***
Любови, и тайны, и дохлые черви. Бомжами в подъездах звенится апрель. И реквием туфле на лужевой верфи Играет за стенкой соседская дрель. А между ворот на футбольной разметке Пинает мячи и х*и школота. Курящие, злые тринадцатилетки Вальяжно плюют и пытают кота. Подохшие птицы на днищах кормушек Спокойно взирают на суетный мир. Их скоро сожрут стаи мышек и мушек. Мышиный король — вот мой новый кумир. Старушка Михална стирает бикини, Стараясь не смыть безобразный узор. Она себя видит so pretty and skinny. Like she is just twenty, but not eighty four. Гниющие зубы, гниющие листья, Терпи, неудачник, лечиться не смей. На нашем заборе повесились глистья, Мечтавшие за зиму вырасти в змей. Весна расцветает, полопались почки, Из них вышли камни, монеты и грязь. Но это всё так, в нашем редком лесочке Штрафуют зверей за внебрачную связь. Мне мой психиатр вязанье советует. Мне, кстати, понравилось, даже люблю. Вот только не знаю, чего же он сетует, Что я вместо джемпера сделал петлю. Кровавая каша из пёсьего тулова. Его переехали жизнь и камаз. Дыханье апреля немыто-сутулого Теперь новым вирусом выкосит нас. Весна, баламутка, ты видела новости? Несчастная, господи, кто твой отец… В печальной, подвыпившей, дикой суровости Любви нет совсем. Безлимитный пи*дец.
