Проиграй мне себя

      -Генри, меня начинают раздражать твои приходы без приглашений, - холодно поприветствовал Дориан мужчину.        Лорд Генри усмехнулся, ему очень даже понравился его ответ. Очевидно, что он сейчас на эмоциях. Тем лучше для него.        -Я твой друг, и не могу это сделать?        Дориан увидел улыбку, но не поверил ей. Раздражает его приход сейчас. Дориан был зол, но желание поцеловать мужчину от этого казалось только стало сильнее. Он почувствовал, что сердце стало биться чаще, появилась мелкая дрожь, и желание ходить по комнате туда-сюда. Он решил молчать, и ничего не ответил на слова Генри. Лорд сделал шаг к парню, и замер, смотря как внимательно смотрит на него Дориан, как тяжелее ему совладать собой, и как охотнее мужчина хочет сейчас увидеть эмоции Дориана. Генри сделал быстрых несколько шагов и оказался вплотную перед Дорианом, который специально гордо приподнял подбородок и с насмешкой смотрел на мужчину. Он не отодвинулся ни на шаг.        -Я сейчас занят, можешь придти на ужин, - игриво, хотя и чувствуя что дрожит, отвечает Дориан на его действия. Он так хочет его, хочет чтобы лорд его поцеловал, хочет чтобы притянул за талию...        -Я думал мы в ссоре.        -А мы в ссоре?        -Для меня она не имеет значения. Ещё увидимся, - говорит лорд, но не уходит.        Дориан закатил глаза.        -Хватит! Что ты хотел? - резко и устало выпалил Дориан. Он действительно устал от лорда, он его любит, но сейчас ему лучше уйти.        Генри стала веселить откровенно эта ситуация, и как возмущался Дориан. Он хотел вслух рассмеяться, ему весело. Бывает во время чего-то плохого нам весело, и люди обычно стараются скрыть смех или улыбку, когда кого-то на их глазах избивают или происходит что-то другое подобное, но Генри знал эту человеческую особенность, и не видел нужды скрывать её. Открыто он не смеялся, мог лишь ухмыльнуться, но и скорбь, когда ему было плевать на чужие беды, не изображал. Поэтому когда он рассмеялся и вышел, то Дориан совсем расстерялся. Он возмутился, и разозлился, и хотел подойти к мужчине и потребовать объяснений, но вспомнив про характер мужчины, который многих отталкивает и настораживает, а кого-то и вовсе сводит с ума на короткое время, успокоился. Но до конца дня остатки эмоций, разных мыслей, мучали парня, а Генри, который чувствовал себя первые десять минут после своего выхода очень веселым, даже на грани истеричного смеха от этой игры жизни, и собственной неадекватной для многих реакцией на некоторые ситуации, в том числе последнюю, потом почувствовал разочарование. Он так ничего и не добился, а время идёт, а Дориан всё больше нравится самому Генри, а не наоборот. Хотя мысль, что Дориан влюбился в него пока не сильно, но лорд сделает всё чтобы тот полюбил его всем своим существом, заставила его снова почувствовать себя бодрым, более свежим и молодым. Он играет, и ему нравится эта игра. Главное не зайти слишком далеко самому. Потому когда ты холоден к тому, кто от любви к тебе жизнь свою готов отдать - это очень веселит и красит твою жизнь.        Игры в любовь способны утомлять, но они как волны в океане. Когда ты всю жизнь был на дне, ничего и ни к кому не чувствовал, и вдруг начал, хочется и так получается что ты уходишь в высокую волну с головой. Вдруг хочется ошибаться, хочется любить, хочется действовать, хочется и хочется всё больше, пока волна ещё на верху, но в один миг можно снова упасть на дно в своих чувствах, и уже никогда не подняться. Дориан уверен, что если у него так ничего и не выйдет с Генри, или всё будет происходить слишком затянуто и долго, то он навсегда покинет этот дом, и переедет жить дальше, даже если ему будет это стоить убытки в финансах. Он молодой лишь на вид, и Дориан интуитивно чувствовал, что жить ему осталось лет десять максимум. К слову Генри тоже долго жить не будет. У обоих долгое время был слишком грешный образ жизни, чтобы умереть в окружении семьи в старости. Когда внуки плачут...       