Такая вот жизнь

      2021 год. Седьмое марта.       В этом году погода с самого начала удивляет жителей своим разнообразием. Сначала был дикий мороз, потом—слякать, ливни, затапливающие город, и сырость. Ближе к марту перепады температуры, сырости и осадков перестали мучать людей. Лёгкий морозец, теплое солнышко слабо греет, помогая холоду обжигать кожу.       Близился замечательный весенний праздник. В этот день принято дарить цветы и подарки любимым девушкам—вторым половинкам, мамам, бабушкам, сестрам, подругам и другим. Сейчас Ромео этот праздник обожал—Ему нравилось радовать коллег на работе милыми подарками, нравилось наблюдать за тем, как парни бегают по магазинам и цветочным в поисках подарков для любимых дам или близких женщин.       А вот в детстве парень этот праздник очень не любил. Точно так же он не любил день матери. Все его одноклассники в школе или детском саду рисовали открытки и рисунки для своих мам, а ему самому некому было дарить такие рисунки. И он бы, возможно, мог отказаться и не выполнять задание, но его заставляли, и нередко доводили до слез фразами в духе "ты что, не хочешь порадовать маму?". В общем, не самые приятные чувства.       Так же ненависть к эту празднику подпитывал интересный факт—В этот же день, восьмого марта, у Ромы был день рождения. Этот повод ему не нравился ещё сильнее, чем остальные. Над ним часто шутили по этому поводу, мол, раз тебе дарят в этот день подарки, поздравляют, значит ты баба. Мда, детской фантазии не всегда хватало на что-то глобальное. Хотя, вероятно просто у его сверстников не было мозгов.       Но благо все обиды и травмы на эту тему остались позади. Далеко-далеко в детстве, где-то там, в Москве, в том ужасном коллективе, где приходилось находится долгое годы. Сейчас на все подколы новых знакомых на эту тему Ромео просто смеялся. Шутки уже не казались обидными, ведь таковыми и не являлись.       Теперь ему нравилось радовать знакомых ему девушек милыми подарочками и приятными словами. Их реакция и довольные улыбки служили лучшей наградой за его старания. Так же в этот день на их магазин был огромный спрос, соответственно, больше выручки, а значит больше возможностей порадовать и себя какими-то мелочами.       Обычно в канун подобных праздников их магазин ломился от людей, желающих приобрести всевозможную косметику, мягике игрушки, технику, одежду посуду или милые наборы сладостей, коих на прилавках было огромное множество. Все таки, Ромео обожал это место, его атмосферу, свой коллектив.       Помещение было светлым, радовало глаз. Прилавки и стеллажи не были навалены кучей, а наоборот, равномерно расставлены ровными рядами. Освещение было приятным—белый свет от ламп не ломал глаза желтезной, не отдавал больничным голубым оттенком или, чего хуже, не затемнял помещение визуально. Да и дизайн самого магазина был не вычурным: в основном светлые, постельные тона, сочитающиеся между собой.       Помимо эстетического удовольствия, приятные эмоции от работы приносил коллектив парня. Добрые, милые ребята, дружные, как никто другой в жизни Черва, готовые помочь. Красивые и добрые девушки, дружелюбные, задорные молодые ребята, травящие забавные шутки и с удовольствием строющие мосты с коллегами. Друзьями из было не назвать, но приятели из них были хоть куда.       