Моветон

      Плохая идея была болеть.       Ещё хуже идея была соглашаться на спонтанное желание Чонвона себя навестить, но включать заднюю было уже слишком поздно. Тем более Ян умеет быть настойчивым. Или Пак Джей умеет быть слишком мягким, когда дело касается Чонвона. Короче... замкнутый круг. Туда-сюда.       — Джей-хён, я уже в аптеке, что тебе купить? — любезно интересуется младший, позвонив ему по телефону.       А Джей-хён что? Только бьёт себя по лбу, потому что запретите младшему быть таким милым. Иначе его мужицкое закалённое сердце не выдержит.       — Чонвон, мне приятна твоя забота, но на дворе 2023 год.       — И что это значит? — бормочет Чонвон в динамике телефона. — Что заботиться о тебе надо было раньше, пока не изобрели лекарства? Прикладывать подорожник?       — Нет, — смеётся Джей. — Это значит, что я воспользовался доставкой. Но ты вполне можешь поцеловать меня там, где болит.       — А что у тебя болит?       — Моё сердце, — жалобно тянет Джей, от чего младший смеётся.       — Ага, до встречи!       Ну вот, напроситься на поцелуй не получилось. Джей снова растягивается на диване в гостиной, вытягивая ноги, невольно отмечая, как все мышцы ноют, а собственное тело будто весит в несколько раз больше, чем обычно.       Если после очевидного флирта в свою сторону, Чонвон всё равно продолжает направляться к дому Джея, значит ли это, что ему позволено так делать?       И всё же. Плохая идея была болеть. Как минимум, потому что Джей весь из себя такой крепкий мужик и хочет для Чонвона выглядеть сильным, решительным, смелым, и это он должен заботиться о младшем, а никак не наоборот. Зачем ему эта жалкая, растянутая на диване размазня, умирающая от головной боли и ноющих мышц? Это же не парень, а сплошное разочарование. Надо срочно брать себя в руки.       Взять себя в руки он не успевает, потому что на телефон приходит сообщение с просьбой пустить внутрь, и Джей поднимается с дивана, чтобы открыть входную дверь. Так и встречает Чонвона в растянутой домашней футболке и серых спортивных штанах, будто только что проснулся. Младший, как только оказывается на территории чужой квартиры, сразу тянет руку ко лбу её хозяина, проверяя температуру. Держит её на лбу Джея некоторое время, хмурится, в отличие от старшего, потому что руки у Чонвона прохладные, и это ощущается очень приятно на контрасте с его температурой.       — Как себя чувствуешь?       — Нормально.       Ян почему-то хмурится ещё сильнее. Да куда ещё-то?       — Ты измерял температуру? — заботливо интересуется Чонвон, проходя дальше в квартиру.       Джей хвостиком плетётся за ним.       — Не-а, у меня нет градусника.       — Как ты живёшь без градусника? — резко оборачивается младший, оказываясь лицом к лицу с Паком.       — Я редко болею, — жмёт непринуждённо плечами Джей. — Зачем он мне?       — А как проверять температуру? — резонно спрашивает младший.       — Можно поцеловать в лоб, знаешь, губы очень чувствительны к повышенным температурам...       — И как ты сам себя целуешь в лоб? — закатывает глаза Чонвон в ответ на странный способ измерений.       — Поэтому здесь есть ты!       Младший, услышав ответ, шутливо замахивается на Джея, но в итоге не бьёт, а лишь угрожает кулаком, какой толк этого больного бить?       Джей шмыгает носом и уходит в зону кухни, чтобы развести очередной чудо-порошок с огромным количеством витаминов, который, исходя из рекламы, поставит на ноги любого болеющего за пару дней. Чонвон ходит за ним следом, видимо, чтобы отследить ответственный подход старшего к собственному выздоровлению. Честно говоря, Джей производит впечатление типичного человека, снисходительно относящегося к собственному здоровью. Да у него даже градусника дома нет! Разве можно так жить в принципе?       — Ты голоден? Давай закажем поесть, — предлагает Джей, расправившись с разведением лекарства.       — Это я должен заботиться о тебе, а не наоборот, — морщится Чонвон.       — Да какая разница? Видишь же, со мной всё нормально, я стою на ногах, не умираю, в обморок не падаю.       — То есть, — парирует Ян, скрестив руки на груди, — ты дашь о себе позаботиться, когда только при смерти окажешься?       