомирить ту тревогу, которую испытывает сейчас он. Трясущимися пальцами он открыл нагрудный карман, и аккуратно достал повязку. Мать тут же переняла дело в свои руки, мигом надев ленту на глаза Зонту и завязав позади двойным узлом. Мягкая ткань плотно накрыла лицо парня, лишая одного из важнейших органов чувств. Теперь Зонт мог полагаться лишь на слух и осязание. — Не волнуйся, я помогу тебе дойти — раздался участливый голос справа от голубоволосого. Последнему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это голос Саманты. Зонта приобняли за плечи, аккуратно направляя в сторону шума, доносившегося, по всей видимости, с места празднества. До этого момента Зонт думал, что больше бояться уже некуда. Ох, как же он ошибся! Паника захлестнула его с головой, ноги как будто разом ослабели и начали мелко дрожать. Больше всего хотелось сесть на какую-нибудь лавочку подальше от посторонних глаз и никогда больше не вставать. — Прости, но дальше я тебя проводить не смогу — вновь раздался тихий шепот матери, и ее руки, до этого крепко сжимающие плечи Зонтика, вдруг исчезли. Парень хотел было окликнуть мать, прижаться к ней и попросить увести отсюда. Она бы поняла и не стала бы его корить за трусость. Однако стоило ему развернуться в ту сторону, куда по его мнению ушла Саманта, как его грубо толкнули в бок, да так, что парню пришлось широко раскинуть руки, дабы устоять на ногах. Вновь приняв устойчивое положение, Зонт замер и прислушался. Судя по звукам, он стоял неподалеку от толчеи людей. Они толкались, громко разговаривали, кто-то (видимо, дарки) уже предлагал кому-то станцевать. Откуда-то справа раздавалась какая-то джазовая мелодия. Скорее всего, танцпол. Мимо него пробежали какие-то люди, парень и девушка. Пацан что-то увлеченно говорил, а девушка смеялась, звонко и заливисто. Зонтик вздохнул. Ух у кого у кого, а у этих двоих явно впереди был целый мир, полный солнца, счастья и романтики. " Хотел бы я тоже так — завистлив подумал парень, — найти родственную душу, которая все поймет и примет. Я бы мог говорить все, что думаю, не боясь, что меня осудят или засмеют. Я бы мог полностью довериться моей половинке, не боясь предательства». Стыдно признаться, но в свои восемнадцать парень ни разу не был в отношениях. Влюбленности были, да. Первый раз Зонт ухитрился втрескаться в третьем классе в тихую и умную отличницу по имени Мика, и эта любовь продолжалась почти четыре года! Однако в седьмом классе Мику перевели в другую школу, и ее следы потерялись. Отравившись после первой неудачи, Зонту приглянулась полная противоположность тихой и скромной Мики, да еще впридачу и первая красавица школы, Финиста. Два белых хвостика, покрашенных в ярко-розовый цвет, придавали ей сходства с Харли Квинн, однако одевалась она не так вызывающе. Зонтику она нравилась за веселый и оптимистичный настрой и за способность постоять за себя в трудной ситуации. Однако, Фини (как звала ее почти вся школа) еще была и очень красива и за ней ухаживали не только практически все парни с седьмого по одинадцатый класс, но и студенты, начиная с самых бедных и занимающих огромные суммы, для того чтобы прокатить объект любви на «своей» машины, до самых состоятельных, имеющих права на огромное наследство и жилплощадь родителей. Так что, десятом классе Зонт понял, что ему ничего не светит, и постарался отпустить ее. Однако, даже когда яркая и веселая Фини побледнела и начала растворяться в недрах памяти, парень не мог полюбить снова. Мозг подсознательно отвергал малейшую попытку проявить любовь, зная, что снова будет страх, боль и отчаяние. Из воспоминаний Зонтика вырвало ощущение чьего-то взгляда. Да людей вокруг много, любой мог кинуть случайный взгляд на хрупкую фигурку голубоволосого паренька, неподвижно стоящего посреди улицы, но этот так и буравил. Парню даже показалось, чт музыка смолка, и все люди вдруг исчезли с площади, оставляя Зонта наедине с неизвестностью. Внезапно мертвую (как показалось Зонте) тишину разорвал тихий бас. — Могу ли я пригласить вас на танец, сэр? Зонт почувствовал, как его поверх его ладони легла другая, шершавая, крепкая и широкая. Почему-то чувство тревожности еще недавно бушевавшую в нем с огромной силой, внезапно отступило. Парень чувствовал странное умиротворение и дрожь облегчения по всему телу. — Д-да, конечно! — торопливо ответил Зонт. Он нутром чувствовал что если обладатель этого голоса уйдет то затихшие было страхи тут же встрепенутся вновь. Широкая рука слегка приобняла парня за талию, аккуратно направляя в сторону танцпола. Пока они шли, Зонт пытался понять, кем же является его партнер. Судя по голосу, низкому, но звонкому, дарк был примерно одного возраста с Зонтиком, быть может, на год постарше. Еще раз прислушавшись к тем органам чувств, которыми он мог пользоваться, Зонт определил также и примерный рост парня. Последний явно был выше среднего роста, и, сопоставив себя в ним, Зонтик мысленно дал дарку около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Аккуратная, но сильная хватка говорила о том, что парень явно не был неженкой. А еще, совсем неожиданно Зонт почувствовал запах. т дарпа пахло осенними листьями и оружейной сталью. Эти два запаха, причудливо перемешавшись, витали в воздухе, никем не замеченные и учуянными Зонтом