Любопытство и кошки 2: На этот раз это личное (Curiosity and Cats 2: This Time, It's Personal)

      Йоко избегала встреч с Аддамс после произошедшего инцидента, особенно, когда заметила как Бьянка пялится на ту.       Сирена не хотела это признавать поначалу, ведь она наблюдала за другой девушкой, когда та исчезала с Энид на долгие промежутки времени, после того, как уничтожала своих одноклассников в фехтовании и Бьянку в том числе.       Конечно, поскольку она не могла переварить чувства и фантазии, которые теперь испытывала, Бьянка расслаблялась единственным хорошо знакомым ей способом: гневом и возбуждением. Бьянка стала резкой, даже дерганной, высмеивала Аддамс при любом удобном случае и ругала Синклер гораздо более громко, чем раньше.       Она должна была знать, что вскоре истощит терпение блондинки, которое было невероятно велико, учитывая, что Синклер только недавно стала оборотнем. Но, как и большинство вещей в мире, ее спокойствие не было вечным.       Йоко схватила блондинку за локти, когда та кидалась на других, выпустив клыки и когти в ответ на замечание Бьянки, которое, по общему признанию, перешло все границы.       Тем не менее, она бы не сдержалась, даже если бы была права.       — В чем твоя проблема? — крикнула Энид, и Бьянка покачала головой с фальшивым смехом.       — У меня нет проблем, шавка.       Вокруг них столпились другие ученики, но Бьянка проигнорировала их, не до конца осознавая, что аудитория растет.       — Ты ведешь себя как дура весь месяц! В чем проблема? Ты перешла все черты!       Конечно, она была права. Бьянка, использовавшая песню сирены, чтобы заставить Энид опуститься на дно озера, чуть не убила ее. Но волчица не сдавалась, потому что на самом деле вся эта ситуация действительно выходила из-под контроля.       — Не утонула же, — возразила сирена.       Бьянка почувствовала, как спине пробежал холодок, а по руке и шее побежали мурашки. Мало что могло ее застать врасплох, но это Что-то ее удивило.       — Что это?       Бьянка не дрогнула, но Йоко немедленно отпустила Энид, то ли от страха, то ли все еще не в состоянии смотреть Уэнсдей в глаза. Вместо того, чтобы разорвать ей горло, Энид с раздражением встала поблизости Уэнсдей, пока с волос все еще стекала вода.       — Почему ты мокрая?       Энид рассказала почему, и черные глаза кинулись на Бьянку за мгновение до того, как смертельно острое лезвие уперлось той под подбородок, а рука на воротнике впечатала сирену в стену.       — Черт, Аддамс!              Уэнсдей смотрела как дьявол, пока ее рука сжималась на шее сирены, а нож был устрашающе близко к коже.       — Ты пыталась убить Энид.       Это был не вопрос — статья для казни, которая должна была напугать Бьянку. Вместо этого, к удивлению, возбуждение разлилось в чреслах, и Бьянка задрожала очень, очень незаметно.       — Она меня раздражала, — попыталась ответить сирена, прочистив горло.       Энид нахмурилась, глядя прямо в душу Бьянки, уже не с когтями и зубами, а с гневом и любопытством.       Нож придвинулся ближе.       — А теперь ты меня раздражаешь. Должна ли я действовать по-твоему?       Бьянка попыталась оправдаться, но не смогла, ее сердце бешено колотилось, а ноги подкашивались. Дошло до того, что Синклер пришлось прервать их противостояние, положив руку на спину Аддамс и прошептав ей на ухо что-то, от чего губы потенциального убийцы приподнялись в легкой ухмылке, и она ослабила хватку.       Девушки ушли, и толпа тоже, за исключением одного крайне возмущавшегося вампира.       — Серьезно? — спросила она, и Бьянка впилась в нее взглядом.       — Отвали!

***

      Прошел день, и в постели не было обнаружено трупа, так что Бьянке показалось, что опасность миновала. С ней все в порядке, что, возможно, немного оптимистично, но это не слишком ее волновало. Она готова к своему дню, нескольким скучным урокам и занятию фехтования, а затем она снова ляжет спать, скучая.              Тихий проскользнувший шорох заставил ее замереть. Через закрытую дверь залетел конверт. Сирена нахмурилась, но открыла его.

