О гостеприимстве

Васаби притомилась. Несчастная кобылка на копытах с раннего утра, и за это время не предстало возможности как следует отдохнуть. Доля путешественников чертовски уныла и скудна, а Васаби даже пожаловаться некому - глотать тихое возмущение приходится часто, не имея возможности выплеснуть раздражение наружу. Пони щурится, всматривается в зелень чащи, раздвигает нависшие ветви кустарника и всячески вздрагивает, когда под копытами хрустят изломанные ветви сухих крючьев-деревьев. Карты у Васаби нет, она осмотрительно доверяет собственному чутью пилигрима, ориентируется по местности интуитивно и предоставляет жизнь течению. Ей совершенно неважно, куда дороги занесут ее. Конкретно сейчас, конечно, дороги под копытами нет - только заросли и трава-мурава, а перед мордой - бесконечные кусты и деревья. "Может я и нуждаюсь в карте" - мелькает в уставшем мозгу эта мысль дважды, но Васаби отбрасывает ее, напоминая себе,горделиво расправляя плечи, о чуйке путешественника. Вот и сейчас она не подвела, а вкупе с многомилостивой фортуной окупила дневные неудачи вдвойне: Васаби внезапно наткнулась на чье-то жилище. Она выпорхнула из широколистных кустов, пошатнулась от веса багажа, подняла глаза и упёрлась в любопытный видок. Посредь поляны раскинулось широкоствольное и высоченное дерево. Его массивные корни вскрывали почву, торчали над ней причудливыми витееватыми узорами, образуя ограду. В толще ствола покоилась тяжёлая дубовая дверь - Васаби первым делом глазами уцепилась именно за нее. Над дверью красовался сучок, на котором повис фонарь, излучая слабый свет. Вокруг фонаря толпилась мошкара, в него бились мотыльки. Васаби свободно и без промедлений скользнула к двери, сгибаемая под сумками, почти не ощущая робости, уверенно постукивает в дверь и замирает в ожидании цоканья копыт. Шкряб, шкряб. Тишину прорезает шарканье когтей. Угольная кобылка двигает ушами в напряжении, от двери отстраняется, и достаточно вовремя - она распахивается, позволяя воочию рассмотреть обладателя любопытной походки. В дверном проёме, щурясь, стоит дракон - вот уж кого Васаби действительно не ожидала встретить в Эквестрийских землях. Чешуя его теплого жёлтого цвета, покрыта матовым блеском, рога небольшие, махровые, покрыты будто бы оленьим пушком, а вместо гребней макушку украшает свисающая молочного цвета грива. Ростом значительно меньше своих сородичей, немногих, которых Васаби успела повидать (издалека, разумеется, и на почтительном расстоянии), если опустится на четыре лапы, то выше ее будет всего на две головы. Она невольно залюбовалась любопытным образом, но тут же скукожилась, когда дракон обедал ее липким, любопытным взглядом. Он выполз из тени, блеснул чешуей в свете фонаря. - Чегось хотела? - Васаби не знала, кто учил драконов так обыденно задавать вопросы, но от бархатного тембра вопрошающего в груди ее что-то ёкнуло, скатившись к подковам. Мозг вдруг, доселе дремавший, посылает сигнал тревоги, Васаби вздрагивает и сглатывает, снедаемая чужим пристальным взором: - Я тут, это... Переночевать хотела, думала, можно..А тут... Ящер пристукнул когтями по вытесанной двери, осмотрел кобылку с головы до пят оценивающим взором и вдруг наклонился, мазнул языком по воздуху, пробуя его. Васаби в смятении вогнала уши в затылок, осевшим голосом имела наглость сказать о наблюдении: - Это такой метод знакомства у драконов? Интересно... Ящер хмыкнул, улыбнулся хитровато и выпрямился, освобождая проем: - Запах твой изучал. Понравился. - Васаби при этих словах почему-то вспыхнула, что, в свою очередь, не ушло от внимания рептилии, - Ну, заходи, раз отдохнуть хотела. Только учти, я плату беру. Васаби скользнула за дверь бойко и смело, кивнула, сбрасывая прямо у двери сумку и роясь в ней в поисках мешка с монетами. Из чужих уст знала, что драконы падки до всего блестящего и ценного. Выискивая нужное средь всякого хлама, Васаби пользуется паузой и уже беззастенчиво вещает: - Я если что