вписка, Киров, деньги, Соня

      Душный класс, с потолка крошится штукатурка, а на доске написана какая-то задача по химии из дореволюционного сборника. — И таким образом, что у нас получается, при соединении уксусной кислоты с натрием? – химик написал реакцию, отошёл от доски и начал без интереса осматривать кабинет.        Тридцать семнадцати-восемнадцатилетних лбов, большинству из которых абсолютно все равно на химию. Кто-то пытался это скрыть и тихонечко читал что-то под партой, а кому-то не требуется создание себе образ достойного ученика. В числе последних была Соня Карелина с последней парты. Она поправляла макияж и смеялась с соседом по парте, Андрей явно был в ней заинтересован, но Соня в нем не особо. – Карелина, пожалуйста, – химик выбрал свою жертву. Соня в свою очередь перевела взгляд с зеркала на доску, пару секунд посмотрела на запись и сказала единственное, что от нее все и ожидали – глупую и посредственную шутку: – А... ну тут кислота, да? Значит получится нормальный трип, – в классе послышался гул и смешки, половина учеников обернулась на одноклассницу. Андрей сидел рядом и широко улыбался, ему все происходящее явно нравилось. – Ндаа.. ну вы не правы, еще один неответ и я буду вынужден поставить два, – оповестил ее химик, как будто это должно было оказать воздействие на девушку.       Но ей сейчас уроки, а в частности химия не так интересны, как посидеть в компании парней, выкурить пару ментоловых сигареток и запить эссой. Соне нравилось находиться в таком окружении, потому что она понимала, ее все хотят, ей все восхищаются. Это придавало чувство значимости и помогало расслабиться. Соня не давала каждому второму, разумеется, за всю жизнь у нее дважды были отношения. И все всегда кончалось громкими ссорами. Драма всегда следовала за Сонечкой, где Соня там и интриги, расследования, заговоры, она все это осознавала. Не то, чтобы ей хотелось, этого. Из-за всех слухов и в целом образа, ее считали простой и не одаренной ничем девчонкой. С другой стороны это работало на понижение планки для Сони, и так было легче жить в среднестатистическом российском городе, откуда она могла выбраться только тремя известными способами. – Может кто-то все таки знает ответ на простейший вопрос? – как только учитель задает вопрос, сразу же раздается звонок. Все начинают быстро собираться и уходить.       Химик положил мел на полочку у доски и обречённо сел в кресло. В какой момент он решил, что идти в пед это хорошая идея и его будут ценить? Ведь все могло пойти по-другому, он был лучшим в своем классе, встречался с девочкой из параллели, поэтому в принципе и пошел за ней в уник. Потом он был лучшим в своей группе, а его девочка изменяла ему с третьекурсником. Узнал он это только через несколько лет, когда ничего было не отыграть. Решил доучиться, пошел работать, через пару десятков лет лекций для тех, кто его не то что не уважает, а матом кроет в школьном коридоре. И вот он здесь. Без надежды, денег, женщины, детей и возможности изменить хоть что либо. — Дома читайте следующий параграф, завтра будет самостоятельная работа.       Соня с подружками подошла к табличке расписания и посмотрела на нее. После химии шла строка, в которой значилась физкультура, девушка ткнула пальцем в строчку и громко сказала: — О, тут написано «идите домой, пацаны»! ну значит не судьба побегать кроссик по лужам, как жаль, – она это говорила как со сцены, в ожидании одобрения и смеха от зала. Кто-то хихикнул, а кто-то просто посмотрел на нее и ушел в раздевалку. К Соне подошёл Андрей и неуверенно сказал: — Че может тогда, сходим в мак? — Андрюш, слишком много дел сегодня, давай как-нибудь потом, — она похлопала одноклассника по плечу и пошла на выход.        