      «Барклай, ты должна принести Энид извинения. После подробного обсуждения, которое включало в себя множество трудных моментов переписки с Танако, я считаю, что мы пришли к справедливому решению.

По доброте душевной тебе дали вечер спокойствия. Приходи в нашу комнату в 18:10, если хочешь загладить вину. Если нет, ты понесешь наказание за попытку причинить вред mi amada.

Выбор за тобой.

W.A»

      Она скомкала записку в комок, швырнула об стену, а затем поспешила прочитать ее снова. Она опоздала на первый урок из-за того, что несколько раз перечитывала слова, пока, наконец, не сдалась.       «Скажи Аддамс, что я согласна.»       Бьянка чувствовала, как ее сердце колотится в горле, пока Энид печатала ответ.       «👍»       Бьянка усмехнулась.

***

      В 18:09 Бьянка была у их двери. Она не подходила близко к комнате с момента инцидента, так что это было само по себе нервирующим. Тем не менее, сирена вдохнула, постучала в дверь и выдохнула.       Дверь открылась до того, как ее кулак оторвался от дерева, а глаза встретились с другими.       — Ты рано.       Бьянка вошла.       — Вы должны были знать, что я пунктуальна.       Раздраженно выдохнув, Уэнсдей отступила в сторону и раскрыла дверь, чтобы затем резко ее захлопнуть. Энид невинно сидела на своей кровати, смотря прямо на Бьянку, но ее взгляда было достаточно, чтобы напомнить той, что сирена пыталась утопить ее днем ранее.       — Я вижу твои волосы уже высохли.       — И ты принесла с собой свой яд, что неудивительно. Я сказала, Уэнсдей, что это была плохая идея!       Сирена была заинтригована. Она на самом деле еще не знала, на что согласилась, а Аддамс выглядела слишком беззаботно. Ни одна из них не выглядела как борец на ринге: Энид надела кроп-топ пастельных тонов и короткую юбку, а также самые неоновые гольфы, которые Бьянка когда-либо видела, а Уэнсдей была воплощением готического лета, одетая в футболку в черно-белую полоску, свободные черные брюки в тонкую полоску с большим количеством ремешков, чтобы подчеркнуть свою полезность. На мгновение Бьянка почувствовала себя недостаточно одетой в своих клетчатых брюках с манжетами, любимом синем свитере и белой майке, но затем поняла, что все еще не знает, почему они были так одеты.       Уэнсдей стояла рядом с Бьянкой, не прикасаясь, но ее присутствия было достаточно, чтобы заставить сирену сесть на ее собственную кровать, прежде чем подойти к Энид.       — Ты знаешь, насколько чувствительным может быть нос ликана?»       Бьянка должна была знать, но она была больше занята подготовкой к возможному нападению. Она покачала головой, и Уэнсдей промычала.       — Почти в 14 раз больше человеческого носа, не так ли, mi amada?       Энид кивнула, и Бьянка готова была поклясться, что услышала исходящее от нее мурлыканье.       — Так что представь наше удивление, когда я схватила тебя за твою шейку, пытаясь наказать за отвратительное преступления против Энид, ведь тебе удалось наполнить ее таким возбуждением, что нам пришлось трахаться остаток дня напролет.       Щеки Бьянки запылали. Ей хотелось отрицать, отрицать и еще раз отрицать, но она без сомнения знала, что ее поймали с поличным. Блондинка смотрела на нее почти так же пристально, как Аддамс, на которую та все еще не могла глядеть без разливающегося жара в животе. Бьянка решила, что это была их цель — рассказать ей, почему оборотень собирался разорвать ее на куски, поэтому она решила, что ей лучше поскорее покинуть их компанию.       — Я думаю ты сексуальна, Аддамс. Вот и все.              Единственной реакцией, которую послало ее тело, было легкое поднятие брови, на которую Энид посмотрела из-под бровья, прежде чем Уэнсдей прошептала.       — Если ты находишь меня привлекательной, возможно, ты захочешь выслушать предложение Энид.       Блондинка на мгновение ухмыльнулась.       — Присоединяйся к нам на ночь, только один раз. Тогда ты перестанешь вымещать на мне свою ревность, а я получу хоть какую-то компенсацию за попытку убийства, а Уэнсдей… — она пожала плечами, удобно прислоняясь к своей партнерше, — Что ж, ей тоже будет весело.       