Джей жмёт плечами. Для Чонвона это значит что-то типа "посмотрим, как оно будет", на самом же деле переводится скорее, как "да кто тебе даст меня увидеть в таком состоянии?". И в этом весь Джей, который никогда и ни за что не захочет показаться слабым. Потому что таким научили его быть жизненные обстоятельства, его детство и подростковый период, где он был предоставлен сам себе большую часть времени, строгая дисциплина, необходимость быть идеальным, чтобы заслужить внимание родителей, которые и без него всегда слишком заняты. Джей их понимает. Быть взрослыми людьми, с их количеством ответственности на работе, постоянно в командировках, очень тяжело. И он просто не хочет доставлять лишних проблем или неудобств.       — Джей-хён, перестань сопротивляться, — строго просит его Чонвон.       Пак молчит.       — Знаешь, Джей-хён, — продолжает строго говорить младший, — ты только кажешься общительным и открытым, но на деле ты только и делаешь, что возводишь между собой и близкими людьми стены.       Джей зарывается рукой в свои волосы, убирает их назад, чтобы в глаза не лезли, но те всё равно непослушно торчат во все стороны, мешаются. Он тупит взгляд. А что ему ответить? На кой хер ты появился в моей жизни, такой весь из себя проницательный, Ян Чонвон? Кто позволил тебе видеть так легко и просто то, что прячется от остальных глаз с особым усердием? Кто позволил копаться в душе и с поразительной лёгкостью пробираться в её самые тёмные уголки? А что, если это именно те причины, которые заставляют Джея смотреть на Чонвона... по-особенному? А что, если это именно то, чего ему не хватало? Не бояться показаться слабым, не бояться показаться глупым, не бояться в принципе оказаться неидеальным? Может ли он быть таким с Чонвоном? Или он тоже разобьёт все его ожидания на маленькие кусочки?       — Всё не так плохо вообще-то, — отмахивается от его высказываний Джей.       — Просто не сопротивляйся, Джей-хён, — подходит к нему ближе младший, заставляя отвлечься от приложения доставки еды и посмотреть себе в глаза, — когда другие люди хотят о тебе позаботиться. Позволь им это сделать. Тем более мы же друзья, поэтому доверь хотя бы выбор еды своему другу!       И, пока Пак пытается принять истины, которыми оперирует младший, тот виртуозно выхватывает телефон из его рук и сам принимается листать меню.       Строит стены?       Ну да. Он именно этим и занимается чаще всего, особенно после... случившегося. Возводит собственные стены, чтобы его жалкие внутренности не оказались задетыми случайными словами, надеждами, нотациями или советами. Он занимается этим саморазрушением, хоть и сам искренне ненавидит дистанцию, которую сам же и устанавливает. Сложно это объяснить, но ему самому противно от своих действий, самому стрёмно от того, что никого к себе настоящему близко подпускать не хочет, он искренне ненавидит эту свою сторону личности, но ничего не может с ней поделать. Это замкнутый круг.       Так какого хрена... Чонвону вообще эти правила не писаны? Какого хрена он с такой лёгкостью через его броню пробирается, селится в его сердце на бесплатной основе? Да ещё и так, что Джей сам его и подкармливает завтраками, обедами и ужинами?       Он садится рядом с Чонвоном на диван, куда тот забрался вместе с ногами, изучая меню доставки, смотрит на задумчивый профиль младшего и улыбается. Кажется, такому человеку, как Чонвон, можно довериться. Может, ему стоит попробовать?       Младший, наконец, замечает чужой взгляд и смотрит в ответ, пристально, улыбаясь, демонстрируя свои очаровательные ямочки. Чонвон и правда становится похожим на милого котёнка, когда искренне, вот так, улыбается. Сердце Джея наполняется безграничной радостью, когда Ян рядом с ним вот такой. Он не может сам себе объяснить, почему ему настолько радостно самому, когда только он может видеть этот взгляд Чонвона, эти ямочки, эту искренность, эту улыбку, когда может не делить это ни с кем другим, ни с его друзьями, ни с собственными. Это всё — только для него одного. И ему не много. Ему хочется ещё больше. Ему хочется, чтобы Чонвон делился с ним всем: и счастливыми моментами, и горестными, мог чувствовать себя с ним комфортно, будто он дома, будто может поделиться всем, что только есть в его голове. Джей примет всё: и хорошее, и плохое, потому что это Чонвон. Потому что он бесит его периодически, раздражает своей прямолинейностью, привычкой всё делать самостоятельно, брать на себя слишком много. Но Джей примет и это. Потому что... блять. Да он же увяз в нём по уши.