Работать Ромео не любил, но свое рабочее место, тем не менее, не бросал. Работа у него была не самая веселая, но и не скучная—продавец-консультант. Он же грузчик, сортировщик товара, уборщик и книга жалоб для посетителей, если это будет необходимо. И швец, и жнец, и на дуде игрец—на все руки, в общем. Но это не было ему в радость так же, как многом его коллегам. Парень буквально валился с ног от усталости.       Глубоко, прискорбно вздохнув, парень расплылся по прилавку, прячась за кассовым аппаратом от взглядов проходящих мимо покупателей. В глазах все мутнело и плыло от количества мелькающих перед глазами лиц, в ушах звенело от изобилия голосов и звуков, мозг плавился, в сотый раз, зачем-то, дублируя и перерабатывая по новой те или иные запросы клиентов.       Конечно же, несмотря на прибыль, такая работа убивала даже самых общительных и заводных ребят. Самый наплыв покупателей пришелся на утро, когда ещё ребята не успели раскачаться, слегка освоиться на смене после раннего пробуждения и прийти в себя. Ближе к обеду народа стало меньше, а значит у парня был шанс присесть ненадолго и передохнуть.       Плюхаясь на табуретку, стоящую у стойки, Ромео блаженно уложил голову на сложенные перед собой руки. Как же болели ноги от постоянной беготни по торговому залу и складу в поисках "такой же вещицы, только жёлтого цвета". Как бы хотелось сейчас закрыть глаза и вздремнуть, но нельзя. Зато можно чуть-чуть подумать о своем, о наболевшем.       Та случайная встреча с Николь ещё в тот день натолкнула парня на мысли, которые он так старательно отгонял, ссылаясь на работу, занятость и вообще "не до этого". Но сейчас деваться было некуда. Он постоянно, ненароком, вспоминал о своем прошлом. Точнее, об одном человеке из его детства.       К сожалению, стоило ему вспоминить о сестре, в голову так же начинал лезть настойчивый образ отца, от смерти которого ещё ни Ромео, ни Феликс не отошли до конца. Парень напряжённо дёрнул плечами, скидывая с себя противное чувство.       Последний раз сестру он видел в далёком детстве. Уже даже вспомнить было трудно, сколько ей тогда было, как она выглядела. В голове остался лишь наполовину размытый силуэт, несколько смазанных черт лица и белые пушистые волосы. На этом все. Кажется, в их последнюю встречу ей было десять, но сейчас Рома был уже в этом мало уверен.       Она осталась там, в Москве, в том женском закрытом интернате, от одного названия которого по спине бежала дрожь—сразу же представлялись не лучшее картины, так как заведение вряд-ли могло быть действительно столь приятным местом.       И вроде бы, ну осталась и осталась, ей почти восемнадцать, скоро она оттуда выйдет и заживёт своей жизнью, зачем травить себе душу, вспоминая о ней? Но ведь они семья. Сердце противно сжималось от осознания, что парень, по сути, бросил сестру на произвол судьбы. Папа бы явно не хотел, чтобы так получилось—он желал как лучше.       И вот, спустя долгое время откладывания "на потом" этих мыслей, Ромео наконец смог прийти к выводу. Если ему так неспокойно от того, что Хелен далеко и, возможно, нуждается в нем, то он должен сделать все возможное, чтобы ее вернуть.       Из раздумий вырывает громкое, надрывное детское хныканье, раздающееся на весь магазин. Парень тут же вскакивает, переваливается через прилавок и ищет источник шума. Спустя секунду уже можно спокойно выдохнуть—никто не умер и не пострадал, просто какому-то малому захотелось устроить истерику. Бывает.       Ромео плюхается обратно на табуретку, переводит усталый взгляд на телефон, лежащий неподалеку экраном вниз, и несколько секунд думает. Впрочем, ничего страшного не случиться, посиди он пару минут в интернете—мобила тут же оказывается в руках, а уже через секунду в строке гугла появляется запрос о том, какие вообще есть интернаты для девушек в Москве.       