Мысли Бьянки лихорадочно кружились в хороводе. Она не была дурой, она знала, на что они настаивали, и, к сожалению, она не хотела говорить «нет».       — Я не сплю с девушками, — попыталась соврать сирена, и Энид рявкнула смехом.       — Йоко — моя лучшая подруга, мы обе знаем, что это неправда. И, кроме того, мы не девочки, мы женщины. Конечно, если ты не можешь справиться с нами, я пойму, и Уэнсдей может вместо этого предложить иной план мести.       Достаточно было одного взгляда на садистскую улыбку, появившуюся на лице Аддамс, чтобы Бьянка поняла, что все что угодно лучше, чем месть Аддамс, ведь она была свидетельницей многих различных страданий студентов, которые причинили им зло.       Бьянка сжала кулак.       — Прекрасно.       Уэнсдей покачала головой.              — Мне нужно нечто большее.       — Что? Что ты имеешь в виду?       Злая ухмылка вернулась.       — Мне нужно, чтобы ты упросила Энид позволить мне тебя трахнуть. Это моя единственная просьба. И будь убедительной.       От излучаемой Уэнсдей энергии снова поднялся жар, образовав комок, который Бьянке пришлось проглотить в горле, приготовившись сказать «нет» и столкнуться с любыми жестокостями, которые ей предстояли, когда Уэнсдей наклонилась вперед на кровати, опираясь на колени и положив переплетенные руки под подбородок, ожидая.       Бьянка проглотила свою гордость и откашлялась, поглядывая на Энид.       — Пусть Аддамс трахнет меня.       Энид сверкнула глазами, в белках ее глаз появился черный отблеск.       — Попробуй еще раз.       Бьянка выругалась, сжав кулаки.       — Пожалуйста, позволь Аддамс трахнуть меня.       Энид наклонилась ближе.       -Нужно больше подробностей, Барклай. Что ты хочешь, чтобы она сделала с тобой?       Миллион мыслей пронеслись в голове Бьянки, смесь фантазий и снов, которые у нее были, и ей пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что она не спит.       — Разрушь мою жизнь, Аддамс.       Бровь приподнялась и постепенно ускользала реальность. Она подбирала слова, пытаясь говорить спокойно, и только сбившееся дыхание выдавало ее.       — Используй свой член, чтобы испортить меня для кого-нибудь другого. Ты ведь этого хочешь, верно? Твоя месть… Жестокая, но полностью соответствует желанию и возможностям быть лучше всех.       Энид ухмыльнулась и наклонилась ближе к Уэнсдей, толкнув ее плечом.       — Зная, что ты будешь страстно желать ее, вспоминать ее член каждый раз, когда будешь видеть, после того как она трахнет тебя, чего больше никто никогда не сможет сделать так же, и что больше никогда не повторится, мы решили, что это лучшая месть.       У Бьянки пробежал холодок по спине, и появилась дрожь в груди. Энид стала невероятно сексуальной, когда заговорила таким серьёзным и холодным тоном, и Аддамс явно согласилась с ней, прошептав что-то блондинке на ухо и нежно поцеловав ее в подбородок.       — Теперь скажи «пожалуйста».       — Я уже сделала это.       — Правильно, Барклай. Скажи «пожалуйста», и если она скажет «да», иди сюда и покажи мне, на что ты способна.       Бьянка встала с кровати, и ее охватило ощущение, что она находится под увеличительным стеклом микроскопа, поэтому она расслабила руки и выдохнула. Она была Бьянкой Барклай, и она могла это сделать.       Серые глаза посмотрели в ее.       — Энид, пожалуйста, позволь своей девушке трахнуть меня. Позволь ей уничтожить меня и позволь мне узнать, что каждый раз, когда я буду смотреть на нее, она будет лучшим, что у меня когда-либо было, и что я никогда не получу снова. Потому что после сегодняшнего дня ты станешь единственной, кто заслуживает это удовольствие. Позволь ей изменить мою жизнь и никогда больше не прикоснуться вновь.       Энид ухмыльнулась, прервав их борьбу взглядов, чтобы встретиться с напряженными глазами Уэнсдей.       — Я согласна.       Аддамс кивнула и села, расставив ноги немного шире.       — Тогда иди сюда и покажи мне, что ты умеешь.       