Тем более мы же друзья...

      Как часто ты смотришь на своих друзей вот так, Ян Чонвон? Как часто ты смотришь на своих друзей вот так, глаза в глаза, не мимолётные несколько секунд, а минимум пол минуты? Как часто ты смотришь кому-то в глаза вот так, улыбаясь? Как часто ты заставляешь кого-то чувствовать себя особенным? Разве можно так играть, будучи друзьями?

Тем более мы же друзья.

      Но если Джей не хочет быть другом?       — Ты чего залип? — возвращает его в реальность Чонвон. — Я говорю, давай посмотрим что-нибудь, раз ты не хочешь спать или лежать, как положено всем больным.       Джей кивает, передавая пульт от телевизора младшему, который за все случаи их совместного времяпрепровождения уже прекрасно освоился в чужой квартире и чувствует себя как дома. Джей ведь соврёт, если скажет, что это его напрягает, потому что ему это, чёрт возьми, даже нравится. Они будто делят совместный быт. И блять.       Ему просто стоит перестать об этом думать, ведь они друзья.       Но не каждого друга хочется поцеловать. Да он даже думать не хочет о чём-то подобном в сторону Сонхуна, Хисына или Ники.       Младший останавливает свой выбор на каком-то сериале, который давно хотел посмотреть, но Пак под действием своих антипростудных лекарств быстро проваливается в сон, пристроив голову на чужом костлявом плече. Последнее, что он чувствует перед тем, как провалиться в сон окончательно, как длинные пальцы Чонвона перебирают пряди его волос. Хотел бы он, чтобы это продолжалось бесконечно.

***

      Стоит Пак Сонхуну запостить какое-нибудь своё фото в социальные сети, и Шим Джейка настигает сердечный приступ. Нет, серьёзно, за что его уродили таким красивым? Это вообще допустимо? Куда смотрела небесная канцелярия или кто там наверху заведует распределением черт лица, почему всё самое лучшее досталось Пак Сонхуну? Почему теперь Шим Джейк обязан умирать каждый раз, когда его видит?       Фото — как фото, ничего необычного. Просто Сонхун в пастельно розовой рубашке и коричневых брюках позирует со стаканчиком кофе, даже не смотря прямо в камеру телефона, но как же он хорош! Слишком. Джейк горестно вздыхает, делает глоток своего собственного уже остывшего американо и открывает мессенджер.

jakkke，20:00 эй, Сонхун поженимся? варианты ответа: 1. да 2. да, с удовольствием

prksnghn, 20:02 нет

jakkke，20:02 пидора ответ

prksnghn, 20:02 как раз наоборот

jakkke，20:02 твой язык был у меня во рту поздно давать заднюю

prksnghn, 20:03 я тебе ничего не дам

jakkke，20:03 жаль кстати зачем пишу

prksnghn, 20:03 я тоже не знаю

jakkke，20:03 Джей с Чонвоном там играют в пациента и врача Сону ищет путь к сердцу Ники через его желудок а мы чем хуже?

prksnghn, 20:05 есть ещё Хисын-хён я с ним останусь

jakkke，20:05 с ним? он только что запостил фото из клуба

prksnghn, 20:05 а вдруг я с ним тусуюсь

jakkke，20:05 тогда я президент США

prksnghn, 20:06 ну вот видишь, нам не по пути, я патриот

jakkke，20:06 пиши адрес клуба

prksnghn, 20:06 зачем это?

jakkke，20:06 очень захотелось потанцевать с одним красавчиком-брюнетом или ты всё-таки не в клубе?