Очевидно, он не помнил ни названия, ни тем более дороги туда, а значит стоило поискать и здорово покрутить шестерёнками в голове, дабы отыскать нужный адрес и построить маршрут. Червов задумчиво хмурит брови, поджимает губы и снова видоизменяет запрос, стараясь найти желаемое.       Свет от ламп вдруг темнеет, а перед прилавком возникает слегка тучная немолодая женщина с формами, кривым носом и ужасно напыщенным выражением лица. Она надменно фыркает и кашляет. Подняв глаза, Ромео про себя усмехается—прямо как из стереотипной книжки сбежала. —Да-да?—Добродушно протягивает он, склоняя голову на бок и натягивая на лицо улыбку.       Телефон тут же прячется в карман брюк. Рома кокетливо закидывает ногу на ногу, даже не намереваясь вставать со своего места, хотя им и было запрещено сидеть за кассой, пока они общались с клиентами. —Где у вас тут отдел с посудой?—Раздраженно цокает особа, кривя ярко намулеванные спело-красным оттенком губы.       Казалось, будто она кого-то сожрала. Подпиткой к этому умозаключению становился ее вырвиглазный алый френч на длинных когтевидных ногтях и пальто, подобранное в цвет всего остального. Ромео закрыл рот ладонью, тихонько кашляя, дабы сдержать нервный смешок. Он уважает любых дам, но это—перебор.       Только он открывает рот, дабы что-то сказать, как женщина, не удостоив его возможности к диалогу, взмахивает когтистыми руками, принимаясь гнусавым голосом причитать, при этом зло фыркая в паузах между своими возмущениями: —Что за магазин такой?! Ни одного консультанта! Я, по вашему, как должна найти тут что-то? Ни указателей, ни намека на то, где что лежит!       Стоило ей умолкнуть на секунду, Ромео тут же, вытерев воображаемые слюни, долетевшие из ее рта до него, все же даёт четкие указания слегка недовольным тоном, чтобы соответствовать настроению клиента: —Кричать не обязательно. Вперёд, потом налево до упора, там ваша посуда стоит.       Он красноречиво взмахивает рукой, указывая направление, куда ей нужно идти. Хорошо хоть, что показывал не правой рукой, а то его бы точно отчитали за отсутствие моральных рамок.       Женщина, зло стуча каблуками, уходит за посудой, вертя задом и что-то по прежнему бубня себе под нос про невоспитанность современной молодежи и отсутствие нормального сервиса в этом магазине. Благо, она не возвращается в ближайшие пару минут.       Парень проводит ее пустым взглядом, после подпирая голову кулаками и опуская глаза в прилавок. До конца рабочего дня ещё уйма времени, а он уже устал. Хотелось домой. И спать. А не вот это вот все.       Но работа не ждёт, поэтому приходилось обслуживать подошедших клиентов. Хорошо хоть, что из-за кассы уходить не пришлось—консультантов в магазине было полно, поэтому лишнюю работу сегодня можно было не выполнять.       Час летел за часом. Каждую свободную минутку Рома тратил на попытки найти маршрут до того интерната. Адрес найти получилось, но вот дорогу туда он как не знал, так и не узнал, хотя, казалось, что совсем скоро ссылки в Гугле закончатся, и получится найти нужный ему сайт.       К концу дня людей становилось больше, но, благо, за полчаса до закрытия все рассосались, и осталось лишь несколько человек, которые не особо мешали и не дёргали консультантов.       