Даже находясь на смертном одре Бьянка отрицала, что она кинулась к Уэнсдей, так быстро она добралась до девушки. Бьянка справилась со своими нервами и опустилась на колени, полная решимости сохранять контроль в этой ситуации, что бы ни случилось. Но контроль мгновенно испарился, когда она расстегнула молнию Аддамс и почувствовала твердость, едва сдерживаемую боксерами. Взглянув один раз на кивок согласия, она немного стянула боксеры, освобождая чудовище, которое преследовало ее во снах с того рокового дня, когда ведьма поймала их в ловушку.       Он был таким же ошеломляющим, твердым и замирающим, реагировавшим на ее малейшее прикосновения.       — Ты собираешься просто смотреть на него или что-то сделать?       Все еще оставаясь уверенной в том, что здесь командует она, а не высокий писклявый голос Энид, Бьянка начала действовать. Она нежно провела пальцами под основанием, переходя от застежки до кончика, очарованная тем, как он увеличивался с каждым прикосновением, выдыхая от удивления.       Ее рука едва уместилась на нем, но она справилась, и, полностью осознавая, что на нее смотрят, она сжала руку.       Получилось жестко и сухо, поэтому нужно было проявить больший энтузиазм. Она подумывала о том, чтобы плюнуть на руку, но поняла, что она действительно хотела сделать, хотела с тех пор, как увидела, что у Аддамс ниже пояса. Уэнсдей закрыла глаза, когда язык сирены пробежал по всей длине, готовясь к главному из того, на что она способна, и используя слюну, чтобы легко двигать рукой вверх и вниз.       — Это у тебя не в первый раз, не так ли?       Бьянка что-то пробормотала в ответ, что Уэнсдей не смогла понять, но Энид знала, что это было неправдоподобное оправдание.       Волчица в волнении прикусила губу.       Наконец, Бьянка полностью наклонилась, выпрямившись на коленях, и взяла головку Уэнсдей губами. Ее язык порхал по кончику, рука работала все время, чтобы продолжать движения. Сирена вздохнула, когда необычайно приятный вкус предэякулята насладил язык и позволил ей погрузиться глубже.       Аддамс тяжело дышала, когда нагло положила свою руку на голову Барклай, не толкая и не дергая, просто напоминая ей, кто здесь главный. Она подняла глаза, и унижение всколыхнуло ее грудь, когда она увидела, как Энид и Уэнсдей целуются нежно, рассеянно, как будто ее самой там даже не было.       Бьянка сверкнула глазами и отстранилась, рука упала с ее головы.       — Ладно, хватит прелюдий.       Эти двое посмотрели на нее, и Бьянка почувствовала себя диким животным, на которое смотрят две голодные собаки. Аддамс кивнула и подвинулась, а Энид быстро стянула с любовницы штаны. Затем Уэнсдей встала и начала скидывать их, застрявшие на щиколотках, в то время как Энид снимала рубашку.       — Раздевайся.       Бьянка усмехнулась, реплика вертелась у нее на языке, но затем она увидела Уэнсдей без рубашки, без тумана и головокружения, вызванными заклинанием. Она выглядела сногсшибательно, как олимпийская чемпионка, с накачанными мышцами и подтянутым животом, со шрамами прошедших побед, усеявшими кожу после многочисленных несчастий, которые она пережила, в прекрасном кружевном черном бюстгальтере, и Бьянка вновь почувствовала очарование, такое же, какое она чувствовала, находясь под заклинанием ведьмы.       — Смотри, у нее пересохло во рту.       Уэнсдей ухмыльнулась словам блондинки, еще раз поцеловав Энид и подойдя на шаг ближе к их гостье, которая только что закончила стаскивать с себя одежду. Несмотря на разницу в росте, Бьянка занервничала, когда Уэнсдей обняла ее за талию, притянула к себе и поцеловала. Это было не романтично и страстно, это было грязно. Бьянка потеряла контроль над собой, когда пальцы Аддамс царапали ее плоть и оставляли мурашки на коже, испытания удовольствия волнами прокатывались по Бьянке.       — Ты можешь… — она прервала поцелуи, — Пожалуйста.       Вернулась та коварная ухмылка, которую она узнала, когда они впервые фехтовали, прямо перед тем, как Уэнсдей выполнила маневр, о котором Бьянка не подозревала, чтобы выиграть их дуэль. Теперь, когда она заговорила, слова потеряли смысл.       — Встань на колени на моей кровати.       Бьянка сохранила самообладание и не запрыгнула на кровать, а медленно заползала на черные простыни.       — Ты любишь свое нижнее белье?       Бьянка едва отрицательно покачала головой, прежде чем его беспощадно разорвали, и у нее перехватило дыхание от прохлады, коснувшейся ее сердцевины, ее самой интимной зоны, открытой для Уэнсдей Аддамс.       Кто-то дотронулся до нее пальцем, тихо цокнув.       — Ты так взмокла от поцелуев? Я в шоке, Барклай. Кто же знал, что с тобой так легко?       Бьянка наклонила голову, лицо вспыхнуло, когда конец коснулся ее входа, прежде чем она выпрямилась и упала на спину, отползая.       Аддамс была без презерватива.       — Что за черт, Уэнсдей?!       Уэнсдей выглядела смущенной, а Энид стояла позади нее, угрожающе сверкая глазами.              Волчица может быть пугающей, кто бы знал?       — Что? — потребовала ответа Аддамс.       — На тебе нет защиты! Ты не обрюхатишь меня в школе! — закричала Бьянка.       Уэнсдей ухмыльнулась и протянула руку, остановив выпад Энид и на мгновение забыв о Бьянке, прошептала блондинке на ухо достаточно громко, чтобы ее слова были слышны Барклай.       — Я всегда хотела детей только от mi amada, Аддамсы могут зачать только с полного согласия своих партнеров. До тех пор… Что ж, даже ты должна согласиться, что так веселее.       Как бы она себя ни ненавидела за это, Уэнсдей была права. Мысль о том, что ее трахают и кончают прямо в нее, была возбуждающей.       Теперь, когда Энид успокоилась от мысли, что у ее партнерши не могут быть дети от кого-то другого, она вновь стала холодной и равнодушной, и Бьянка кивнула.       — Если ты врешь, Аддамс…       — Ты что, будешь драться со мной? Мне трудно в это поверить.       Сирена усмехнулась.       — Почему это?       Она схватила Бьянку за бедра и перевернула ее, устроившись позади ее задницы, приготовившись надавить на Бьянку.       — Мы обе знаем, что все, что ты захочешь сделать, это трахнуть меня, Барклай.       Все попытки войти в сирену были сопровождены воплями, и, наконец, Уэнсдей вторглась в нее. Это было так больно, что Бьянка почувствовала, как у нее выгнулась спина и отвисла челюсть. Всего несколько сантиметров члена были внутри, но это уже было самое впечатляющее, с чем ей когда-либо приходилось сталкиваться.       — О, черт возьми!       Уэнсдей нахмурилась, изо всех сил пытаясь протолкнуться, смиряясь с тем фактом, что, в отличие от ее замечательной пары, Бьянка к ней не привыкла, и ей будет гораздо труднее приспособиться.       — Боже, какая же ты тугая.       Она снова нажала, и сирена издала такой сокрушительный вой, что стекла в их комнате задребезжали. Энид немного беспокоилась о витражном окне, но оно осталось целым. Она надеялась на это. Честно говоря, ей было все равно, так как прямо сейчас она наблюдала, как Уэнсдей прижимается к Бьянке с тем же решительным видом, который заставлял Энид дрожать. Между ее бровями пролегла морщинка, когда она взялась за бедра Бьянки, вращая своими, чтобы войти глубже и быстрее, но на безопасной скорости. Несмотря на свои увлечения и интересы, Уэнсдей никогда бы не причинила кому-то сексуального вреда, если бы он не попросил об этом первым, конечно.       — Аддамс…       Уэнсдей тяжело вздохнула.       — Да ладно тебе, Барклай, разве мы сейчас недостаточно близки, чтобы называть друг друга по именам?       Она застонала в подушку, и Аддамс ухмыльнулась, подняв взгляд и перекатив нижнюю часть тела, чтобы еще глубже вжаться в нее.       — Может, мне стоит дать тебе прозвище, а? Что ты думаешь?       Бьянка заскулила, чувствуя, как член легче входит в нее, когда она проникает все глубже и глубже, бесконечно дальше внутрь, до такой степени, что ей показалось, что она переполнена.       — Мне все равно, просто…       Она взвыла, совершенно случайно, не сдержавший, но Аддамс этого и добивалась.       — Я поняла, — усмехнулась Уэнсдей, — Лесси.       Энид без особого энтузиазма смотрела, как Бьянка продолжает сходить с ума, а Уэнсдей не прекращала движения, даже когда протянула пальцы к клитору сирены.       — Это из одного фильма, который мы смотрели.              Энид погрозила пальцем.       — Нет, это же тот ужастик, которые мой отец включил, чтобы всех достать. «Свиньи», верно?       Уэнсдей усмехнулась воспоминаниям.       — Ах да, это был он.              — Эй, я вам не мешаю?! — прокричала сирена.       Она ахнула, когда плоская ладонь ударила ее по правой щеке.       — Перебивать невежливо.       Бьянка что-то бессвязно пробормотала, а Энид виляя бедрами подошла Уэнсдей.       — Думаешь, она готова?       Чтобы проверить, Уэнсдей сделала паузу. Все еще оставаясь в ней, она практически почувствовала дребезжание матки. Бьянка жалобно повернула голову в сторону, чтобы узнать, почему девушка остановилась.       — Она готова.       Энид кивнула и украла еще один поцелуй любимой, прежде чем отойти, и следующее, что Бьянка осознала, это то, что волчица сидела перед ее лицом.       — Что за…       Холодная рука схватила ее за горло, оттягивая еще дальше и заставляя ее глаза закатиться, а язык слегка подрагивать.       — Ты действительно думаешь, что это была бы твоя единственная расплата?       Глупо ли говорить «да»? Бьянке не стоило беспокоиться, поскольку она не смогла бы говорить, даже если бы захотела. Вместо этого она могла только наблюдать, как Энид раздвинула свои ноги и показала ей себя, мокрую и блестящую от влаги.       -Что?       Оказывается, она могла говорить, но не очень хорошо. Уэнсдей еще крепче схватила ее за горло.              — Ты чуть не утопила Энид, верно? Что ж, теперь она собирается утопить тебя.       Блондинка выглядела немного застенчивой, но в глазах сверкал лукавый блеск. Бьянка застонала, когда Уэнсдей повернула бедра, чтобы войти глубже, ощущения сводили ее с ума.       — Ты никогда не была с ликаном, не так ли? Они замечательные любовники и, к удивлению большинства людей, у них щедрые попки. Видишь ли, они слишком много кончают, чтобы сохранять контроль и быть сверху, не так ли?       Энид немного поскулила и кивнула, становясь влажнее с каждой секундой, к большому ужасу Бьянки.       — Я уже побеждала тебя раньше, — возразила сирена, и Уэнсдей рассмеялась, к удивлению сирены.       — Если это можно читать победой.       Между ними возникла напряженность, и Бьянка почувствовала, что если бы ее там не было, Энид показала бы свою истинную сущность. Как бы то не было, разговор был отложен для другого раза, что было к лучшему, учитывая, что нижняя половина сирены была прижата к Уэнсдей.       — Их выносливость также вызывает сильное привыкание. Так что теперь ты будешь жаждать не только меня после сегодняшнего вечера, — ее рука двинулась, и она прижала Бьянку ближе.       Сирена считала, что она сопротивлялась, но это было неправдой. Очарование скользкости и произносимых шепотом слов наряду с удовольствием от движений, которые она чувствовала от непрекращающихся толчков Уэнсдей, вдохов и выдохов, становящихся все чаще и глубже с каждым толчком, поглощало ее. Бьянке нужно было чем-нибудь прикрыть рот, иначе она закричала бы на всю школу.       — Ты будешь страстно желать Энид.       Она замерла на мгновение перед тем, как прикоснуться к уже опьяняющему запаху ванили и клубники, который для нее оказался весьма неожиданным. Неужели смазка блондинки так пахла? Сирена должна изучить волчицу, а Энид и не возражала.       — Теперь ты полакомишься ею, пока я буду трахать тебя, хорошо?              Бьянка хотела закричать «нет», но не смогла, на самом деле она нырнула в лоно Синклер, когда Аддамс наконец полностью погрузилась в нее. Стон Энид заглушил крик, когда девушка была пронзена копьем и наполнена настолько глубоко, что вряд ли кто-то сможет побить рекорд.       — Ха, всегда знала, что ты шлюха, Барклай. Но даже не подозревала, что ты так хороша.       Рука Энид снова оказалась на ее голове. Пока волчица громко стонала, подняв одну ногу, направляя голову Бьянки, она терлась о ее нос и язык. Бьянка поняла, что она даже не двигается, но Уэнсдей заставила все ее тело раскачиваться, врезаясь в нее.       — Черт!       Энид ахнула, когда стон Бьянки врезался в ее влагалище, чувствуя, как первый оргазм приближается. Руки сирены расслабились, и она уткнулась лицом в щель Энид, удерживаясь только благодаря хватке Уэнсдей.       — Черт возьми, Уэнсдей, натрави ее на меня, сделай это!       Уэнсдей мычала и ускорялась, оставляя Бьянке ровно полсекунды на то, чтобы осознать пустоту, прежде чем она заполнится снова, и снова, и снова. Позже она сможет попробовать смазку и узнать ее вкус, а сейчас член ударяется о стенки, что сводит Бьянку с ума. Слова вырываются из ее горла и тут же умолкают из-за влагалища Энид, волчьего скулежа, стимулирующего Уэнсдей двигаться быстрее, что заставляет Бьянку стонать сильнее. Все повторяется снова и снова — цикл бесконечен.       Это было жестко и грязно, и Бьянку вырвали из него, когда волчица начала скулить громче и протяжно.       — Уэнсдей!       Раздался всхлип и хлопок, пока девушки держали свои руки на теле Бьянки, и внезапно ее язык становится скользким: Энид только что кончила ей на лицо и язык. Почему ей было все равно? Почему она с нетерпением ждала большего? Потому что куннилингус вызывает привыкание.       Она застонала, вместо того чтобы осознать реальность. Уэнсдей сильно толкнулась в нее, и Энид снова застонала. Скользкость на языке, сила позади, грубые слова и порка лучше, чем оскорбления и унижения. Давление становилось все приятнее.       — Она собирается, Уэнсдей, она…       Бьянка никогда не узнает, как Энид поняла, что сирена кончает, но она была права. Уэнсдей выругалась и сжала бедра, толкаясь так глубоко, как только осмелилась, и замедлилась, когда Бьянка закинула голову назад и закричала.       Несколько стекол разбились, витраж треснул. Уэнсдей зажмурилась и изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы не кончить. Напряженность вокруг делала все возможное, чтобы не позволить этому случиться.       — Она больше не будет лизать, — надулась Энид.       Уэнсдей не позволила бы этого. Она вышла из Бьянки, заставив другую девушку ахнуть и застонать, когда струна смазки потянулась за Аддамс и начала вытекать из киски сирены, прежде чем жестом предложить Энид откинуться назад, что она и сделала. Затем она схватила Бьянку на бедра, пока та собиралась с мыслями, чтобы понять, почему она вращается. Уэнсдей приземлила ее на спину. расположилась перед ней, нависнув, держа за горло.       — Что я сделала?       — Не удалось доставить удовольствие моей девушке, но все впереди. Не двигайся, — усмехнулась Аддамс.       У Бьянки было время обдумать свои слова, прежде чем произошли две вещи: Уэнсдей снова прижала головку своего члена к чувствительным губкам киски, двигаясь быстрее и свободнее, чем раньше, а колени Энид оказались по обе стороны от ее головы.       — Подождите.       Ее вздох был прерван, и темнота поглотила ее зрение. Энид села на лицо и повертела своими бедрами, подавшись вперед и мгновенно задрожав.       — Кто знал, что у тебя такое трахательное лицо… — простонала она, снова встретившись взглядом с Уэнсдей и кивнув, успокаиваясь, когда Аддамс начала трахать Бьянку с почти жестокой для сирены скоростью.       Бьянка чувствовала все и ничего не видела. До сих пор она только трогала пальцами девушек, а теперь одна лишила ее девственности, а другая терлась о ее лицо.       И она, честно говоря, была воодушевлена.       Ее руки потянулись вверх и схватили Энид за бедра, делая все возможное, чтобы помочь девушке устроиться поудобнее, пока сама шире раздвигала ноги для Уэнсдей, которая продолжала снова и снова вдавливать кровать в стену.       Бьянка почувствовала, как ее глаза закатились, а влагалище сжалось.       — Люцифер!       Вероятно, Аддамс кончила, а может быть это была Энид. Она не могла разобрать голос, так как ноги блондинки закрыли ее уши. Аромат и смазка волчицы заставили Бьянку хотеть большего, желая сначала проглотить пизду Энид, чтобы добраться до ее души, если это возможно.       