На улице была середина октября со всеми атрибутами: лужами по щиколотку, хлюпающей грязью под ногами, желто-красными листьями и злющим ветром, от кторого не спрячешься в куртке. Куртки у Сони и не было так то, была только кофта на замке, подаренная старшим братом.        Соня ушла за угол школы, это было второе место, куда стягивались все распиздяи с седьмого по одиннадцатый классы, чтобы покурить и обсудить наболевшее, первым таким местом был туалет на втором этаже.        Она подошла к подозрительно большому и громкому кругу, в котором даже не все были ей знакомы. Соня достала помятую пачку парламента взяла сигарету и поняла, что оставила зажигалку на полочке около выхода из дома, так как с утра собиралась в спешке. Это заметил Саша — высокий светловолосый пацан на год младше, он достал свою зажигалку и подкурил девушке. — О Соньк, мы сегодня на хату к Сане идем, ты же с нами? Там все свои будут, — а что Соне делать? Готовиться к госам? Ну, конечно, она ведь уже выбрала лучший вуз страны для поступления как та же Оксана. Нет. Она пойдет, немного выпьет, немного посмеется, покурит с кем-нибудь и пойдет домой. — Почему нет, я подойду часам к семи тогда.        В наушниках найтивыход, идет она быстро, твердо наступая в размытую землю. По дороге пытается придерживать края юбки, чтобы ветер не поднял ткань, получается не особо. Мысли только о том, чтобы дойти до дома и закрыться в комнате. «Песни в пластмассовых чашках. Радуйся, солнце родное Кровь растеклась по коленям, я залипаю в настойке»        Около подъезда сидели бабки, которые тут были частью ландшафта. Что они делали, когда не сидели на скамейке, никто не знал, но когда они были на своем посту, то активно обсуждали всех проходящих. Обсуждения велись грубо и громко, либо потому что на старости лет острый слух их покинул, либо чтобы объекты обсуждения слышали характеристику на себя. — Вот шлюха! Вырядилась в дырявые колготы и юбку до пизды натянула! — сказала одна из них, пока Соня стояла около двери подъезда и искала ключи в кофте.        И чего варикозной бабке в цветочном халате так не понравилась короткая юбка и колготки в сеточку? Может просто обида на время, которое не пощадило старушку, а может что ещё. Девушка обернулась на бабку и показала средний палец. Старухи пришли в замешательство, а Соня хлопнула железной дверью. Грохот вернул старушек в сознание и на закрытую дверь полились проклятья и "хоссподи" как междометье.       Соня поднялась на этаж и побрызгалась пробником духов, который нашла на кассе парфюмерного. Она не пыталась замаскировать запах сигарет, ее родителей этим уже не испугать. — Мам, я дома, — ответа не было, наверное мама спала. Да и хорошо, Соня тихонько прошла в свою комнату и закрыла дверь. Филя вылез из под кровати встречать ее. Котик был маленьким, трехцветным с серым ушком, очень ласковый. Соня села рядом с ним и погладила кота. Филя начал тереться о девушку, мяукать и смотреть огромными глазами с просьбой покормить. Соня встала приговаривая: «да подожди ты, принесла я тебе поесть, подожди чу-чуть», она достала из бокового кармана рюкзака корм и выдавила содержимое пакетика в миску у стены.        В телеграме висело несколько чатов с непрочитанными сообщениями. Два из них — с друзьями из разных компаний, они там обсуждали какого-то мальчика и планы на каникулы. Несколько сообщений из телеграм каналов, чаты с подругами и пацанами. Единственный действительно интересующий Соню чат был пустой, ну ладно, подумала она, понимая, что это лишь попытка обмануть себя.       Пока она всем ответила и поговорила с подругой, прошло несколько часов, мать проснулась и позвала на кухню, обедать.        