Хозяева чужих судеб

Зачем ты закинулся? Скоро ты будешь с друзьями. Придёт время, Когда все встретят одну и ту же судьбу. Думаю, я умру в одиночестве, Сидя в своей комнате. Прошло пару недель. Дмитрий готовил папки с лекциями для каждого класса, пил ванильный капучино. Когда сумка со всем нужным лежала у двери, а до выхода оставалось пятнадцать минут, мужчина прошёл на лоджию пятнадцатого этажа. Он закурил, когда расстался со своей первой девушкой ещё в подростковом возрасте. Пытался бросить ради новой девушки, которой сделал предложение руки и сердца. После согласия выяснилось, что она долгое время изменяла с лучшим другом детства Дмитрия, и он продолжил курить. Самое смешное, что Дима поклялся себе не влюбляться, но стоя на лоджии многоэтажной новостройки, стряхивая пепел от тлеющего Мальборо, он думал о ней - Дине, ученице школы Довн Хаус. Он бы с радостью скинул перед ней давящий деловой костюм, что так ненавистно сидел на высоком стройном теле. Показал бы свою настоящую личность, а не маску учителя. За окном общежитий и школы щебетали птицы, малооблачная солнечная погода давала надежду на тёплый день и хороший день. Сальвия закончила зашивать свой бюстгальтер и вздохнула. Она не призналась, что прочитала дневник. Но совесть грызла её за такой проступок. «А ты пребывай в том, чему научен и что тебе вверено.» (2Тим.3:14) – Писание вонзалось мечами в голову Сальвии. Ей не доверяли дневник. Она взяла сама, и она раскается. Как только подруга проснётся... В накуренных снах, где тульповодка накурилась и нанюхалась, Арне плавал как часть сознания. Нельзя терять контроль, потому что в реальности именно он единственный, кто сдерживал хозяйку от греха. Хуже катаклизмов, грустных песен, разорванных сердец, - вещества. Они сломали каждого, хотя бы чуть-чуть жадно надкусили частицу сознания. Дина накуривалась вновь и вновь, ведь Арне не был психотерапевтом или кем-то таким, чтобы излечить её травмы, а исключительно посредником между девушкой и более-менее стабильным состоянием. Глаза Дины невольно открылись, и она подскочила с мягкой кровати: – Нет! Я не бу!... – Дина окончательно вернулась в реальный мир. – Привет. Ты чуть не проспала. – Сальвия невольно отвела виноватый взгляд. – Сальвия? Что с тобой? – Ох... – Виновница глубоко вздохнула и продолжила, – я прочитала твой личный дневник. Прости! Я понимаю, что это неправильно! Я ведь знаю больше остальных, ты не хотела!.. Дмитрий... Он мне тоже нравится. Как и большинству старшеклассниц. Он такой, такой, знаешь... Очаровательный. А твоя тульпа, то есть Арне, он ведь продолжает помогать тебе в самые трудные времена, как бы эгоистично и не по воле Божьей ты ни поступала... И твои чистосердечные раскаяния, эмоции, которые я не чувствовала от других людей, передались мне даже через твои рукописи и скетчи. Дина ошарашенно смотрела в точку над Сальвией. Она не успела проснуться, как ей выдали не самые приятные вести. Ох, чёрт... И надо же было с таким столкнуться. «Как Сальвия могла так поступить? Я бы определённо ей и так рассказала, если бы она открыто спросила, а так... Я не просила её меня поддерживать» - несмотря на обиду, затеянную глубоко в душе, девочка дала понять, что всё хорошо. Дина подготовилась к урокам: в первые недели учёбы она сумела показать себя, как прилежную ученицу, но, к сожалению, с изучением испанского ей давалось туго. Точнее, не туго, а Дмитрий чрезмерно строго оценивал её старания. В большом красивом саду, который обдувал свежий ветер из леса, Дина думала, что сказать учителю. Уже в кабинете её сердце забилось быстрее. Она чувствовала волнение, наполнившее плотной занавесой всю площадь помещения, и то, что вряд-ли сможет справиться с дополнительным заданием самостоятельно. Пришлось выдумать причину, что ей стало плохо, потому не подготовилась к прошлому уроку. Арне стоял за спиной хозяйки и держал её за левое плечо, недовольным взглядом поглядывая на учителя. Бела рубашка выглядела потрёпанно, появились синяки под глазами, а рыжие жидкие волосы до лопаток и усы обсохли и стали ломкими. Ментальное состояние Дины отражается на нём тоже. И его явно раздражало отношение Дмитрия к своей лучшей подруге. – Армстронг, ответь мне на вопрос... Ты хочешь вылететь из Довн Хауса? Я же могу сделать всё, чтобы это произошло. – Виндзор, пусть и не собирался этого делать, но хотел видеть в Дине круглую отличницу, которая прилагала все усилия для учёбы. – Нет, а что такое? – А то, что ты можешь лучше, я уверен. Ты смышлёная девочка, я таких редко встречал на своём коротком пути учителя. Так может... Напиши, пожалуйста, про себя. Завтра поработаем над твоим сочинением. – Что? – Непонимающе проморгала Дина на его желание узнать о ней побольше. – Всё, что посчитаешь нужным. Разговор закончен, свободна.