Тучи за окном вновь сгущались, темнело. Рома уже в открытую сидел в телефоне, даже не пытаясь прятать его от коллег или посетителей. Наконец-то, он нашел подходящий ему маршрут, и почти вскочил со стула с радостными "ура!", хорошо, что вовремя вспомнил, где находится.       Тут же его довольную физиономию заметил один из коллег, подметающий сейчас полы неподалеку от кассы. Он, растягивая губы в такой же воодушевленной улыбке, мигом подскочил, желая поболтать. —Хэй, Рома! —Окликнул молодой парнишка Червова.—Есть минутка поговорить?       Он встряхнул светлыми кудряшками, улыбаясь до ямочек на щеках. Переодически Ромео, глядя на него, вспоминал Феликса. И каждый раз удивлялся, что на свете до сих пор остались столь светлые, доброжелательные люди. Прямо таки лучики света в этой темноте.       Парень, видя в руках Серёжи швабру, предполагает, что его заставят мыть полы, чего ему совершенно не хотелось. Но, хвала небесам, задорный юноша и сам справляется со своей работой, а поговорить решил по поводу предстоящего праздника. —Завтра ведь восьмое марта. Предлагаю скинуться всем мужским составом и купить девушкам подарки.—Звонко вещает Серёга, подходя ближе и переваливаясь через прилавок.       Такого действия Ромео не понял, ведь теперь парень смотрел прямо в душу своими голубыми глазами, находясь на неприлично близком расстоянии от лица коллеги. Червов кашлянул в кулак и отодвинулся. —Хорошая идея. Я сейчас переведу тебя.—Лишь отозвался глухо Рома, открывая приложение банка.       Иногда настырность некоторых людей, все же, раздражает. Ещё и Феликс до кучи присылает сейчас тысячу сообщений, от чего телефон буквально разрывается на части. Ну нельзя, что-ли, в одно сообщение написать?       Сережа тараторит дальше, но парень его уже совершенно не слышит и не слушает, погружаясь дальше в свои важные мысли. Словесный поток от настырного коллеги не заканчивается даже тогда, когда Ромео устало направляется в сторону комнаты персонала, на ходу снимая с рубашки бейджик.       Парнишка семенит за Червом, продолжая зачем-то крепко сжимать в руках метлу. Смысла его слов уже не улавливал даже он сам, просто желая поболтать с кем-то. Удивительно, как он не натрынделся за весь сегодняшний день? —Я думаю, нам стоит купить цветы ещё, но какие-       Его воодушевленную речь прерывают—Ромео, устав это слушать, бесцеремонно закрывает коллеге рот ладонью, на что получает вопросительный взгляд маленького ребенка. Мда, иногда казалось, что Серёге не двадцать два, а лет шесть от силы. Зато ростом вымохал—возможно, компенсация детского характера? —Я понял, Серёж. Мне надо идти, круто поболтали.—Ласково, пусть и явно наигранно, вздыхает Ромео, поворачиваясь спиной к коллеге.       Парень, постояв пару минут, вновь широко улыбается, желает Черву удачно дойти до дома и отпраздновать свой день рождения, а после удаляется в другую часть, дабы уже домыть до конца полы.       Наконец-то, Рома остаётся один. Он наскоро хватает свои вещи, натягивает куртку и убегает, желая побыстрее добраться до дома.