Кухня была совсем маленькая, туда умещался минимум необходимого гарнитура, холодильник, скромный стол максимум на трех человек и пара стульев. Обои выцветшего желтого в полосочку с цветами, на окне тюль, постсоветский базовый набор. Соня села за стол, мать перед ней поставила тарелку с супом в основном из картошки и вермишели. — Как у тебя дела в школе? Что было сегодня на уроках? — стандартные вопросы, которые за десять лет Соня возненавидела. Она много раз говорила о том, что это ее раздражает, но кажется, что это единственная нить на которой держится общение матери и дочери, поэтому обрывать ее не стала. — Да нормально. Русский сегодня был, физика, химия, физру отменили. — Ну, это хорошо, а то в субботу и так много сложного, хотя бы домой пораньше. — скриптовые фразы кончились, а Соня еще не доела. — Я сегодня на ужин буду делать рыбу, по акции взяла кило. Ты будешь с картошкой или овощами? — Не прийду сегодня на ужин. — обычно девушка не предупреждала, когда уходит, она ставила перед фактом, стоя в дверях. Никто особо не интересовался ее местоположением, что было достаточно удобно для всех. — Вернись только до двенадцати. А рыбу я сделаю с картошкой, на обед завтра поешь. — Вернусь, когда получится, не волнуйся за меня. — Да как это не волнуйся? Я даже не спрашиваю, где ты собираешься шляться в потемках. Хоть немного понимания прояви, я тебе родной человек все таки. — конфликт Соне был не нужен, поэтому чтобы не нагнетать обстановку, она поставила тарелку с недоеденным супом в раковину и ушла в комнату.       Опасения матери понять можно было. Хоть они и жили в региональном центре, район был на окраине. Безопасность там страдала, как и вся инфраструктура включая фонари вдоль дороги. Большое количество людей в такой среде все еще живет по неким понятиям, которые иногда даже заменяют уголовный кодекс.       Соня переоделась в джинсы, топ, который прибрала в сэконде и все ту же кофту, а на ногах старые патрули, которые она купила на свою первую зарплату года два назад. Макияж, прическа, украшения, сумка и вот она готова выходить. Выглядела Соня не слишком 'вызывающе', но красиво. Слово 'вызывающе' было в лексиконе у всего поколения 40+ и медленно перекочевывало к их детям. Этим обыденным словом оправдывались избиения, изнасилования, грабежи и убийства. В полицейском участке могли не принять заявления, если посчитают внешний вид вызывающим. Это было в порядке вещей, все это принимали как очередное правило из разряда: не пить в открытую днем на улице, не ругаться матом при детях, не надевать юбку, когда выходишь из дома вечером. Призрачную надежду на безопасность могла дать перцовка в кармане, но скорее она была просто оберегом на крайний случай. Соня положила баллончик в сумку и пошла вышла в тамбур.        Когда Соня выходила в подъезд, в дверях встретила отца, который возвращался с работы. В руках у него был пакет из гипермаркета с молоком, хлебом и гремящими на дне бутылками. — И куда это ты? Время видела? — отец встал, перегородив путь. — Да я к подружке на ночевку, к Лизе, все нормально. — Соня аккуратно проходила вдоль стены, мимо отца. — Ну иди к своей Лизе ночевать, раз своего дома нет. — Я может еще через пару часов домой зайду, дверь не закрывай изнутри, пожалуйста, — она попыталась меньше вдаваться в подробности относительно Лизы и почему она вернется с ночевки домой. Соня просто не хотела ночевать в подъезде или оставаться у Саши. Она вышла из тамбура и начала быстро спускаться по лестнице, чтобы у отца не было времени обдумать все несостыковки и начать расспросы.        Около подъезда стоял грузовик, в который трое крупных мужичков грузили старую дспшную мебель. Возможно это мебель бабки, чья квартира досталась по наследству и внуки делают ремонт, обживаясь в своей коробке. А возможно это молодая семья, не растерявшая амбиции и надежду, сбегает из панельного рая куда-то.        