Такого у них не будет.        Теодор скривился от боли, и простонал от осознания своего состояния и положения. Опыт у парня был не таким маленьким в жизни, как мог подумать Дориан, а характер сильный, и именно поэтому он отказывался от греховных проступков. Никогда нельзя говорить, что никогда не будешь что-то делать. Нужды заставила войти юного, сильного, яркого и общительного в своих кругах, но всё же разумного и осторожного, жившего по своим понятиям о морали в новый тëмный мир. Он познакомился с Дорианом во второй рабочий день в проституции, если говорить культурно. Вт первый день было две женщины. Дориан оказался первым парнем в его жизни в таком плане. Он работал и на других работах, но деньги нужны были для резко обедневшей и нуждающей семьи такие, что один он не мог их заработать быстро, в нужном количестве. Дориан показался добрым несмотря на его слова, его внутренняя интуиция ещё работала слабо, слишком мало опыта он получал в жизни с такими страшными и опасными людьми как Дориан Грей. Он решил довериться мужчине, довериться хотя и не охотно это к нему как-то пришло. В первую. Первая встреча самая важная и Теодор в ней показал себя покорным, но таким он не был. И его напрягало, что ему и дальше придётся играть роль, а не быть самим собой. Иначе никак, он пока в уязвимом положении. Отсутствие поддержки с детства научили его адаптироваться под всех людей, чтобы нравится им, чтобы его не убили в конце-концов, что могло ббыть если бы он всегда показывал себя как лидера, что и случилось недавно, когда его спас Дориан. Теодор ещё был романтиком, но ему не нравилось, что его нужно было спасать, однако он был безмерно к нему пропитан чувствовами благодарности и уважение, считая его очень достойным человеком, и сам готов был оказать для него любую помощь или поддержку, чтобы ему не нужно было, он бы оказал это. Он сможет это доказать, вернуть долг... Но лучше всегда уменьшить сумму долга, и сегодня же тут больше не быть. А быть в ужасном, но всё же доме. Он, как уже говорилось, романтик ещё, и верит что из бедного класса можно выйти, что естественно, практически невозможно. Но мечты нельзя остановить разумными доводами, иначе не было бы написано не одной газеты, не одного рассказа, и книги. Всё, что написано, даже если это, как выражаются неопытные писатели, в жанре реализма, то это всё равно сказка. Любая сказка, что-то нарисованное или написаное - это чья-то мечта, которая обрела форму. И здорово, когда одна мечта заставляет мечтать и других, провоцирует на новые фантазии.        Теодор был в слабом сознании всего пару минут, но позже он будет думать, что был в сознании несколько часов.        Дориан пришёл ночью в свою комнату. Он не был в клубе, а был в одиночестве. Он думал, и решил, захотел и обдумал, что надо уже решить с Генри. Забыв про Теодора в своих мыслях он вскрикнул, когда увидел парня, упавшего на пол с кровати, ужасно выглядевшего, склонившись головой над полом, и держась на локтях, издавая стоны и прочие звуки, говорящие о том, что парню тяжело в этом положении, и сам он кажется растерянным.        -Ты что, уйти пытался? Идиот, - грубо и жëстко говорит Дориан, но всё же подходит к парню. Нет, вины он не чувствует. Он и так помогает этому... Существу. Чего ещё от него можно желать? Доброты? Ха, это смешно, он и так делает больше, чем всегда для подобного рода бедняков бесхозных. Он вообще никому ничего не должен.        -Встать хотел, - без оправданий, просто говорит как есть Теодор.        