Васаби, ага? Белогривый охотно кивает, прикрывает дверь с глухим стуком и запирает ее на засов, разворачивается, чтобы снова осмотреть осмелевшую гостью: - Васаби, значит... Я Руф, - он вскидывает лапы в останавливающем жесте, когда кобылка протягивает ему несколько монет, - Неа, спасибо. Васаби в удивлении подымает брови: - Ты же про плату говорил. Разве четыре монеты - мало? Я могу ещё добавить, если надо... - Угольная кобылка куксится. Переплачивать не хотелось, но попасть в немилость опасному существу хотелось ещё меньше, так что пришлось притвориться щедрой. Руф опять хмычет, качает головой и скручивает длинный хвост кольцами, снисходительно улыбается, вгоняя Васаби в ещё большее недоумение: - Я плату иначе беру, но об ее условиях мы поговорим чуть позже. Притомилась с дороги? Кобылка осторожно кивает, а сама неотрывно глядит за мимикой Руфа. Он то брови сведёт домиком, то улыбнется деликатно, почти не обнажая зубов, и голос его, туда же.. Так тепло обволакивал уши воском, располагал к себе, заставляя Васаби забыть, что перед ней самый настоящий дракон. Завораживает. Руф скользит к Васаби, учтиво снимает с ее спины закреплённую сумку, отстаивая лямку, ведёт когтем по изгибу хребта, посылая по телу мурашки. Васаби настороженно следит за ним, почти не моргает. Руф показательно вешает сумку на крючок и отступает, без слов выражая свою незаинтересованность к ее имуществу. - Может, голодная? - Руф опять щурит жёлтые огоньки глаз, но недоброжелательности в них нет. Васаби смущённо хмычет и робко ведёт плечом: - Ну, если только немного... А ты угощаешь, или это в стоимость входит?.. - Васаби прикусывает язык и вспыхивает от собственной бестактности. Руф, на удивление, негромко хохочет, дрожа ноздрями. Смех у него, как и он сам, незлобливый, в какой-то степени даже уютный. Васаби в удивлении хлопает ресницами, ловит блеск драконьих зубов глазами, любуется. - Так и быть, за счёт заведения, - Ящер утихомирил всплеск веселья, возвратил себе прежний флегматичный вид, и Васаби в очередной раз изумилась чудаковатым драконьим повадкам.

***

Васаби сидела за столом, торопливо жевала салат. Руф сидел напротив и рассматривал ее с навязчивым интересом, вынуждая Васаби почти не подымать взгляда. Дом у Руфа оказался уютным, что совершенно шло вразрез с бытом драконов. Все чисто, без единой соринки или паутины в углу. Никаких пещерных камней, только выскобленная до блеска мебель, которую он непонятно откуда достал. На расспросы Васаби о безопасности и огнеупорности такого жилища Руф туманно ответил, что не все драконы обязательно огнедышащие. Васаби слушала лепет цикад за окном, постепенно опустошая тарелку. - А ты как сюда забрела? - Руф внезапно нарушает затянувшуюся тишину бархатом абсолютно-не-драконьего-черт-возьми-как-же-он-хорош голоса, - У меня гости редко бывают, а если и заходят, то исключительно по делу. Васаби неопределенно взмахивает копытом по воздуху и старается проигнорировать любопытство, вызванное отвлеченным изречением Руфа о каких-то там делах: - Да я кочую, типа того. От места к месту. А на тебя вообще случайно наткнулась, но это даже хорошо. Я уж переживала, что в лесу ночевать придется, а тут ты... - Васаби скованно качнулась на мягком кресле. - Слушай, а могу задать аналогичный вопрос? Руф щурится, упирается локтями в поверхность стола и кладет голову на переплетённые когти: - Если ты о моем местонахождении здесь, то все просто: просто приезжий. В Драконьих Землях не чают любителей уюта, вот я и переехал сюда. Васаби понимающе прикусывает губу, кивает. Опять туманно, манерно для Руфа, но она хотя бы узнала причину пребывания дракона в Эквестрийских землях. - А дом, мебель вся эта? Руф хитро улыбается и бьёт лаконичным ответом: - Связи. Васаби вздыхает и медленно кивает, отодвигает пустую тарелку от себя: - Так что ты там про плату говорил? Монеты не подойдут? Очередной вопрос вносит некоторое оживление в глаза Руфа. Он приподнялся, вальяжно и тонко, грациозно потянулся и в несколько плавных шагов оказался рядом с Васаби. Кобылка сглотнула и выдалась в кресло, когда он наклонился к ней, опуская когти на плечи. По спине пробежалась дрожь, сладкая и ужасающая одновременно. Такая близость Руфа вспугнула в ней зачатки зарождающегося расположения, но вместе с тем принесла в нутро что-то ещё. - Касательно платы...