prksnghn, 20:07 нет, я там!

jakkke，20:07 класс, Хисын-хён как раз отметил геолокацию в посте. до встречи ;)

      Если Шим Джейк думает, что Сонхун запаникует из-за какой-то там угрозы приехать в клуб и убедиться в том, что его там нет, то да. Он паникует. Потому что... блять. Он не хочет, чтобы этот напыщенный идиот думал, что читает Пака как открытую книгу! Потому что нет! Это не так. И он в этом убедится!       Он в этом обязательно убедится, — думает Сонхун, выуживая из своего большого гардероба серую рубашку и чёрные брюки, потому что да, он прямо сейчас поедет к Хисыну. Хорошо, что у того благодаря связям своей старшей сестры, есть пропуск для себя и своих друзей в несколько заведений только для совершеннолетних. Хисын-хён звал его в этот клуб и раньше, но Сонхун, в отличие от Джея, не поклонник приобретения подобного опыта. Ему не нравятся шумные места, громкая музыка, дым от электронных сигарет, от запаха которого хочется вывернуть лёгкие наизнанку, он даже алкоголь никогда не пробовал! И взрослые знакомые Хисына ему тоже не слишком-то и нравятся.       Кажется, своим внезапным желанием приехать поразвлечься он пугает и самого Ли, который обеспокоенно закидывает его входящими сообщениями из типажа "что случилось??", "ты реально приедешь?", "хорошо, я встречу тебя у входа, только оденься не как старшеклассник".       И что-то Сонхун даже упускает из виду тот факт, что Джейк — тоже школьник. Или у него тоже есть связи и взрослые друзья, которые за него могут замолвить словечко на входе?       — Сонхун! Иди сюда, — подзывает его к себе Хисын, отлавливая его в толпе тусовщиков, двигающихся по улице.       Как только они без проблем оказываются внутри клуба, Ли проводит младшего к своему столику и знакомит его со своей компанией. Сонхун неловко улыбается, кивает и представляется. Девушки заметно приободряются, увидев в компании нового красавчика. Одна даже пытается познакомиться с ним поближе, но, очевидно, её парень не слишком рад этому факту, поэтому смотрит на Пака озлобленно, немного насупившись.       — Раз уж ты решил развлечься, тебе надо выпить, — говорит как раз этот недружелюбно настроенный парень.       Хисын пытается остановить его руку, протягивающую шот с чем-то цветным и явно высокоградусным, но Сонхун успевает перехватить рюмку быстрее.       — Я же хочу хорошо провести время, хён, можно немного и выпить, — обращается он к Ли, и тот, немного подумав, согласно кивает.       — Только немного, — просит тот, — не уверен, что хочу с тобой нянчиться, когда тебе захочется проблеваться.       — Всё под контролем, — показывает ему большой палец Сонхун свободной рукой.       Ага, как же.       Первой ошибкой было думать, если опьянение не настигает тебя сразу же, то оно не настигнет и позднее. Сонхун, не чувствуя ни капли алкоголя в собственном организме, выпивает залпом ещё несколько шотов, а затем заказывает коктейль, который по вкусу скорее напоминает адскую смесь из водки с приторным энергетиком. И потом Сонхуна накрывает. jakkke，21:28 ты где? я приехал jakkke，21:34 эй, Сонхун

prksnghn, 21:35 бля ну нахея ты приехал отдичнр же веселдись

jakkke，21:35 ага, понял откуда Вас забирать, Ваше Величество?

prksnghn, 21:36 не надо меня забирвть!!!!!