Дориан не особо аккуратно поднимает за подмышки Теодора, и тот чувствует боль, шипит, но ничего плохого не говорит Дориану. Тот сам всё понимает, и сам не понимает почему чувствует вину, но специально делает тому ещё больнее, резко надавливает, и ложит на кровать. Не хочет он чувствовать вину, и не хочет показывать себя добрым, он не такой, так зачем притворяться... Но волнуется он, не сильно, думает, чтобы если бы Теодор умер было бы проще, или вдруг делся куда-то, сам по себе. Но раз он тут, и пока живой, не хочет Дориан, чтобы он чувствовал боль.       Дориан сам ложится рядом, а Теодору будто стыдно за то, что он в принципе тут находится, он не шевелится, хотя и лежит в неудобной позе, уже не издаëт стонов боли, и не шипит, молча упëрся виноватым взглядом в стену.        -Не делай так больше. Или постарайся, чтобы я этого не видел. Хотя я в любом случае узнаю об этом, - говорит Дориан голосом, и Теодор сравнил этот голос почему-то с сухим красным вином. Но такое вино он не пил.        -Я должен подчиняться? Да, я благодарен Вам, но... Разве Вам не плевать? Всмысле, уйду я или нет.        -Плевать, просто моя душа и без тебя чëрная. Зачем её портить? Хотя... Может я использую в итоге тебя как-то. Посмотрим. Ты теперь должник, - будто заигрывая, но при этом всё же ставит на место Дориан парня.        Теодор внутренни усмехается, но беззлобно. Ему кажется слишком показным поведение Дориана, и злым он его всё так же не считает. Кажется скоро это будет привычкой, один будет пытаться строить из себя само зло, другой добро усмехаться и снисходительно делать вид, что верит этому цирку.        На утро Дориан, который и не спал почти, потерял полный запас решимости, которая была у него, пока он думал и ворочался до трëх часов ночи, но когда он проснулся, сразу вспомнил про своё намерение придти к Генри. Он и сам не знал, что именно хочет сделать, но волнение есть. Не хочется казаться глупым, навязчивым, но и бездействовать надоело. Он уже действовал, и не раз, но ему мало, Дориан наверное уже никогда не потеряет надежду. А пустая надежда без действий, хуже позора от Дейн для него. Правда так стало не так давно... Когда он влюбился в Генри. Когда именно это случилось, правда, он не помнил, казалось это было уже вечно, всегда, и к этому можно так привыкнуть, что и вся влюблëнность то пройдëт.        Дориан доехал до лорда Генри, с лицом отрешëнным, но сильно на самом деле волнуясь и желая увидеть мужчину, потрогать, увидеть в нëм поддержку к своим желаниям, действиям.        Генри не показал своего удивления, но оно было. Он думал, что Дориан к нему явится минимум через неделю. А он пришёл с утра.        -Пойдëм, по завтракаем вместе, - холодно, вместо приветствия говорит лорд, хотя если присмотреться, то можно увидеть в нëм расстерянность, и ещё сонность. Очевидно, он ещё не до конца проснулся, или не выспался.       -Доброе утро, - с улыбкой, будто и не слыша холода и вообще фразу говорит Дориан. Он вдруг стал таким счастливым, и так возбудился эмоционально при виде объекта своей симпатии, своих всех желаний и переживания, что дрожать начал от одного взгляда, от чужого властного голоса, от тела, от уверенных действий.        -Генри, подожди!       -Что? - удивляется лорд, но увидев парня, который выглядел пьяным, как от алкоголя, ухмыльнулся.        Дориан сам не ожидал от себя такого поведения, такой навязчивости, которую он же и боится показать, которую он осуждает в других.        Но отступать поздно. Надо идти до конца.        -Я хочу тебе сказать, что скучал по тебе, -резко выпаливает парень, и нагло, будто специально смотрит в чужие глаза. Он знает, что лицо краснеет, голос тихий, но взгляд не должен этого показывать.        -Не понимаю, о чëм ты. Но ты можешь подробнее сказать мне это в спальне, - легко отвечает Генри, и сам загорается, просыпается от желания. Ему, чëрт плутавый, зачем же ты так сделал, но нравится такой Дориан, нравится и хочется обладать им, постоянно больше, чем тот даëт. И нравится, что мужчина им всё же управляет, но отрицать, хоть и небольшую, но власть самого Дориана над Генри, нельзя, она есть. Просто он не хочет играть мужчиной. Ему нравится когда Генри ведëт себя как необычный, неформальный король для него, и именно поэтому он и влюбился в него.        -Хорошо? - расстерянно отвечает, хотя скорее спрашивает Дориан, пытаясь для себя уловить эмоции и мысли Генри. Но это невозможно, он сама непредсказуемость. Дориан, к слову, тоже не такой податливый, как может показаться. Вулкан, одним словом, а не пара из них выйдет. Ужасный т опасный, готовый в любую минуту взорваться, и в живых никого не оставить. А если и оставить, то только слабую и ноющую, разбитую и тусклую душу, вместо огня, который сейчас начал появляться у обоих мужчин.        Дориан не смотрел по сторонам, пока они шли в спальню. Он смотрел, и почти не моргал в чужой затылок, и ему казалось, что мужчина улыбается, а возможно даже сдерживает смех, но это чувствуется очень хорошо. Есть такое ощущение - игра. И эта энергия окружила Генри, облепила, и кажется свет играет новыми цветами. А особенно это чувствуется сильно тогда, когда Дориан заходит в комнату Генри, в которой идëт свет только от одного окна. Другое закрыто красно-оранжевой шторой, и примерно такое же свечение в половине комнаты. На полу, на части кровати, которая большая, и как принято у многих богатых людей - стоит по середине. Шкаф возле стены, красный, с вырезанными и выженными на нëм узорами, такие шкафы чаще можно встретить у баронесс. У него раньше была жена, и она выбрала этот шкаф, а Генри его оставил не из большой любви, а просто по привычке. Этот шкаф очень долго тут стоит, и нет смысла менять его на другой, пока он не сломается.        -Так, - начал тихо, и как-то интригующе, интимно, Генри, - о чëм ты хотел поговорить? Тут мы будем наедине, - выделив последнее слово, так же секретно, маняще говорит мужчина, - и никто из прислуги нам не помешает.       Дориану показалось, что мужчина хитрой полуулыбкой, взглядом, голосом, манерой медленных и уверенных движений, зовëт его в какую-то сказку, обманчивую, которой просто не может существовать на самом деле, волшебную, и бездушную в том, что этого не может быть на самом деле. Куда-то за грань...        Дориан Грей потерял решимость, и начал робеть, чувствовать неуверенность, не знал, что ему ответить, и понимал что чем дольше он молчит, и старается не смотреть в глаза Генри, тем глупее и хуже его положение, то как он выглядит в чужих глазах. Обычно ему на последний пункт плевать, но только не когда дело касается того, чьë мнение его всю жизнь волнует. А последнее время оно волнует его особенно сильно. Хочется забраться в чужие мысли, узнать что думает Генри о Дориане, чувствует ли что-то, способен ли вообще такой циник, как романтический и ужасающий (это конечно смешно звучит, но Дориан знает, что он на самом деле может быть романтиком, а ужасающим его считают почти все люди, кто знаком с Генри хотя бы пару лет). Нужно собрать в кулак всю свою решимость, потому иначе Дориан просто убежит, и наверное уже не сможет ничего внятного сказать, и придётся ему оказаться в положении ужасном - ожидать решительных шагов от Генри, и в глубине души понимать, что их не будет, отвлекаться от мужчины на кого-то на какое-то время, и в итоге просто уйти в грех, и забытье от всех свои чувств и мыслей. Ужасная перспектива, и так до скоро своей смерти... Или смерти лорда, своего друга, который так и не стал чем-то больше.        -Я хочу признаться тебе, что влюбился в тебя, Генри, - быстро, боясь дать слабину и ещё сильнее растянуть этот невероятно долгий, какой-то нереальный и вечный момент, на выдохе, и чувственно смотря, доказывая свои слова взглядом, выпаливает Дориан в чужой хитрий прищур.