Квартира Саши находилась примерно в 30 минутах быстрой ходьбы от дома Сони. По темноте одной в наушниках было идти даже не страшно, главное не сбавлять темп и не останавливаться. Шла она в основном вдоль освещенных дорог, не сворачивая в закрытые дворы панелек, дорожная плитка под ногами разъезжалась, играл хаски атмосфера невероятная. «Полюби меня за то, за то, что я такой, как ты Говорят, что здесь не место для любви Говорят, сейчас не время для любви Ты не слушай, а люби»        У подъезда она уточнила номер квартиры, поднялась на этаж и перед дверью квартиры побрызгалась духами. Саня жил в новой красивой семнадцатиэтажке с чистым и убранным подъездом. Квартира была просторная, трехкомнатная, поэтому вопрос у кого собираться культурно отдыхать даже не стоял. — О, привет, там уже практически все собрались, ждем только Оксану с Ваней. — Соня про себя удивилась, что Саша сказал про них вместе, но уточнять встречаются они или нет не стала. Удивление вызвал тот факт, что Оксана – это отличница, которая кажется со стороны перфекционисткой, неким эталоном женственности. В то время как Ваня — это раздолбай, который курит, зарабатывает фотографией и еще кучей разных мутных темок. Мог со стороны показаться милым и немного стеснительным, но эта оболочка настолько хрупка и обманчива, что стоит пообщаться с ним пару дней и восприятие человека переворачивается на сто восемьдесят. Он был интересен каждой первой знакомой, да и девушек у Вани было много, но то, что в этой среде окажется Оксана было неожиданно.       Соня разулась и прошла в зал там играла музыка и сидело около восьми человек, расположились они вокруг кофейного столика, хотя сейчас он был скорее блейзерным. Часть стеклянных бутылок эссы и гаража стояла на кухонной столешнице. Судя по соотношению пустых и полных, Соня пришла в момент, когда всем уже свободно и весело, но в туалет блевать не тянет. «Она не спеша греет танцпол Пацы тут и там с ней понеслись Она ловит свист, она ловит пол»       Она взяла лимонный гараж и села на диван рядом с Федей. — Оо, какие люди, Сонс, как дела, че нового? — Да в целом все как раньше, — Соня с Федей виделась исключительно в больших компаниях, и в основном на тусах. Единственное, что она знала о Феде, так это то, что он учится на философском, не стремается пить в подъездах и любит поговорить обо всем и ни о чем одновременно. Не то чтобы Соня ему не доверяла, но и другом не считала, так знакомый, в принципе и причин не доверять не было. — А ну ясно. Короче, я вчера стою и курю около нашего корпуса, ну а там выходит этот хуй ну охранник который и начинает мне че-то загонять. Вообще каждый раз удивляюсь с них, ну вроде взрослый человек, а делать ему нехуй что ли, мне курить запрещает, — рассказывал это он максимально вовлеченно, жестикулируя и размахивая полупустой или полуполной бутылкой, — ну и я ему говорю, что это мой выбор, понимаешь? Типа, все человеческое существование это только путь к смерти, ты ближе или дальше не важно, одна выкуренная сигорета по сути, ничего и не решает, — в зале стало еще душнее, она отошла в другую комнату, сказав, что надо поздороваться с подругой. Есть ли там знакомая или нет, неизвестно, главное не наткнуться на перепихон, хотя еще слишком мало алкоголя в крови, время посидеть одной есть. Ее место занял Ваня, которого Федос как спрут захватил своими щупальцами в разговор и начал новую историю, в которой он — Дартоньян, в остальные, очевидно, пидорасы.       Она зашла в комнату и увидела там Витю. Витя был лучшим другом Саши, с Соней они практически не знакомы, только несколько раз пересекались. Витя сидел на полу с бутылкой и что-то быстро печатал на телефоне, судя по выражению лица что-то серьёзное. — Ой, извините, — Соня быстро закрыла дверь и вышла, она явно была здесь лишней.       