Никто не мог подумать

Выступление закончилось. Ника всегда выкалдывалась на сцене на все сто. Девушка была, по натуре, капризна, но на сцене главным ее капризом было — исполнить номер до боли в ногах. На эту прекрасную боль она никогда не жаловалась, особенно, когда с каждым выступлением завоевывала все больше зрительских симпатий. Девушка на минуту задумалась. В какой-то момент выступления ей показалось, что за ней следят. Смешно, конечно, сначала, ведь в зале более тысячи зрителей, которые следят за каждым её шагом, но тут немного другое. За десять лет выступлений, у неё не было такого ощущения. Во время танца она отключается, она буд-то сама. А тут вдруг, чувство тяжёлого глаза на своём теле. «Может, она была в зале?» — лихорадочно опрокинула Ника, — «Да нет, быть не может». На землю ее опустил ремонт в заведении, где она находилась. Она обратила внимание на его «дороговизну» и современность. Иногда, ей приходилось танцевать в таких ужасных залах, правда, гонорар решал вопрос в два счета. За хорошие суммы, она готова была танцевать хоть в подвале, но вот её партнер не разделял эти принципы. Арев был горячим армянским мужчиной. Черты его лица были остры, в принципе, как и все остальные части тела. В танце он пылал и проявлял свою мужественность. Хоть телосложение было крепким, Арев пластичный и робкий. Каждое движение было насыщено конкретной и очень проявленной эмоцией. Не смотря на тесное общение со своей партнёршей он не пытал к ней симпатии, иногда даже возникало отвращение в её сторону. Ареву совсем не нравилась её напыщенность и безпринципность. Мужчина не был готов демонстрировать номера в забегаловках, он видел свой потенциал на больших сценах, где они появлялись и так не редко. Но, если говорить о меньшем, его не интересовала даже сумма гонорара, он был уверен, что раскидывается своим талантом попросту, растрачивается на что-то слишком неважное. Ника, в свою очередь, готова была дарить свое внимание абсолютно всем коммерческим предложениям. Как-то раз, ребят пригласили выступать в цирке. Это не было приглашением вступить в труппу, предложение звучало таким образом: «Приветствую, Доминика и Арев! Меня зовут Жоффруа, может слышали о таком? Обращаюсь к вам от лица команды нашего цирка. Наши коллеги по веселью рассорились и отказались принимать участие в представлении. Я всегда говорил им, что не стоит крутить романы на рабочей площадке. Нинель обнаружила сцену измены своего возлюбленного с иллюзионисткой, кстати, её лучшей подругой. Ох, сцена ревности на бельэтаже и бегущий в одном белье Люк — зрелище необыкновенное, возможно — это следующая концепция нашего представления, люди упадут со смеху. Вернемся, к теме разговора, предлагаю стать вам специальными гостями. Гонорар обсудим позже, но не переживайте, за идею работать не предлагаю. Свяжитесь со мной обратной телеграммой! С ув. Жоффруа!» — Что скажешь? — улыбнулась Ника. — Даже не знаю, мы с ним знакомы, он держит кочующий цирк, обычный шапито, еще и не самый приятный человек, я бы с ним не имел общих дел… Арев хорошо владел французским, но акцент был его фирменной монетой. — Давай сначала обсудим с ним наш гонорар, единственную странность, которую я заметила, это слово «телеграмма» в двадцать первом веке. — Поверь мне на слово, это ужасные условия и не самый приятный человек. Ты в курсе, что он издевается над животными, которые находятся в этом цирке? — Боже, это ужасно, а такой известный человек! — Да, и к тому же, этот шапитмейстер был уверен в возрождении цирка уродов. Он инвестировал в эту идею состояния, позже люди осудили его за жестокость и отсутствие толерантности. Он промазал, ценности людей выше насмешек над человеческими отклонениями. — Так, я поняла, он не совсем порядочный мужчина. Но сумму гонорара я бы узнала. — Ника, я бы не хотел работать с ним. Тебе что, мало аргументов, ещё рассказать? Почему твои интересы всегда крутятся вокруг суммы гонорара. У тебя принципы вообще есть?! — Перестань говорить со мной в таком тоне, ты не на своей земле…-девушка не успела договорить, её перебил мужской голос. — А ты разве на своей? К чему эта фраза? — Не перебивай. Арев, на принципах далеко не уедешь и семью не прокормишь…- в этот раз мужчина не сдержал смех. — Какую семью? У тебя же нет семьи, зачем ты пустословишь? — Я обобщила. Слушай, ты так и останешься обычным танцором, если будешь давать заднюю на подобного рода предложения. Это очень известный шапитмейстер. Уважаемый и знаменитый Жоффруа, с перспективным проектом шапито. Мы хорошенько пропиаримся. — Ника, о чём ты? Какой уважаемый? Его репутация давно в черных пятнах. — Черный пиар тоже не плохо. — Ты невыносима. Я там выступать не буду. — Вечно ты истеришь, можешь хотя бы меня не подставлять? У меня более серьезные планы на будущее, чем у некоторых. Тем более, когда ты собираешься с тени выходить? — С какой тени? Что ты за человек? Зачем меня не уважаешь? — Правильно говорить «почему меня не уважаешь», Арев. Разговор закончился на неприятной ноте. Молодые люди разошлись по разным сторонам двухкомнатной квартиры. В этом городе они собирались задержаться ненадолго, поэтому арендовали одну квартиру на двоих. Как не странно, номера в гостиницах были заняты, такой ажиотаж был впервые. «Население планеты растет же» — подумал Арев, когда ему в очередной раз сообщили, что гостиница полностью забронирована на два месяца вперед. Спустя время ребятам стала известна сумма гонорара. Арев не стал заглядывать в конверт, Ника же радостно вертела его в руках, театрально распечатала, но улыбка с её лица в миг исчезла. Арев, не спуская глаз с этой сцены, бурно рассмеялся: — Что случилось, миледи, маловата дань? — Тут копейки, как ему не стыдно? Неужели он думает, что мы будем за такую мелочь трудиться? — А как же пиар? Какая-то ты не дальновидная — остро подколол девушку Арев. — Ара, перестань. Мы не будем участвовать в этом спектакле. Фанаты дуэта «A&N» желали владеть информацией о романтической составляющей в отношениях Ники и Арева. Они были уверены, что пара погрязла в любовных узах. Ареву эта мысль доставляла дискомфорт. Возможно, он оставался в дуете из-за того, что без Ники никто не обратил бы на него внимание, по крайней мере, он действительно так думал.