Кошка оплакивает мышку

Вообще-то у Вэнь Жоханя был прекрасный продуманный план захвата заклинательских кланов и окончательного возвеличивание собственного. Но, как и все продуманные планы — этот полетел прямиком в Диюй. Вэнь Жохань не был бы первым Солнцем Цишаня, Верховным Заклинателем и сильнейшим совершенствующим из всех живущих, если бы в его рукаве не был припрятан запасной прекрасный и продуманный план по захвату заклинательских кланов и окончательному возвеличивания собственного. Был еще и третий, и чего уж мелочиться и четвертый, и пятый. Седьмой был особо хитроумным. Вэнь Жохань составил его, играя в кости со своим младшим сыном, и очень гордился тем, что способен выполнять сразу три дела: составлять коварные планы по захвату власти, побеждать сына, постоянно выбрасывая наибольшее число, и слушать его болтовню. Но все эти планы тоже оказались нежизнеспособными, потому что ни он, ни его первый сын и наследник, ни старейшины и многочисленные советники, не могли представить, что одно малейшее событие способно изменить всю политическую ситуацию. Правду говорят, даже одна галька способна помутить всю воду.       Ну а еще говорят, что все беды от женщин.       И Вэнь Жохань был с этим согласен так сильно, как никогда прежде.       А все началось с того, что вместо Цзян Фэнмяна на разборки в Облачные Глубины прибыла его жена — Пурпурная Паучиха. Грозная Юй Цзыюань.       Вэнь Жохань, с одной стороны, жалел, что все его планы пошли крахом и нуждались в срочном пересмотре. А с другой, он никогда не ощущал себя более отомщенным за все скучные нудные долгие советы кланов, на которых Цзинь Гуаншань как только не лебезил и не пытался найти слабости, чтобы побольнее впиться. И вот наконец его поставили на место. Да еще и каким образом! Впервые услышав об этом, Вэнь Жохань ощутил, как все беды и проблемы уходят на второй план, а настроение стремительно поднимается на верх. А стоило узнать подробности инцидента, которое чуть не довело до кровавых харканий старого хрыча Циженя и однозначно вошло в историю не только Облачных Глубин, но и в народную память (как те истории об источнике вечной жизни, заклинателях способных сдвигать горы и обращаться в зайцев). Юй Цзыюань не искала ни источника бессмертия, ни силы способной сдвигать горы и покорять моря, и уж тем более не могла обращаться в зайца (ей бы больше подошло обличие ядовитой змеи — и глава ордена Вэнь старался не думать о том, что если бы Цзыюань могла источать настоящий яд, то Пристань Лотоса давно бы перетравилась и не было бы у Цишань Вэнь нейтрально негативно настроенного ордена.). Юй Цзыюань, прославившаяся своим жестким (если не жестоким) характером, ненавистью к своему пасынку\воспитаннику\послушнику (тут версии расходились) Вэй Усяню, ярым желанием обручить свою дочь Цзян Яньли с наследником Ордена Цзинь (последний не только не хотел этого союза, но еще и открыто пренебрегал своей невестой) определенно была той фигурой, чьи действия можно было бы легко предугадать.       Но жизнь как река — течет и меняется постоянно. А Юй Цзыюань, вобрав в себя видимо принцип ордена Юньмэн Цзян — «стремись достичь невозможного», обвела вокруг пальцев всех и оставила с носом самого Вэнь Жоханя, спутав тому карты с нападением на Гусу Лань. Ведь теперь в текущей политической обстановке нужно было взять время на ожидание, пересматривая возможных союзников и силы противников. А там эти гусуланьцы защитные барьеры укрепят, прорехи залатают. Тьфу ты!       Вэнь Жохань не любил, когда его планы менялись. И уж тем более не любил неожиданные события. Единственное, что не позволило ему сорвать свой гнев на своих подчиненных (кому бы не посчастливилось оказаться в ненужное время в ненужном месте), это то, что Юй Цзыюань, Пурпурная Паучиха, самая предсказуемая фигура в игре, отвесила несколько пощечин и сломала нос Цзинь Гуаншаню публично, в присутствие не только хрыча Циженя, но и адептов других орденов.       