Разве так можно с "Богом"?!

Крики, мольбы, слёзы, ненависть, отчаяние, смерть — всё это постоянно его окружало. Он уже, наверное, потерял всякую надежду и не понапрасну, ведь теперь у него отныне мертва искра. Более не будет возможности, больше не будет даже малой вероятности, что его беспомощное и никому не нужное тело кому-то понадобится. Всё закончилось. Более не будет тех ужасающих до глубинны души криков о помощи и мольб, что никогда не будут услышаны; слёзы не смогут спуститься по щекам, иссушая душу до последних жалких, как они сами, капель; отчаяние не заполнит пустоту в груди, как и ненависть, бурлящая только в самом начале, постоянно понижая градус за ненадобностью в беспомощной и беспрекословно ничтожной жизни, что через неприлично короткий промежуток времени заберёт Смерть. Будет это смерть пыткой или спасением? Неясно. Покажет только время бренного тела, запропастившегося в пучине собственной ничтожности. Он… Эбардо. Что же делать, когда ты наконец-то выбрался из ужаса всей своей жизни, наконец-то обрёл свободу, но теперь… Он в другом кошмаре. Его белки глаз пожелтели, а искра — самая важная часть любого мироходца — погасла. Отныне он изгой, погасший, никому ненужный и несдавшийся мусор, к которому противно не то что прикасаться, а проходить поблизости. Ты неудачник

Бесполезный мусор

Хотел поработить вселенную?

Этот неудачник?

Ха-ха-ха, какой наивный идиот!

      Да-да, идиот!

Идиот!

Кто с такой силой вообще мог додуматься до могущества?             Мусор!

Никчёмный погасший!

      Ха-ха-ха!

Ха-ха-ха!      

      — Заткнитесь-заткнитесь-заткнитесь! — только и бормотал, прикрикивая, шатен, зрачки которого злобно смотрели в пустоту, — Я отомщу этой карге, смогу это сделать даже сейчас! — схватившись за голову, смотрели в землю, метаясь взглядом от одной травы до другой. Еле как поднявшись на трясущихся ногах, парень последовал к вратам Поэны — невозможный город, что единственный был на всё Междумирье и был последним «спасением» для дасков — но передумав на полпути, он отправился в противоположную сторону и по пути в никуда узрел вход в пещеру, куда сразу же отправился. Пещера была небольшая, но получше обычных «домов» дасков, заполонивших половину Поэны. Этих «неудачников» используют как расходный материал, словно они скот, которым можно только накормиться, а все несъедобные останки забросить куда-то подальше, для более детального рассмотрения природой и поедания с расщеплением. Устроив себе какую-никакую постель, на неё улеглись и даже не заметили, как уснули, полностью утопая в собственных неосознанных соплях и слезах, чуть ли не задыхаясь под их наплывом.

***

Следующее утро не было более радостным и счастливым, и первое, что услышал Эбардо после насильственного пробуждение, — это недовольные возгласы контрабандистов и их невнятные попытки разобраться, кем является этот проходимец. Долго не думав, парень берёт спрятанный под подушкой заострённый камень и одним быстрым и резким движением вскрывает глотки незваных гостей, пачкаясь в их крови, что мощными пульсациями лишала мироходцев последних мыслей и надежд на жизнь. Зелёные налитые кровью, ненавистью и слезами глаза распухли, и сквозь них было трудно видеть. Они пылали, а слабость в теле дала о себе знать, и тело вслед за её жертвами упало на холодный пол, полностью залитый яркой и насыщенной ало-багровой жидкостью, согревая так стремительно уходящее сознание.

***

В этот раз пробуждение было не таким лёгким, и, вставая, парень видит и чувствует неприятную засушливость на лице, немного приклеившееся к каменной поверхности. Тела ещё не начали распад, а запаха пока не было обнаружено. Хотя Эбардо мог просто к нему привыкнуть и уже не чувствовать неминуемой затхлости и железного запаха и вкуса. Немного крови всё же оказалось во рту, а ресницы глаз слиплись от засохшей жидкость, что приносило боль и так намучившимся глазам. Однако один из них можно было открыть — он не был полностью залит уже давно не вязкой субстанцией — и на недолгое время погасший отправляется на поиск какого-нибудь источника воды, чтобы не только помыться, но и утолить сухость во рту и, возможно, сонливость со слабостью.

***

Спустя долгие часы хождения в полуслепом состоянии и так еле передвигающийся мирох… человек добирается до пункта назначения, на радостях случайно цепляясь за корень дерева и падая прямиком в воду. Пощипывать начали уже давно несвежие, но ни до конца закрывшиеся раны, а дышать стало проблематично. Попытки были не предприняты, а обезвоживание и голод говорили сами за себя, но вспомнив о «плане мести», взяли последние силы в кулак и выбрались на поверхность суши, едва цепляясь. Откашляв небольшое количество воды, забравшейся вовнутрь, открыл размокшие ресницы Эбардо и не мог уже выбраться из воды, беспомощно бултыхая ногами в ледяной жидкости, зачерпывая трясущимися руками немного и отпивая для восполнения хоть каких-то сил. Увидев совсем рядом с собой труп наблюдателя, что был без шкуры, парень, полностью позабыв о своей гордости, обрадовался. И, высвобождая только-только накопившуюся волю к жизни, он приподнимается, хватает тушу и жадно впивается в кусок несвежего мяса, даже не собираясь беспокоиться хоть о каком-нибудь приготовлении и избавлении от вредных компонентов, лишающих многих здоровой жизни. Наевшись до отвала, так и клонило в сон, но поддаваться нельзя, только не сейчас, когда ты как беспомощная овечка лежишь без сил на растерзание тысячами животных. Не сейчас… Нельзя… Ну, может, немного…