***

      До чего же прекрасно это чудесное утро! Особенно, когда ты спишь. До будильника ещё около десяти минут, которые Рома, вообще-то, планировал доспать, но как минимум у одного человека были другие планы.       Дверь в комнату тихо скоипнула, кто-то протарабанил ногами по полу, стараясь шуметь по меньше, но, не удержавшись, Феликс все таки запрыгивает на кровать к брату, тормоша его и весело, громко крича: —С днем рождения!       Он сдирает с Ромео одеяло, откидывая его на пол и продолжая трясти старшего за плечо, пока тот пытается хоть чуть чуть прийти в себя от столь неожиданного, резкого и нежеланного пробуждения. —Да завались ты нахуй! —Возмущается со своей кровати Вару, отворачиваясь к стене и укутываясь с головой.       Красноречиво и грубо, но в целом, Ромео был согласен с соседом. Если бы братишка чуть чуть помолчал, было бы неплохо. И подарков не надо, наверное... —Феель, ну дай поспать то... —Зевает Ромео, нехотя открывая глаза и протирая их костяшками. —Вставай, Ром! Пошли! У меня для тебя подарок есть. —Парень встаёт с кровати и отбегает к двери, дожидаясь, пока его брат поднимится и пойдёт за ним. —Ну что ты уже придумал? —Усмехается Ромео, протирая сонные глаза и следуя за через чур бодрым для утра Феликсом.       Парень забегает на кухню, круто входя в поворот и почти падая. Он быстро подлетает к холодильнику, распахивая дверцу и вытаскивая оттуда торт. Самый обычный медовик, все ещё в упаковке, зато с бантиком сверху. —С днем рождения, Ром! —Улыбается во все тридцать два Феликс, протягивая брату угощение. —Ого, Фель, спасибо большое. —Ромео тут же просыпается окончательно. Он отставляет торт на стол и заключает брата в объятия.—Ты как всегда радуешь. —Хехе, ну конечно. Я специально встал пораньше и пошёл в магазин, чтобы тебя порадовать!       Рома чмокает брата в макушку и отпускает его из объятий. —Ты у меня молодец. —Он улыбается и треплет Феликса по голове, взъерошивая волосы. —Рад, что тебе нравится. Но я ещё один подарок подарю, только чуть позже, ладно? —Фел склоняет голову на бок, делая шаг в сторону. —Впринцепи, это бы тоже хватило, но если ты так хочешь. —Смеётся Рома, упирая руки в боки.       Феликс кивает и быстро убегает с кухни к себе в комнату. Ромео смотрит ему вслед. Как же он рад, что у него такой замечательный брат.       Под ногами раздаётся мяукание и Рома опускает голову, смотря на кота, трущегося об его ноги. —Вот не надо сейчас, я знаю, что Феликс тебя кормил. —Рома берет котёнка на руки и гладит.       Дымок мурчит и хватает хозяина за руки, кусая и немного царапая. —Вот ты жопа неблагодарная. —Усмехается Рома, выдергивая руку у котёнка, чтобы тот не раздирал ему кожу в кровь. —Все, вали, у меня дела есть.       Он отпускает кота и тот, виляя хвостом, удаляется с кухни. Рома качает головой. Какую же наглую рожу они подобрали на свою голову.       На сегодняшний день у него был один единственный план, которому, по всей видимости, не суждено было сбыться, так как стоило всем жителем квартиры проснуться, как все уже были вкурсе его дня рождения и поздравляли, мешая собираться. —Ром, а ты чего не говорил то, что у тебя день рождения сегодня? —Пик хомячит бутерброд с сыром, параллельно что-то печатая в телефоне. —Не считал нужным. —Спокойно пожимает плечами Ромео, выглядывая в окно и примерно прикидывая погоду на улице. —Ну как же не нужно, неужели ты не собираешься отмечать? —Пиковый откладывает телефон на стол и смотрит в затылок соседа. —Нууу, если честно, то не собирался. Обычно мы чисто семьёй собирались, а последние два года вообще не отмечали.—Рома замолчал, вспоминая те последние несколько лет до того момента, как они переехали сюда. —М, ну понятно. —Безэмоционально кивает Пик, отпивая чай.—Куда собираешься? У тебя же не смена. —М? А, да не важно. —Отмахивается Ромео и быстро уходя с кухни в комнату.       Пиковый без интереса провожает его взглядом и продолжает чаевничать. Впрочем, а какая ему разница, куда там кто-то собрался?