На предстоящий совет кланов глава ордена Вэнь не то, что спешил, летел. Такое развлечение бывает только один раз в жизни, и пропускать его он не намерен.       В связи с такой спешкой срочно была созвана обратно Вэнь Цин. Вэнь Жохань никогда не признается, что единственная причина, по которой он срочно и неподобающе выдернул с середины обучения свою племянницу было простое любопытство. Поэтому сославшись в пространном письме, что помощь целительницы сейчас больше пригодится именно в ее родном ордене, он принялся заниматься самым неблагодарным делом ждать.       Племянница прилетела в Безночный Город в кратчайшие сроки и поведала всю историю, свидетельницей которой она была. Вэнь Жохань жмурился от удовольствия, слушая занимательный рассказ о том, как Вэй Усянь сначала избил молодого наследника Цзинь за неподобающие высказывание в сторону Цзян Яньли, а когда рассерженный (о, в этом можно было не сомневаться) Лань Цижень созвал на разбирательства глав Цзинь и Цзян, то он явно ожидал другой эффект нравоучительной беседы.       Но, как и его (Вэнь Жоханя) план, намерение Лань Циженя пошли по одному месту. Во-первых, вместо покладистого Цзян Фэнмяна в Облачные Глубины почему-то прибыла Мадам Юй, треща Цзыдянем на всю округу. Во-вторых, старый хрыч не был так умен как глава ордена Вэнь, который имел в своем рукаве сразу несколько планов, поэтому он, не обращая внимания на изменившиеся условия, с решительностью носорога попытался сыграть в свою игру. Очень недальновидно с его стороны, учитывая, насколько характеры супругов Цзян различались. В-третьих, Цзинь Гуаншань тоже просчитался, посчитав, что давняя привязанность Юй Цзыюань к его супруге поможет не только сгладить углы в конфликте, но и принести пользу ордену Цзинь, поэтому вместо диалога, попытался напасть, атакуя словами и претензиями словно хорошо отточенным клинком.       В результате получилось, что прибывшая вместо мужа Пурпурная Паучиха столкнулась с двумя волками вместо одного беззубого и хилого. И вроде находясь не на своей территории, вызванная в качестве защитника нарушителя, столкнувшись с претензиями двух глав великих орденов, Юй Цзыюань должна была если не сломаться, так погнуться на столько сильно, что больше не представляла бы угрозы. Однако она была словно бамбук: налетевший ветер заставил ее всего лишь наклониться, чтобы потом резко вернуться на место, да еще и порезав противников.       Больше всего досталось Цзинь Гуаншаню. Он разбрасывался своими неосторожными словами и претензиями в присутствии не только глав орденов, но и самих адептов, сумел видимо задеть гордость Пурпурной Паучихи достаточно сильно, чтобы она перестала заботиться о статусе ордена, который представляла. Первая пощечина, которую она отвесила главе Цзинь, породило тишину, сравнимой с кладбищенской. Поэтому ее звонкий голос прозвучал особенно сильно: — Это за то, что твой гнусный язык посмел говорить о Цзян Чэне.       Глава Цзинь, не ожидавший удара, в шоке смотрел на женщину, схватившись за пострадавшую часть лица. Он попытался открыть рот, когда его настиг второй удар и отпечаток небольшой ладони нашел свое место на лице главы клана симметрично первому: — Это за Цзян Яньли, которую твой сын и весь твой орден оскорбил бесчисленное количество раз.       