За следующей дверью она обнаружила своих подруг, которые сидели на полу, скрестив ноги, и гадали на таро. Она к ним подсела и начались стандартные обсуждения парней: кто кому подходит, кто с кем переспал, кто с кем расстался и тому подобное. Таро помогали понять есть ли будущее у одной из девушек в кругу с тем кудрявым нарком или нет. — Да нахуй тебе этот тюбик, Свет? — Эмоционально спросила Лиза, открывая новую банку. — Полгорода таких ходит, бросай его уже. Оксана закивала, подтверждая слова подруги, и отпила колы из бутылки.       Никто из них не был счастлив в своих отношениях или без. Возможно это российский менталитет, наученный классикой, который говорит, что страдания необходимы для прохождения своего жизненного пути, patior ergo sum. А может быть это хтонь российских регионов проникла слишком глубоко внутрь и не позволяет чувствовать счастья. Даже замужние женщины читают любовные романы, чтобы понять и ощутить фантом этого чувства. Женихи не дарили им цветов, залезая в окно даже первого этажа, не дрались за них, не крали из семьи злых родителей ради лучшей жизни. Максимум романтики в этой стране — это прийти с букетом с соседней клумбы и сказать: «любимая, прости меня долбоёба» после очередной измены или в лучше случае криво написать «я тебя люблю». Именно поэтому удел женщин за тридцать пять петь «одиночество — сволочь», пока их дочери будут плакать под нойза или строчки типа: «но мне поебать, малыш, всё проебать, малыш. дай мне только шанс, и ты увидишь, что я лучший». И чем раньше это понимание приходит, тем меньше боли будет в будущем.       Соня посидела с ними бо́льшую часть вечера, под конец, когда стало уже совсем не выносимо от коллективного горя и разочарования в любви, она ушла на кухню. На кухне в такое время тус как раз были самые душевные разговоры. Там пацаны обсуждали все примерно то же, что и девушки за дверью, но с другим оттенком. «Все не то, девушки не те, никто не любит за душу, только деньги» удивительно, как полярны представления об отношениях у таких близких людей. Но нужно отдать должное, разговоры из обоих лагерей сходятся в мысли о том, что любви не существует. — Ну, короче, любовь — это хуйня, пацаны.        Она пошла на балкон перекурить, слишком неуютно быть в этом пространстве с этими людьми. Вроде все как надо: алкоголь, музыка, компания, но не то. Резкое осознание, что ты не на том месте. Такое часто встречается в России, это чуть ли не страна людей с непрожитыми жизнями. Все потом, все с другими, а потом приходит осознание, которое глушится людьми, алкоголем и наркотиками. А может это общее для всех людей чувство, все таки хорошо там, где нас нет, так?       Парламент с фруктовой кнопкой в кармане, зажигалку всегда можно было найти у пепельницы, это необговариваемое правило. Соня надела кофту и вышла на балкон. Она посмотрела на огромное небо, на котором не было видно ни одной звезды. Слишком глубоко в тернях или просто воздух настолько загрязнен, что Луна — это мутное пятно? Каждый решал для себя сам. Она наконец-то осталась одна, от громкой тусовки ее отделяла стеклянная стена, через которую смутно виднелись образы танцующих, пьющих и смеющихся людей, звуки тоже были приглушены. Неплохая аналогия для ее состояния, но эту мысль она не успела додумать, потому что услышала кашель, оповещающий о присутствии еще кого-то на этих трех квадратных метрах. Прислонившись к стене на полу сидел Витя, он курил и смотрел снизу вверх на Соню, которая была очень удивлена такой компании. Она попыталась уйти, потому что стало неудобно за то, что нарушила чье-то одиночество. — Останься, че ты, — Витя встал и теперь Соня могла видеть его лицо в ствете уличных фонарей. Обычный пацан, ничего особенно примечательного. Густые брови, карие глаза, тонкие губы, волосы под машинку. Но было в нем, что-то притягательное, может взгляд. — А, одолжишь тогда зажигалку?       