***

      Поездка заняла, казалось, вечность. Сначала Роме пришлось почти полтора часа трястись на одном автобусе, потом ждать полчаса следующего, для пересадки, и ещё минут двадцать он потратил на то, чтобы найти нужную ему дорогу. —*Черт, да что ж это за кошмар такой? Где эта улица...?*—И все же, он потерялся. Гугл навигатор вёл его каким-то заковыристым маршрутом, каждый раз меняя время дороги и повороты.       На улице, как на зло, людей почти не было. Все сидели по кафешкам, ресторанам и барам. Благо удалось выловить одного единственного прохожего, который не послал его нахер и помог найти дорогу. —Вам до вон того указателя, а оттуда налево и прямо. Там увидите здание, похожее на школу, вот это оно. —Указал добродушный мужчина средних лет. Одет он был достаточно строго, но тем не менее очень стильно.—А у вас там кто-то учится? —А? Да, сестра... —Рома сверяется с гуглом и окончательно убеждается в том, что навигаторам верить нельзя. —А у вас документы есть? Иначе как вы собрались к ней попасть? —Мужчина убирает руки в карманы брюк и смотрит на парня изучающе. —Документы? Там ещё и документы какие-то нужны, боже.. —Ромео тяжело вздыхает. Тратить сейчас ещё два-три часа на дорогу назад, даже не увидевшись с сестрой, было бы ужасно. —Хотя, вы лучше уточните там же. Может, вам и так разрешат увидеться.—Преободряет его прохожий, не теряя улыбки. —Ладно. Спасибо большое, что подсказали. —Кивает парень и направляется в сторону школы.—Всего доброго.       Уже через пять минут он стоит перед воротами огромного кирпичного здания. Оно, почему-то, пугало одним своим видом и навевало тоску. —*Так... Надо бы набрать той женщине.*—Рома достаёт телефон и заходит в контакты, пытаясь вспомнить, как мог записать эту особу.       Ещё вечером он нашёл номер для связи с этим интернатом. Кое как он смог дозвонится и даже уточнить, сможет ли повидать сестру. Тогда ему сказали, что это будет возможно, но ни о каких документах не предупреждали.       Сейчас же дозвонится вышло с третьей попытки. Недовольный женский голос объяснил ему, что время встреч с четырёх часов дня и до пяти, так что придётся ждать.       А ждать было дофига, если не больше. Учитывая, что сейчас только одиннадцать. Ехать обратно не вариант, потому что только он вернётся, как нужно будет ехать сюда снова.       Значит, вариантов несколько. Первый, и самый очевидный, пойти погулять по городу, который он совершенно не знал. Правда минус такого плана в том, что он может потеряться.       Второй, пойти посидеть в каком-то кафе или в том же кфс, но не сможет же он там просидеть почти пять часов, верно?       Этот город он не знал. Находился он от Москвы где-то в получасе езды, но сам Рома тут никогда не был. Слышал он о нем только из разговоров отца о том, как он навещал Хелен.       Можно, наверное, и впрямь погулять. Главное не вляпаться в какие либо неприятности и не потеряться.

***

      За эти четыре с половиной часа он успел многое. Обойти два парка, пару улиц и даже поесть. Хотелось скорее вернуться домой, если честно, но он же тут не просто так?       Подошёл к воротам он, когда на часах было 15:40. По указаниям тот неприятной женщины, надо было позвонить в звонок на калитке, а после зайти в здание и дойти до кабинета директора.       Ничего сложного, собственно, не было. Быстро сообразив, куда ему надо идти, он добрался до главной двери в школу и зашёл.       Здание изнутри ничем не отличалось от обычной школы. Блежно-зеленые стены, деревянный паркет, какие-то цветочки на подоконниках.       Найдя нужный кабинет, он постучал и вошёл, не услышав ответ. Комната выгдядила не лучше, чем все остальное. По середине стоял большой стол, в за ним сидела старая женщина, похожая на шарпея. —Эмм, добрый день? —Подаёт голос Рома, делая шаг в кабинет. —Фамилия Имя и цель, с которой пришли. —Грубо говорит женщина, попровляя очки и смотря избодлобья. —Эээ, Червов Ромео. Пришёл сестру навестить. Червову Хелен. —Немного сконфуженно отвечает парень, топчась на пороге.       