- Руф стелет мягко, бархатно, почти у самого уха скрутившейся от смятения Васаби, - Я тебя угостил из вежливости, а теперь твоя очередь, только из чувства долга. Смекаешь? К концу фразы в голосе дракона пробились мурлыкающие нотки. Васаби покрылась испариной, желудок едва не сделал сальто, когда пронизывающий шелест Руфа сменился лёгким требованием. - Это как? - она подымает голову, вжимает ее в плечи и заглядывает в чужие глаза, в глубинах их находя какое-то желание. - А вот так. - Руф раскрыл пасть широко, блеснул рядом угрожающе острых клыков, дохнул в мордочку Васаби какой-то пряностью. У угольной кобылки от зрелища темного проема пасти внутри защемило, так вдобавок Руф ещё окончательно и бесповоротно вогнал ее в какую-то бездну, когда прошёлся языком по щеке. - Ик! - Васаби опомниться не успела, как Руф схватил ее поперек туловища, перекинул через плечо и поволок в дальний угол дома, опуская в кровать. Васаби вспыхнула маковым цветом, чуть ли не воспламенилась, когда Руф теплым и сильным языком провел по ее спине. - Подожди-стой-погоди, мы т-так не договаривались! - Кобылка ойкнула, когда ящер навис над ней, упираясь лапами по бокам от ее тела в кровать. - Я ещё не готова к такому! В голове зазвенела целая кавалькада мыслей, Васаби давится невозможностью происходящего и горьким привкусом испепеляющего стыда. Нет, ну она не то что бы против...Интересно, больно ли быть с драконом? "Селестия, о чем я думаю?!" Руф поворачивает русло ее стыдливых мыслей в совершенно иное русло: - Нет, ты не поняла. Я собираюсь съесть тебя, а не то, что ты там себе напридумывала. Васаби содрогнулась, изжарила тело в горячности ещё больше, только теперь в венах, помимо прочего, циркулировал ещё и откровенный страх. Она не может умереть так глупо и так странно, так ещё и от лап того, кто так любезно предоставил ей кров, введя в обман. Васаби вздрогнула и всхлипнула, когда на ее загривок лег драконий язык, смачивая шерсть густой слюной. Она взбрыкнулась, лягнув воздух копытами, перевернулась и, запутавшись в одеяле, уставилась мокрыми глазами в морду Руфа. - Так нечестно! Охмурил, накормил, в дом впустил, а сейчас съесть собираешься?! Руф моргнул в недоумении, а затем расплылся в улыбке, вгоняя Васаби в нокаут. Да как он смеет смеяться?! - Так я тебя что, охмурил, получается? - Ящер тянется когтистой лапой к взмокшей от слез и дорожек языка мордочке, приподымает ее подбородок, - Да не боись ты, я тебя подержу внутри немного, а потом выпущу. Васаби шмыгает носом в непонятках, немного успокаивается, но уже напрашивается совсем иной вопрос: - Всмысле.. Не поняла.. То есть, целиком, что ли? Руф кивает, обхватывает ее затылок и притягивает к себе. - А это не больно хоть? - она в недоверии щурится. - Абсолютно точно нет. Я верну тебя обратно в целости и сохранности. Васаби сглатывает, притирается спиной к одеялу, вспыхивает с новыми силами. Почему-то такое времяпровождение не укладывалось в голове, но тут же щёлкнула уже другая мысль: а что, если это приятно? Руф видит ее сомнения, мурлычет и с удвоенной силой ведёт языком по животу кобылки, ощущая на нем горечь. Васаби вздрагивает и выдыхает паром, когда будоражащие касания языка, между прочим, хищника, вызывают в ней такой отклик. Она подается навстречу и откидывает голову. Руф осторожно опускается к задним копытам, раскрывает челюсть шире, охватывая их теплом рта. Ящер медленно заглатывает их, смачивает слюной, пенит угольную шерсть и приближается к бёдрам. Васаби чувствует обволакивающее тепло и резь в области чуть ниже желудка, рвано выдыхает. Какое безумие - получать удовольствие