Он достал из кармана зажигалку и подкурил Соне. — А почему ты здесь сидишь, а не со всеми? — Соня не могла вспомнить, чтобы Витя сегодня хоть с кем-то общался, с другой стороны она практически весь вечер просидела в дальней комнате, поэтому поняла, что ее вопрос может быть не совсем корректным, — Но если что-то личное, модель не отвечать. — Отец в больницу слег.       Повисла неудобная тишина, они стояли и курили, пока из зала доносилась музыка, Кирилл Бледный пел про супермаркет и портвейн. — Просто, я мог остаться сегодня дома, сидеть с ним. Его нашла мама, он видимо выпил больше обычного или паль какую-то. А сейчас уже поздно идти, я провонял спиртом. — Витя стоял облокотившись на подоконник, практически не смотрел на собеседницу. Видимо настало время откровений, или просто Соня оказалась единственным человеком, с кем сейчас это переживание можно разделить. — Я же ушел сегодня, хлопнув дверью, некрасиво получилось. может он за меня переживал. — Да меня сегодня мой только в дверях застал, скорее всего прийду домой, нормально так получу. — Соня говорила это с грустной улыбкой, как будто принимая неизбежность. — Но больница это пиздец, конечно, хорошо, что он доехал. Ему угля скорее всего дадут, желудок промоют, вроде не страшно. — Знаю, не очень из-за того, что я тут, а не с семьёй. Ладно, закрыли тему. — Вот и все, закончился абонимент на открытую душу, он снова закрылся кожурой из похуизма и юмора. — Тебя же Соня зовут? — Да, а ты?.. — вот так и происходит. Знаешь, что у человека болит за душой, а имени, сколько лет и подобное не знаешь. — Витя, из техникума тут рядом.       И так они просидели еще часа два, говорили о любимых местах в городе, музыке и книгах. Несколько раз на балкон пытались выйти люди, но как только видели их, сидящих на полу, уходили курить в форточку на кухне. А они много смеялись. Оказалось, что они росли на одних мультиках и книгах, слушали похожую музыку и смотрели одинаковые шоу на ютубе. Во всем этом разговоре явно чувствовались размеченные границы, которые есть у каждого с таким менталитетом. Можно шутить про все на свете, но серьезно говорить ни о чем. — Че-то уже совсем поздно, тебя проводить до дома? — Как оказалось, живут они в одной стороне, но Витя значительно дальше, поэтому это не больше, чем знак приличия и пацанские понятия. Они уже начали собираться, как вдруг на балкон быстро зашла Катя. – О, Сонь, я тебя обыскалась. Там Лиза перепила, ей чёт плохо, можешь ее до дома проводить? — Соня с Лизой давно дружили, плюс ко всему жили в соседних дворах, поэтому, конечно же, пришли именно к Соне. Она собрала вещи подруги, помогла ей одеться и собралась выходить. — Давай я вас проводу, все равно уже ухожу, да и нам по пути. — Витя взял девушку под одну руку, Соня под другую и так они пошли.       Дорога заняла минут сорок, шли они в тишине, только иногла Лиза бубнила что-то про себя и передивала насчет реакции родителей. Соня зашла в подъезд с подругой, Витя остался внизу выкурить еще одну сигарету. Лиза поправила волосы, одежду, достала из упаковки жевачки две мятные подушечки и разживала, последний этап: духи и макияж. Благо в сумочке были владные салфетки, Соня одолжила флакончик. — Спасибо тебе огромное и этому своему тоже спасибо передай. Давай, увидимся. — И дверь за ней закрылась. Соня спустилась и они пргли теаерь уже к ее подъезду. Настроения не было совсем, поэтому они перекинулись парой фраз относительно недостаточного количества фонарей и планами на завтра. — Ну все, спасибо, что с Лизой помог и за то, что проводил, правда приятно. — Да мне все равно в эту сторону, ладно тебе. — На прощание они обнялись и за спиной Сони захлопнулась тяжелая дверь.