***

Перед уроком ICT. Пятиминутная перемена. Ученицы туда-сюда ходят по школе: кто-то до столовой за бутербродом; кто-то до своего кабинета; кто-то разгребал долги по учёбе. Дина зашла в один из туалетов на первом этаже, в нерабочем крыле, где не проходили уроки, но там ей было комфортно, ведь и из людей там почти никто не заходил, кроме иногда проходящего мимо служебного или другого персонала. В соседней кабинки громкие стоны звучали как нечто странное, и грубость самого процесса почувствовалась даже через плотную стену. В конце оба оделись, и грубый мужской голос, не вызывающий никакого доверия, заявил, что отдаст деньги потом, а голос женщины, напоминавший... Хотя как напомнивший, Дина, предательски насупившись и прижавшись к стене, подслушивая чужой диалог, была полна уверенности - по ту сторону Кенди Вуд. Кенди сказала, что это происходит первый и последний раз и то потому, что ей надо заплатить алименты новым родителям своей дочери. Мужчина усмехнулся и с налётом довольной ухмылки спросил, как зовут её дочь. Кенди разъяснила, чтобы он запомнил навсегда - он знает Сальвию, и если он прикоснётся к ней хоть раз, то добром сие действие не кончится. Дина чуть не выпала из приоткрытой двери и максимально тихо ушла из туалета. Шок её обхватил со всех сторон, затуманив голову. Единственное, что Дина могла сделать... Начать писать тему конспекта, ведь итак опоздала на урок. Пару девочек взволнованно поинтересовались о произошедшем и самочувствии одноклассницы, но внятного ответа так и не получили, как в кабинет зашла строгая женщина с тяжёлой чёрной кожаной сумкой, в брюках дудочках, объёмной блузкой и очками с круглой позолоченной оправой. Кенди села за учительский стол, надменно оглядела класс, помолчала и начала вести ICT. Дина решила не рассказывать об услышанном никому, чтобы не навредить репутации Кенди и не ввязывать себя в чужие разборки. Вместо этого девочка, будто ни в чём не бывало, как только успокоилась после урока, естественно, весело болтала с Нейлой и Карой из своего класса за обеденным столиком в столовой. Милая беседа за чашкой чая о жизненной рутине прервалась на следующий урок. Каждая хотела высказать что-то своё и не заметила, как быстро пролетело время, но девочки договорились обсудить всё после шести вечера.

***

В привычной комнате общежития Тедворз на выкрашенном столе из древесины горела ароматическая свеча. На одной половине со шкафчиком для вещей и кроватью стена украшена большими постерами, а вторая половина справа выглядела куда скромнее. Сальвия прошла к своей яркой стороне, пока Дина читала журнал и набиралась сил для сочинения. Обе молчали какое-то время, ведь даже разговорчивая неугомонная Сальвия сильно устала. Она минут двадцать лежала в кровати, после чего попросила бомбочки для ванны и ушла её набирать. Соседка к тому времени чувствовала себя менее измотанной, потому приступила к испанскому. Она встрепенулась при мыслях о Дмитрии... Мечты о летних каникулах с ним поцарапались о колкие стебли роз. Она понимала, что не может ничего изменить. «Hmm... Antes de empezar, te lo advierto: no sé cómo hablar de mí mismo. Nací y viví en Tasmania, Australia. A menudo pasaba tiempo en el pueblo, donde vivía con mi abuelo ya fallecido, y luego con su amigo de piel oscura. De mis aficiones tengo dibujar, bailar y esculpir. En general, me gusta la creatividad. En un pueblo cerca de Tasmania, me encantaba ir a lugares pintorescos, como el campo de amapolas, y pintar cuadros. Creo que te has dado cuenta de que soy una persona sentimental, porque todas las personas creativas son emocionales de alguna manera, ¿verdad? Y tengo mucho miedo de la soledad, porque creo que en la soledad en el pensamiento mucho, y un flujo constante de pensamientos puede volver loco a una persona. Aunque estas mismas emociones y reflexiones son problemáticas para mí en su expresión... Espero que entiendas lo que quiero decir. Sin saber nada, me dirigí a la escuela Downe House y tenía miedo de que que me reirían aquí o que la mentalidad actual estaría muy en desacuerdo con la australiana... Pero un poco más tarde me instalé y realmente me gusta tanto la escuela como Inglaterra. Me gusta este país... Tal vez ella pueda ser igual de nativa para mí. ...En la vida de un artista, la muerte puede no ser la prueba más difícil.*»* Дина довольно захлопнула тетрадь и решила выйти во двор пансиона прогуляться на свежем воздухе. Недавно скрученный косячок кинула в сумку, оделась и выбежала по лестнице через главный вход на улицу. Белые розы обвивали забор, жёлтые цветы росли в компании и срывать их можно было кучками, листья деревьев шелестели... Где-то даже лаяли собаки и бегали то ли утки, то ли гуси, - Дина так и не смогла разобрать. Она долго думала, как проведёт недельные каникулы, купят ли родители билет на самолёт с серебристыми крыльями, или если нет, то... Как, наверное, скучно пройдёт та неделя. Тёплый чистый ветер обдувал её роскошные распущенные волосы, приятный аромат леса ударил в нос, а живописный ландшафт придавал уверенности в том, что кругом то, что Дина видит и чувствует - как с картины, либо это сон... Сон, где она в Раю. Она уже собиралась вываливать косяк из сумки, стоя со стороны леса, как сзади подошёл Дмитрий. – Здравствуй, Армстронг. – Здравствуйте... – Подскочив от шока, протараторила Ди и повернулась к учителю. – Ты написала сочинение? – Да, конечно. – Как собираешься провести каникулы? – Пока ещё не знаю, а Вы? – Так они беседовали, наверное, пару часов, по крайней мере уже сильно смеркалось, и Дина чуть не улетела на Луну от радости. Оказалось, хоть она и мыслит и руководствуется пока что детской логикой и мышлением, их взгляды сходятся во многих вещах, хотя и иногда кардинально различаются, но то было для обоих такой мелочью... Им было комфортно вдвоём, пусть то был разговор в пришкольном саду.