Директор, недовольно цокнув, принимается что-то молча печатать в компьютере, а потом распечатывать на принтере бумагу и кладет её перед собой. —Здесь нужно расписаться и заполнить. —Информирует она, подзывая парня к себе и отдавая бумажку.       Быстро изучив бумагу, он заполняет все, что нужно и возвращает её назад. —Ага, идите во двор и ждите. В четыре ровно её к вам выведут. —Спасибо. —Рома встаёт и выходит, направляясь к выходу.       Чем ближе был момент встречи, тем сильнее Ромео нервничал. У него начали подрагивать руки, он стучал ногой по асфальту, бесконечно проверял время на телефоне, кусал губы.       До этого момента он был абсолютно спокоен, почему же именно сейчас становилось страшно? А если Хелен не узнает его?       Конечно не узнает! Сколько лет прошло, в конце концов? Больше десяти! Как же давно они не виделись, даже стыдно становится, что забыл про существование сестры.       Дверь открывается уже в десятый раз и Рома инстинктивно дёргается на звук, уже ожидая, что там будет очередная уборщица или ещё кто-то, кто совершенно не интересен ему, но из тёмного помещение на свет выходит девушка.       Красивая, стройная, в бледно-розовом платье с рукавами-фанариками, белой косой до пояса и напуганными глазами.       Губы Ромео растягиваюися в улыбке, он резко срывается с места и в секунду доходит до сестры. —Привет. —Немного нервно выдаёт парень, бегая глазами по лицу девушки.       Последний раз, когда он видел сестру, ей было около десяти, если ему не изменяет память, а сейчас Хелен было уже почти восемнадцать. —Ты правда пришёл... —Неверяще шепчет девушка, хлопая глазами и удивлённо приоткрывая рот. —Да, пришёл...—Вздыхает Ромео и улыбается ещё шире.—Прости, что-       Рома вмиг теряет слова, воздух уходит из лёгких когда Хелен обнимает его. Слишком резко, неожиданно и сильно. —Кхе, убьёшь же.—Посмеивается парень, обнимая сестру в ответ и гладя её по спине.       Девушка была ему где-то по плечо. Хоть что-то не меняется с годами. —Я так скучала по вам... —Пискляво произносит девушка. Плечи её начинают подрагивать, как и голос. —Ты чего, нуу, не плачь. —Обеспокоенно он отодвигает сестру от себя и заглядывает ей в глаза. —Прости... —Она шмыгает носом и утирает влажные глаза тыльной стороной руки. —Это ты прости, что раньше не приехал. Я должен был сразу тебя навестить, как появилась возможность. —Рома снова улыбается.       Они спускаются с крыльца и уходят к ближайшей лавочке. Им столько всего нужно обсудить. —Как там папа? Почему он перестал приезжать? —Девушка складывает руки на коленях, с интересом разглядывая брата.       Слово "папа" как нож по сердцу, но Ромео старается не показывать того, что ему грустно. Хотя, сейчас все равно придётся сказать. —Отец умер около года назад. —Безжизненно говорит Рома, чуть тише, чем до этого.       Хелен охает и замолкает, закрыв рот ладонью. —А ведь мы даже не попрощались... —Голос становится через чур тихим и сильно дрожит. На глазах выступают новые слезы.       Хелен хорошо помнит их последнюю встречу с отцом. Она была около трех лет назад, если не больше.       Тогда отец уже выглядил не особо хорошо, уставший, посидевший, но все равно счастливый.       Последняя фраза, которую он сказал дочери перед тем, как больше никогда не вернуться, была: До встречи, котик, скоро снова увидимся!       И все. Больше ничего о нем и о её семье слышно не было. Воспитатели на все её вопросы отвечали одно и то же, что не знают, где он и приедет ли ещё. —Ты, разве, не была вкурсе? —Осторожно спрашивает Рома, опуская глаза в пол.—Тебе и про завещание не сказали, да? —Нет. Ничего не говорили мне. —Всхлипывает тихо Хелен, закрывая лицо ладонями. —Думаю, оно ещё в силе, поэтому надо будет подумать, как тебе забрать все то, что твоё по праву. —Ромео приобнимает сестру за плечи. —Мгм. —Шмыгает носом девушка, стараясь успокоится. —Все, не будем о грустном. Ты лучше расскажи, как тут учёба проходит? —Решает сменить тему Рома, надеясь, что это поможешь Хелен отвлечься.       