***

Проснулся тот, на удивление, не скоро, кажется, прошло более двух дней, так как труп рядом практически полностью разложился, а запах, по видимому, и разбудил уже изголодавшийся разум и тело. Всё же было очень странно, что ни один из живых обитателей этого леса да и людей не обратили внимание на Эбардо, что походил на труп: вся одежда разорвана и в грязи с кровью; из ран не сочила кровь, но запах тухлого мяса и гниения долго от него не отмоется, и отвертится ли тот вообще? Понимая всю свою убогость, что он даже взял чужую добычу и в наглую её съел, не помыв, не пожарив.       — Где же мои манеры? — хриплым то ли от долгого сна, то ли от недавнего пробуждения, то ли от слабости шипит шатен, садясь в позе лотоса и смотря вдаль. Туда, куда ему и идёт дорога. Спустя ещё полчаса он находит свою пещеру, что находилась, на удивление, не так уж и далеко, хотя идя к водоёму, казалось, что проходила вечность за вечностью. Трупы в пещеры не были похожи сами на себя: от именования «контрабандист» остались лишь личные вещи, куртка и значок, да и мироходцами эти тела и язык не повернётся назвать. Груда костей да и только. Отвернувшись от очередных игрушек, смотрят на свою нетронутую «постель», забираясь на неё и вновь попадая в царство Морфея, надеясь пробыть там всего-навсего вечность.

***

Прошло… несколько дней? Часов? Месяцев? А может и вовсе лет. Эбардо не знает и просто, сидя на кровати в позе эмбриона, смотрит на свои колени, «наслаждаясь» своей бесполезностью. И в очередной раз далеко не скоро выйдя из этого состояния, он идёт к озеру… Или реке. Водоёму. Его встречают несколько наблюдателей, тоже не против попить водицы, чтобы можно было наполнить своё исхудалое брюхо. Однако, учуяв добычу, те повернулись. Парень вёл себя тихо, но запах плоти на себе никто не отменял, и несколько зверей накинулись на исхудавшее, потрёпанное жизнью тело, пытаясь его убить, на что получили моментальный ответ, и их головы полетели противоположно их собратьям, чтобы этими шлаками не загрязнить «святой источник». Оставшиеся существа ни капле не испугались и умиротворённо продолжали похлёбывать воду, что точно не ожидал человек. И, выбившись из сил от обычной атаки, тот падает на живот, чуть ударяясь головой, из-за чего мир мутнеет, а из желудка, по ощущениям, хочет выбраться всё содержимое. Что происходит дальше — не пожелаешь даже самому главному и страшному по количеству совершённых преступлений злодею: один из наблюдателей подходит сзади к обессиленному телу, самостоятельно доводившее себя до такого плачевного состояния, и принимает его за идеальный объект для самоудовлетворения. Некоторая оставшаяся ткань мешала ему, так что была принята попытка избавится от неё, разорвав клыками, что благополучно выходит, и вовнутрь даска проходит огромный член, разорвавший всё. Капли слёз моментально скопились в уголках глаз и также быстро вышли из них, стремительным потоком падая на холодную землю, а немой крик от ослабевших за столь большой промежуток времени бездействия голосовых связок пульсацией отдаёт в мозг, вырывая невыносимую головную боль. В висках от неё била кровь, будто пытаясь выбраться из вен и артерий, заполнив всю поляну кровью, как и лопнувшие от сильной нагрузки капилляры в глазах, и их жёлтый цвет обретает красный оттенок. Из порванного ануса вытекает струйка алой жидкости, а после она становится лишь толще из-за непрекращающихся толчков, что от длины и ширины члена невыносимы, и разум потихоньку потухает, стараясь отвести своего обладателя от всех чувств, ощущений и мыслей, погружаясь во тьму. И только чернота погружает голову в себя, как резкий удар по позвоночнику не даёт отключится, и от болевого шока рот открывается и так же быстро закрывается, отключая все остатки сил тела, полностью расслабляясь и отдавая себя на растерзание ненасытного зверя. Толчки были быстрыми, рваными, неаккуратными и убийственными. При каждом новом слышался и чувствовался хруст. Было ощущение, будто в позвоночник по всей длине в каждый позвонок вставили минимум пару иголок и елозили ими туда-сюда и по кругу, превращая всю длину в одно огромно месиво, забирая жизненную энергию всё быстрее и стремительнее, буквально пропорционально нарастающим движениям члена. И что же? Так он здесь и умрёт? Главный нарушитель спокойствия, унёсший за собой тысячи жизней, уничтожившей сотни миров, забравший по настоящему хороших людей и их время? Да, Эбардо сотворил много дерьма, и он заслуживает потери искры… Заслуживает такой никчёмной жизни и смерти. А именно он хотел поставить перед собой раком весь мир, всю мультевселенную… Всё, что можно и нельзя. Ведь он был монстром, что заслуживает всего, что только можно сделать с телом. Он хуже той же создательницы башни — Фарагонды. Точно, Фарагонда! Эбардо так ей и не отомстил! Надо жить!.. Хотя… не легче ли стать… обычным трупом?..