от того, что тебя съедают заживо. Руф подымается, скрипит кроватью, придерживает плечи Васаби лапами и делает очередной глоток, отправляя тело кобылки в тесноту глотки по пояс. Васаби млеет от зноя, но внезапно вскрикивает, когда язык ящера проходится по чувствительному месту. Руф хитро щурит змеиные глаза, делает ещё несколько глубоких движений языком и шумно сглатывает, пихая тело Васаби в себя уже по плечи. - Уф, хорошо.. - Кобылка опять выдыхает, подергивает бедрами в узком пространстве и притирается к стенкам. Звуки глотания, погружения собственного тела в чужой желудок доставляют ей непонятное удовольствие. Пасть Руфа захлопывается, он делает последний, тяжёлый и громкий глоток, отправляя Васаби в пункт назначения. Характерная выпуклость искривляет линию горла, он массирует ее, помогая опуститься ниже. Рельеф поддается касаниям и исчезает в районе грудной клетки. Кобылка медленно скользит по пищеводу и склизко опускается в желудок, растягивая его. Здесь дышится, на удивление, легко, приток воздуха позволяет глубоко выдыхать и свободно водить по стенкам нового вместилища, в котором отсутствует даже намек на кислоту. Васаби упорядочила мысли, но опять хихикнула, представляя, как стройный и изящный Руф смотрится теперь, вместе с ней внутри. Дракон жадно втягивает воздух, как после спринтерского забега, старается отдышаться, придерживает округлившееся и увеличившеесяя в размерах брюхо лапами снизу. Он мурлыкнул, когда Васаби принялась оглаживать стенки изнутри, нарушая рельеф живота и пуская по нему волны и отпечатки от движений. Руф застонал от неги и приятного тепла, прерывисто ухнул, когда Васаби заерзала в животе, вероятно, пытаясь принять удобное положение. Ему тоже не помешает сделать тоже самое. Руф осторожно опустился на кровать, массируя трепыхающееся брюшко, вытянулся на спине и подвигал бедрами, вызывая ещё большие покачивания располневшего живота. Пони внутри откликнулась на такие махинации возмущенным бормотанием и толчками. Руф хихикнул и с хлопком уложил лапы на живот, опустился ниже, к бокам, обхватил и пошатал, любуясь тем, как круглый и большой живот ходит ходуном. Он был действительно большим. Руфу нравится, когда он растягивается, увеличивается, принимая в себя нового гостя. Ему нравится, когда внутри шевелится чье-нибудь тело, живое, не повреждённое, ласкает стенки изнутри своими касаниями. Так приятно чувствовать сытость и тяжесть в желудке. Руф водит по брюху лапами, оглаживает его, массирует, сжимает, давит возникающие от движений пони внутри выпуклости пальцами. Васаби внутри тепло и влажно, и так хорошо. Она гладит скользкие стенки копытами, прислушивается к сердцебиению дракона. Звуки снаружи доносятся приглушённо и слабо, но Васаби догадывается, что Руф урчит от удовольствия. Ей и самой нравится. Она переворачивается на спину, ерзает бедрами и жмется к "полу" разгоряченной зоной, вжимается в нее и хрипло дышит, подергивается. Внезапно ее тело перевернулось, скользко покачнувшись. Вызванно это было тем, что Руф, поднявшийся с кровати, встал на четыре лапы, принявшись медленно пошатываться. Брюхо его качалось из стороны в сторону. Его тело прогибается под тяжестью груза, Ящер опускается, жмется животом к кровати и трётся им, сдавливая Васаби со всех сторон. Он вынужденно переворачивается обратно на спину, когда Васаби протестующе мычит, выказывая недовольство своим положением. Руф брюхо в покое не оставляет, то обхватывает его снизу и снова сжимает, чуть подымая выпуклость, то давит уже сверху, возвращая ее обратно. Васаби внутри шарахается от стенки к стенке, негодующе бухтит и стукает по ним. Руф шипит, сжимает зубы и давит на возникающие движения, останавливает их. Наконец возня снаружи приутихла, Васаби почувствовала только лёгкий толчок и переворот, когда Руф перевернулся набок. В скором времени он засопел, что явно свидетельствовало о том, что он уснул. Васаби решила последовать его примеру. Сознание постепенно задремало.