Голова Цзинь Гуаншаня мотнулась в противоположную сторону, а сам он покачнулся на месте, но устоял. — Ч-что вы себе позволяете?! — взревел сбоку Лань Цижень, покрываясь некрасивыми багровыми пятнами, но не решаясь применить что-то большее чем слова. Обычно он не занимался разниманием драк, а даже если это и случалось, то это всегда были зеленые адепты, но никак не представители великих орденов. Поэтому он совершенно не знал, что ему следовало делать, не усугубляя ситуацию. Получить по хребтине Цзыдянем или спровоцировать политический конфликт хотелось в последнюю очередь. — А это от Цансэ Саньжэнь, чей сын волею судьбы, оказался частью моей семьи, и как часть его семьи я не позволю оскорблять моего ребенка.       И совсем не по-заклинательски (скорее по-разбойничьи) Мадам Юй взмахнула рукой и нанесла весьма точный удар: раздался смачный звук ломающихся костей, голова главы Цзинь метнулась назад, а сам он, не удержав равновесия, неуклюже бухнулся на задницу.       В наступившей тишине можно было различить стук сердец присутствующих и громкое хлюпающее дыхание поверженного Цзинь Гуаншаня, который растерянно прижимал ладони к носу, с которого сочилась красной змейкой кровь. Лань Цижень держался на ногах и не уплывал в спасительный обморок чисто из своего ослиного упрямства, чтобы хоть один из присутствующих орденов не потерял свое достоинство. Последними, кто волновался о приличиях, были ставшие невольными (или вольными — тут как посмотреть) свидетелями адепты. Они смотрели на сцену с раскрытыми ртами. Не Хуайсан, повис на ланьских заклинателях, сверкая глазами, пожирая открывшуюся сцену. Его веер давно валялся на земле, с момента первой пощечины, но кажется самому юноше не было до него никакого дела. Еще бы — такое событие! Будет что рассказать Даге!       Еще одним просчетом — по скромному мнению Вэнь Жоханя — было то, что, собираясь на разбирательство в Облачные Глубины, Цзинь Гуаншань не взял с собой ни одного телохранителя. Вряд ли, конечно, это остановило бы Мадам Юй, но уж точно падать на задницу бы не пришлось. Разумеется, стоявшие рядом адепты Цзинь схватились за мечи (даже сам наследник, говорят, почти вытащил клинок), но замерли в растерянности. Выступление против супруги главы Цзян Пурпурной Паучихи, владевшей древним оружием и прошедшей не одну охоту, вдобавок еще и близкой подруги Госпожи Цзинь, могло привести к самым неприятным последствиям.       Первым, как ни странно, пришел в себя Лань Сичень, который до этого выполнял роль незримого наблюдателя и слушателя. Он поспешил вмешаться: — Прошу Вас, Мадам Юй да-…       Он не успел договорить, потому что Юй Цзыюань, взмахнув своими черными блестящими волосами, повернулась к стоявшим за ее спиной Вэй Усяню и Цзян Чэну, и, указав на еще не пришедшего в себя от шока главу Цзинь, сказала: — Видели? Вот так бить надо.       Лица юношей приобрели восхищенно-блаженное выражение.       Пурпурная Паучиха достала меч и легким движением вскочила на него. Затем она обернулась к все еще стоявшим юньменцам: — Мы уходим. О мерах воспитания в Гусу Лань было больше шуму, чем дела. Слуги принесут вещи, если вы захотите что-то забрать.       И не дожидаясь пока отомрут остальные участники, взмыла в небо. За ней сначала последовал вышедший из спячки Вэй Усянь, потянувший за собой наследника ордена. Цзян Чэн, несмотря на то что, находился все еще под большим впечатлением, нашел в себе силы отвесить церемониальные поклоны присутствующим, прежде чем встать на Саньду и последовать за семьей. Его клинок пару раз повело, что говорило об испытанном потрясении, но он сумел быстро выровнять его и вскоре об ордене Цзян свидетельствовала лишь избитое лицо главы клана Цзинь.       Спустя несколько дней в Ланьлин пришло письмо о разрыве брачных договоренностей Цзян Яньли с Цзинь Цзысюанем. А спустя еще неделю был срочно созван совет кланов, на который собственно Вэнь Жохань и летел в данную секунду, предвкушая готовящееся зрелище.       В том что оно будет он не сомневался.