      Видимо, сообщения мало действуют на Джейка, потому что он оказывается перед носом Сонхуна (а точнее перед его подбородком, потому что разница в росте имеет место быть между ними) уже через несколько минут. Как он его только находит? У него встроенный навигатор, настроенный на местоположение Сонхуна или что? В клубе ведь дохрена людей, но он даже так умудряется не сбиться с пути к своей цели. Пак разглядывает стоящего перед собой брюнета в чёрном костюме, отмечает его убранные назад тёмные волосы, открывающие лоб, надо же, и почему он никогда не делал такую укладку раньше? А он всегда выглядел так... невыносимо горячо? Или всё дело в укладке, которая делает его лицо ещё более мужественным, а скулы ещё более выразительными? Джейк закусывает губу, и, чёрт возьми, Сонхуну хочется тоже её укусить. В конце концов, он ведь уже делал это, поэтому прекрасно помнит, как это может ощущаться.       Ощущаться хорошо и правильно, когда он её прикусывает в поцелуе.       — Ну, привет, — здоровается Шим первым.       — Привет, — мямлит ему в ответ Сонхун, он уверен, что из-за громкой музыки его даже не слышно, но, кажется, брюнет напротив умеет читать по губам, потому что его рот кривится в усмешке.       Он подходит ещё ближе, настолько, что между ними остаются жалкие сантиметров сорок, настолько, что Пак может чувствовать аромат его парфюма. Кажется, он пьянит даже сильнее адских коктейлей.       — Ты тут один? Где Ли Хисын?       — Где-то тут.       — Поехали, я довезу тебя до дома, — предлагает ему Джейк. — Тебе уже явно хватит приключений на этот вечер.       А его глаза всегда были такими тёмными и завораживающими? Словно смотришь в глаза какому-то демону, просто не получается увести взгляд, сколько не пытаешься. Сонхун проваливает попытки одну за одной. Или это говорит в нём алкоголь, отключивший разум напрочь? Или он просто глупый трус, когда действует на трезвую голову?       — Я не хочу домой, — качает головой Пак, невольно сокращая между ними расстояние ещё сильнее.       Словно чтобы в любой момент иметь возможность обхватить талию Джеюна своими руками.       — А что ты хочешь? — провокационно интересуется у него Шим, улыбаясь.       Он задаёт вопрос не слишком громко, скорее на ухо только Сонхуну, чтобы никто из посторонних случайно не мог услышать их разговор. Будто бы их поведение не выглядит со стороны вызывающе интимно, ага, как же. Он чуть ли не касается губами чужой мочки уха, пока задаёт грёбаный вопрос. Чёртов провокатор. Сонхун уверен, что Джейк самый настоящий Дьявол или кто-то из его шайки, потому что, блять, ведётся. Даже не пытается оказать сопротивление.       Он не видит, что в метре от них стоит охреневший Ли Хисын, который прекрасно слышит о намерениях Шима увезти его друга из клуба. Просто Ли Хисын максимально тактичный и прошаренный, он первым делом достаёт телефон и советуется с Джеем, можно ли проблематичного Сонхуна с приятелем Чонвона куда-то отпускать, на ночь глядя. Тот даёт добро, мол, всё нормально, Шим Джейк парень проверенный, ерунды творить не будет. И вот Ли уже думает смириться и сдать своего опьяневшего подопечного в чужие цепкие лапы, как, блять, эти двое просто начинают целоваться посреди клуба!       Хисын бьёт себя ладонью по лбу, моргает пару раз в надежде, что дурацкое наваждение исчезнет, даже считает внутри себя до пяти, чтобы вернуть контакт с реальностью, но нет. Эти двое всё ещё продолжают страстно целоваться в метре от него.       Блять. Вот и приехали.       Руки Сонхуна сжимают, наконец, чужую талию. Ткань пиджака ощущается неприятно, хочется избавиться от него поскорее, чтобы почувствовать под своими ладонями разгорячённую кожу парня, но даже под пеленой своего алкогольного опьянения Пак понимает, что делать здесь что-то подобное — большая глупость. По крайней мере потому, что Сонхун очень ревнивый, и он не хочет, чтобы с его руками на пояснице Джеюна были ещё десятки чьих-то прилипших взглядов. Он буквально вжимает Шима в себя, забирает его воздух, кусает, наконец, его нижнюю губу, пытается утолить свой накопившийся голод. Но, как говорится, аппетит рождается во время еды, поэтому ему хочется ещё больше, ещё быстрее и ещё ближе.       Джейк отстраняется первым, тяжело дышит, водит по оголённым предплечьям Сонхуна только ему ведомые узоры, говорит:       — Давай всё же я довезу тебя до дома.       Сонхун, всё ещё загипнотизированный темнотой глаз Джейка, спокойно отвечает:       — Давай, только не ко мне.