Уэнсдей же нашла свой оргазм невероятно легко, слушая, как Энид мяукает, стонет и кончает снова и снова, ведь киска вокруг ее члена стала более гостеприимной, что делает ее такой легкой для траха, наполнения и растяжения.       — Энид.       Волчица открыла глаза, слегка светясь, и сразу поняла, что должно произойти. Она оторвалась от Бьянки и встретила Уэнсдей беспорядочным поцелуем. Одно это зрелище заставило Бьянку подойти вплотную к краю, когда Энид села рядом с головой Бьянки, а не на нее, и наклонилась к ее уху.       — Тебе лучше не забывать об этом. Запиши это в свою память, потому что это единственный раз.       Тон Энид был пугающим, заставляющим Бьянку моргнуть, выходя из своего скользкого тумана, только для того, чтобы немедленно снова сосредоточиться на Уэнсдей. Она ахнула от скорости. Это было головокружительно, сводяще с ума.       — Она собирается кончить, Бьянка, — дразнила Энид, — Она собирается тебя залить своей спермой.       Действительно, она это сделала. На лбу Аддамс сморщилась глубокая полоска, ее руки сжались на бедрах, и она немного потянулась назад, прежде чем врезаться так глубоко, как только могла. Бьянка почувствовала, как у нее поплыло в глазах, шейка матки прогнулась как раз в тот момент, когда член полностью пронзил ее.       А потом она кончила.       Это не было быстро или мгновенно. Это было долго, мощно и интенсивно. Бьянка почувствовала, как ее желудок скрутило от ощущений, жар немедленно наполнил ее, и она потерялась в пространстве. Через минуту она замерла. Уэнсдей все еще оставалась внутри.       — Энид?       Блондинка отошла и быстро вернулась, держа в руке что-то, что Бьянка не узнала. Они работали как команда, пока она оставалась безвольной: Уэнсдей вытаскивала, а Энид засовывала это в нее.       — Ну вот, теперь ты вспомнишь, что произошло, когда проснешься.       Бьянка хотела что-то возразить, но вместо этого почувствовала, как наваливается усталость, и обмякла на кровати.

***

      Бьянка не задавалась вопросом, как они вернули ее в комнату. Теперь она просто приняла это как одну из многих вещей, которые могли бы сделать Аддамс и Синклер. Она была удивлена, обнаружив какую-то пробку внутри себя, и когда она вынула ее, мгновенно кончила, а ее простыни были испорчены остатками Уэнсдей Аддамс.       Нимфа-уборщица бросила на нее удивленный взгляд, когда уносила простыни, а Барклай проклинала их имя, чтобы казаться обычной. Ей потребовался день, чтобы прийти в себя, в основном оставаясь в ванне и подмываясь всякий раз, когда воспоминания возвращались. Чего она не учла, так это способности большинства студентов. Потребовалась одна минута, чтобы появились слухи, когда она вышла из своей комнаты, и пять, чтобы возмущавшаяся Йоко ее нашла.       — Что за мерзость.       — Перестань.       Несмотря на слухи о том, что она была третьей, она все же была Бьянкой Баркли, и она управляла этой гребаной школой. С такой уверенностью, возможно, она смогла бы убедить Аддамс провести еще один раунд или три, и, возможно, Синклер позволит этому случиться.       Эти жестокие и беспощадные выполнили свое обещание, потому что Бьянка мучилась от мимолетных воспоминаний, которые возвращали ее к ним в комнату.       Сучки.       Она не могла найти в себе сил.       — Я не могу поверить, что ты…       Бьянка заткнула рот Йоко яблоком, зажав его между зубами, отчего Дивина фыркнула, а вампирша нахмурилась.       — Тише, я думаю.       Йоко выплюнула яблоко. Ей не понравился тот факт, что она чувствовала запах своей лучшей подруги, исходящий от Бьянки.       — Что?       У сирены был хитрый взгляд, устрашающе похожий на Аддамс.       — Мне нужно придумать, что сделать с Энид. Угроза убийства должна быть интересной и оригинальной.              Когда она с важным видом шла по коридору с Кеном, а Дивина поцеловала ее в щечку, прежде чем последовать за ней, Йоко осознала, что ненавидит это место. Особенно когда Энид, невинная, как всегда, пританцовывая, завернула за угол, потянув Уэнсдей за руку, а ее шея начала покрываться чередой обжигающих поцелуев в объятиях Аддамс.       К черту. Больше никогда.