***

Дина отдала готовую работу учителю. Она заметила, что он был очень внимательным и переспрашивал о различных деталях. В Австралии большинство учителей отказывали ученикам в такой роскоши, потому Дине было чертовски приятно. Но вслух она не произнесла ни звука, стеснительность и волнение как-будто разрывали череп и перекрывали рот. Да и ему, видимо, понравился подход Дины, к её стилистике. Некоторым выражениям он поражался: как тринадцатилетняя девочка смогла выразить свои мысли прямолинейно, при этом с творческой стороны, но не добавляя излишеств? – Неплохо. Я заметил твои старания... – Выпалил Дмитрий комплимент. – Не волнуйся, я доволен твоим сочинением. Я думал, будет хуже, и хотел растрепать тебя на большие старания, ведь девочки в твоём возрасте, ну, мягко говоря, легкомысленны, а ты наверняка часто занималась рефлексией. Главное, не переборщи. Но и не останавливаться поздно, старайся, и у тебя обязательно всё получится. Не задумывалась о поступлении в научный кружок? Или не связывала себя с писательством, журналистикой? Дина отрицательно кивнула головой. Эти вещи не особо её интересовали. Она лучше знала навыки и увлечения, к улучшению которых стремилась, к тому же Ди хотела скорее попасть в свою комнату и доделать намеченное, ибо Дмитрий вызывал в ней странную смесь стеснения, теплоты и желания прижаться к нему всем телом в объятиях. Будучи в комнате, Ди признавалась Сальвии в произошедшем, как ей позвонил телефон. Звонившей оказалась мама, и девочка с радостью взяла трубку. Их диалог о делах в Австралии, о дедушке Херминио, с кем она обменивалась традиционными бумажными письмами, о её подруге Беатрисе и друге Майкле, о том, как хорошо всё-таки обучали в Британии длился дольше получаса, и под конец дочь высказала свою тоску по родителям и родным местам, сказала, что очень сильно любит родителей и отложила телефон на стол.

***

На воскресное утро Сальвия буквально вытащила соседку из комнаты и потащила в церковь. На исповедь. Только Господь Бог был в курсе, зачем и для чего, но Дине пришлось заходить в храм. Слова про то, что она, в общем то, как бы, католичка, а не православная, Сальвию не разубедили. "Покаяние - это труд, жертва, борьба с самим собой, со своими неправдами и грехами, со страстями. Самый трудный бой - это бой с самим собой. Покаяние - труд целой жизни."* - Высказала Сальвия. Миловидный священник подсказал, что и как нужно делать, и уж после выполненных ритуалов можно каяться. Дина поцеловала икону, и покаялась. Каялась долго, заминаясь, успокаивая подступившие слёзы и непонятно для себя рассказала пару сокровенных моментов из жизни, про домогательства, про издевательства незнакомых ребят, про то, как видела много и впрямь ужасающих вещей... Возможно, большинство так и делают, подсознательно думая, что Бог их услышал, простил и послал свою помощь. На выходе Ди чувствовала моральное облегчение, но из-за стресса скрутило живот и было неприятно идти до общежития, беседуя с подружкой. А как только она вошла в холл и закрыла дверь, резь в животе превратилась в невыносимую боль, и Ди чуть не грохнулась в обморок. Она побежала в туалет, и написала Сальвии, чтобы она принесла ей какое-нибудь лекарство. Сальви удивилась, впервые видя, чтобы человеку после церкви было плохо. Подруга уселась на подоконник, и девочки продолжили разговор про гламурных девушек из шестого общежития, что они вели себя как дуры, а не профессиональные черлидерши на соревнованиях, и почему их не отстранили.