Сбитый Сокол

Свет. Я увидел свет. Сразу же за ним последовали шаги целой толпы, которая зашла ко мне в камеру. Это был свет факела, который держал в руке Жюдо. Целый год пред моими глазами был либо мастер-по-насилию, либо сменявшие друг друга образы. Темные улицы Мидленда, усеянные бедными лавками и барами, над которыми, где-то в небесах, возвышался величественный замок. Тот самый замок, который я хотел заполучить с детства. До него было совсем рукой подать, но я упал и покатился вниз, по дороге, вымощенной телами всех, кто погиб ради моей цели. Среди них много кто был, но в последнее время я забывал лица. Лишь одно лицо я помнил. Оно светилось ярче солнца, затмевая собой замок, который теперь казался лишь маленькой мечтой. В какой-то момент он, мой лучший друг, мой злейший враг, и, как ни странно, первый управлявший мной человек, стал всем, чего я жаждал. Я получил его, но совсем забыл, что он может владеть мной больше, чем я им. С тех пор, как он ушел, моя жизнь начала рушиться. Но я не могу винить его, это мой просчет. Гатс… Я не могу поверить, что чуть ли не из могилы меня достаёт Отряд Сокола. Мой Отряд Сокола, который больше не принадлежал мне. Они достают меня из могилы, чтобы я вновь его возглавил… Я почти ничего не видел, потому что свет ослеплял меня после столького времени горькой тьмы. Я лишь почувствовал, как он подошел первым из всех. Поднял мое костлявое, измученное тело, от которого уже и толку не было. Сквозь боль, что все его пронзала, я положил руку на его плечо, а вторую на его металлический протез. Он снял шлем с моей головы, посмотрев мне в глаза, и снова надел его, скрывая меня от сжигающих любопытством глаз. Хозяин что-то выкрикнул, показывая Гатсу мой отрезанный язык, на что тот бережно передал меня в руки Жюдо, протаранил деревянную стену, протыкая насквозь огромным мечом и крича что-то вслед хозяину тюрьмы. Мне было бесконечно жаль, что Отряду пришлось увидеть меня таким. Бесконечно жаль, что я оставил их. Бесконечно жаль, что я ошибся. Меня сгубили потраченные нервы. Ах, если бы ты был рядом… И вот мы уже в лагере. Отряд сидит у костра, грея руки. Лишь он стоит в стороне. Я произнес тихое «мм», которого было достаточно, чтобы он меня услышал. Он сел на корточки рядом с моей кроватью. — интересно, что бы ты сказал, если бы мог? Тогда я показал рукой движение, изображавшее письмо. Он со смешком ударил себя по голове и взял с тумбы листок и перо. Чернила немного растекались, капая на мои бинты. Я все так же лежал в шлеме, а Гатс заботился о том, чтобы Каска не видела моего лица, хотя бы ближайшую неделю. Я долго думал, что мог бы написать, пока чернила продолжали меня пачкать, но все, что приходило мне в голову — его образ. На секунду я выглянул из-за листка, посмотрев в его честные глаза. Было тяжело поверить, что вот он — тот самый человек, которого я видел год, не видя его. Тогда я трясущимися руками, совсем не думая, написал: Я люблю тебя, Гатс.