Но вместо этого девушка начинает рыдать ещё безудержнее, от чего парень теряется. Что он сказал не так? —Все просто ужасно! Я устала. Здесь никакой свободы. Это тюрьма. —Сквозь слезы говорит девушка, обнимая брата и утыкаясь ему в плечо заплаканным лицом. —Ты не представляешь, как это сложно быть столько времени в заперти. Они изверги! —Оу. Сможешь подробнее рассказать? —Ромео хмурится, смотря на сестру. Он гладит её по плечу и внимательно слушает то, что она ему рассказывает.       Хелен, с трудом успокоив, казалось, бесконечный поток слез, принимается рассказывать брату обо всем, что происходит в этом интернате, и о том, как здесь относятся к ученицам.       В школе был строгий режим, в который приходилось укладываться даже тогда, когда самочувствие было просто ужасное.       Ранний подъем, завтрак, занятия, на которых учителя могли даже бить девушек по рукам за несоблюдение дисциплины, или за то, что они не понимали материал.       На улицу их почти не выпускали. За любые самовольности или оплошности наказвали, иногда даже очень жестоко.       Всех девушек поголовно заставляли работать. Шить, готовить на всех или убираться в школе, хотя это было против норм и не было указанно ни в одном документе, поэтому родители, отправляя своих дочерей в школу, не знали о том, что им приходилось терпеть.       Помимо ужаса с эксплуатацией труда, который мог показаться не таким уж и страшным, и физических наказаний, было ещё и сильное моральное давление.       Учениц просто ломали. Из них делали послушных кукол, идеальных девушек по меркам, наверное, восемнадцатого века.       Под конец рассказа Хелен, Ромео уже хотелось прямо сейчас пойти и набить кому-то лицо, хотя он никогда не любил рукопрекладствие. —Вот суки... Неужели никто не писал на них никаких заявлений? —Еле сдерживая гнев, спрашивает Рома. —Не знаю. —Отрицательно мотает головой девушка, шмыгая носом и смотря в землю. —Как вообще такое заведение не закрыли! Разве так можно?! Мы в двадцать первом веке живём, такое просто недопустимо!—Вспыляет парень, резко поднимаясь со скамейки и беря сестру под руку. —Ром, ай, руку отпусти! —Хелен дёргается, пытаясь забрать руку, на которой все ещё были видны красные полосы от наказаний. —Я их урою всех. —Тихо шепчет парень, уже представляя, как эту контору прикроют.       Сестру ему пришлось отпустить, поскольку время посещения закончилось. Сам он направился прямиком к директору.       Дверь открыл почти что с ноги, та с громким звуком ударилась о стену и жалобно скрипнула. Ромео мигом оказался у стола, за которым сидела директриса. —Это что вообще такое, скажите мне? Что за меры воспитания у вас такие? —На повышенном тоне выплевывает Ромео, сверкая глазами полными ярости.—Это нормально, по вашему? Бить учениц, унижать их? —О чем вы говорите? —Женщина ошарашенно и испуганно вжимается в свое кресло. —О том, что вы используете незаконные меры воспитания! —Парень громко ударяет кулаком по столу, скалясь. —Я требую сейчас же отдать мне документы и сестру. —Да пожалуйста! Тоже мне, проблема, одной ученицей меньше. —Злорадно посмеивается директор. —Вы не переживайте, я напишу, куда надо. Вашу шарашкину контору закроют к чертям собачьим.—Он копирует её улыбку и выпрямляется.—Я жду документы. И передайте моей сестре, что бы собиралась. —Вы сможете забрать её только завтра, так что-—Женщина уже, было, начинает что-то объяснять, но Рома гаркает так, что звук эхом разносится по кабинету и, наверное, по каридору. —Никаких завтра! Я забираю её сейчас же!       Директор вздрагивает и мигом встаёт, убегая в соседнюю дверь за всеми бумагами.       Почти час возьни, пара тройка ласковых на последок и вот Рома снова стоит с сестрой в обнимку, слушая её слезы и успокаивая. —Ну все, солнце, все хорошо будет. Теперь то точно. —Он победно улыбается, поглаживая девушку по спине. —Пойдём, такси уже приехало.       Хелен кивает, отходит от брата и, утирая слезы, направляется в след за ним к машине.