лишь по причине завязанных глаз. — Могу ли я узнать ваше имя? -прервал молчание дарк. Странно, но этот безобидный вопрос заставил практически успокоившееся было сердечко Зонтика вновь застучать со скоростью пулеметной очереди. Возможно дело было в плотно прилегающей повязке, а быть может, важную роль сыграли и руки дарка, по прежнему слегка придерживающие его за талию. — Я З-зонт — кое-как пролепетал он дрожащими губами, — а как мне зовут вас? — Можешь звать меня Пиком. Вообще-то я Пиковый король, но давайте отбросим формальности и перейдем на «ты»? — Я не против — произнес Зонтик. Потом, помолчав, спросил: — А ва… тебя правда зовут Пиком? Или это прозвище? Парень всерьез заинтересовался необычным именем своего нового знакомого. — Да, это мое настоящее имя. А что? — видимо дарк искренне не понимал причину удивления Зонти. — Да просто имя очень необычное и… — Зонтик не успел закончить фразу. Парня резко толкнули в сторону, да с такой силой, что Зонт упал. Возможно, в обычном состоянии он бы и успел вытянуть руки, но у него были завязаны глаза и он просто пропустил момент, когда потерял равновесие окончательно и стремительно начал падать лицом в асфальт. Мысленно парень уже приготовился к ослепительной боли, растекающейся от носа по всему лицу, к каплям противной солоноватой крови, к душевной боли очередного унижения… Внезапно, когда по расчетам Зонта, от столкновения с камнем ему осталось сантиметров двадцать, его стремительно ухватили за локоть и одним сильным рывком поставили на ноги. — Все в порядке? — раздался участливый голос Пика. Парень говорил совершенно спокойно, без малейшей одышки, как будто и не поднимал одной рукой восемнадцатилетнего парня практически из положения лежа. Пик уже отпустил его руку, но Зонтик до сих пор чувствовал на сгибе локтя его железную хватку. Мда, силы дарку явно было не занимать. — Да-да, все отлично — медленно проговорил наш герой, — не стоит беспокоиться. Зонтик и в самом деле практически успокоился. Теперь ему с трудом верилось что какую-нибудь минуту назад он представлял себе позор и унижение. Почему-то парень был уверен, что пригласи его на танец другой дарк, не Пик, то сейчас Зонт бы безумно нервничал, однако, на парня как будто снизошло какое-то странное умиротворение. Ему вдруг стало плевать на то, как же смешно он выглядел, когда чуть не упал на мостовую. Но не успел Зонт обмозговать новое ощущение, как его снова окликнул голос Пика. — Ты как, идешь? Не беспокойся, никто не обратил на тебя внимания. Зонтик поспешно кивнул и, ориентируясь на голос, самостоятельно нашел руку дарка. Пик вновь аккуратно повел своего партнера по улице, изредко говоря «сейчас левее», «осторожней!» и «уже близко». Когда музыка, ставшая к этому времени скорее вальсирующей, раздавалась уже совсем близко, Пик вновь приобнял Зонта за талию, свободной рукой ухватив ладонь парня и шепотом спросил: — Умеешь? Зонтик торопливо кивнул, торопливо выуживая из своей памяти свои познания об этом виде танца. Движения были очень простыми, на счёт «раз» — вперёд правой ногой, на «два» — приставили левую, на «три» — правая нога делает снова шаг, но уже на месте. Простота. В детстве парень часто наблюдал как папа и мама кружатся в танце под слегка потрескивающую музыку, доносящуюся из радиоприёмника. В такие моменты они казались двумя лучиками света и счастья, воплощением нежности друг к другу. Зонт встряхнул головой. — Поехали! Пик танцевать умел, это явно. Движения были тщательно выведены и каждое отточенные до совершенства. Зонту практически не пришлось напрягаться, пытаясь выгадать с какой ногой начнет партнер. Пик вёл быстро и уверенно. Иногда им приходилось огибать других людей, находившихся на танцполе. Зонт не чувствовал ровным счетом никакого дискомфорта, хотя в роли ведомого он был в первый раз. Шаг назад правой, переступ левой. В голове не было не единой мысли, Зонтик полностью отдался вальсу. Шероховатые руки партнера по прежнему приобнимали его за талию, слегка направляя в нужную сторону, дабы избежать столкновения с другими партнерами. Они двигались совершенно синхронно, как одно целое. Описывая круг за кругом по всей площадке они не совершили ни единой ошибки. Оба как будто подсознательно чувствовали куда партнер ступит в следующий раз. Музыка понемногу начала забухать, забирая с собой остатки волшебного танца. Наконец, Зонтик завершил последний шаг, отпустил дарка и слегка поклонился. Рядом раздался тихий смешок: — Не туда! Парень поспешно выпрямился в сторону голоса. — И-извини, я просто не… — Да ладно, забыли. Как думаешь, останемся еще на танец, или прогуляемся? — Эм… Ну я вообще-то… — внезапно Зонтик осознал что совершенно не против. Что этот странный дарк каким-то неведомым образом уже успел завоевать доверие нашего героя. И что Зонт и сам очень хочет побыть с ним еще. С практически незнакомым человеком. — Согласен на прогулку! Пик снова взял его за руку и повел с танцпола. По дороге они о чем-то разговорились и не заметили тихий шепоток откуда-то позади. - Ну, Ромео, съел? А я говорил, попрется Пик танцевать... А ты такой "Да ни за что, да никогда....." - Вару, может заткнешься уже? Ну проиграл я спор и что с того? Вон, глянь, видишь того серого? Который еще как ботаник выглядит? Смотри, не проворонь свое счастье...