"Конец всегда один и тот же..."

      Иван медленно шёл по густой чаще леса, то и дело нервно оглядываясь. Наверху, где-то под самым небосводом, в тёмно-изумрудных кронах деревьев шуршал неутомимый ветер. На удивление в самом лесу стояла мёртвая тишина: не было слышно ни шороха привычных обитателей, ни журчания воды, ни колыхания трав. Создавалось такое ощущение, будто лес отделился от всего мира непроницаемой стеной и решил уйти на покой. Но ветер, шумевший над головой, вселял надежду и не давал разрастить панике, которая в глубине души уже начинала давать побеги.       Молодой человек прекрасно знал, что скоро Ему придёт конец, и последний удар нанесёт именно он — Иван. И это было не плодом его воображения, или приступом безграничной уверенности в себе, нет, всё дело в предзнаменовании, которое при любых обстоятельствах должно было привести историю к уже предначертанному исходу.       Холод, исходящий от крохотного металлического предмета, предавал уверенности. «Но почему нельзя сломать эту чёртову иглу в любое время дня и суток? К чему все эти «когда взойдёт полная луна» и тому подобное?» — вопросы роились в голове и не давали покоя. Что если это никому не нужное промедление будет стоить чьей-нибудь жизни (например, его?).       Иван остановился на краю оврага. Крутой склон вёл к чёрному полотну реки, которая, словно, кривое, продолговатое зеркало, притаилась на самом дне оврага. «Вот, почему даже воды не слышно… Река замерла в ожидании, судьбы не избежать, такой момент выпадает всего раз в жизни, потому пропускать нельзя». Парень посмотрел на небо, рассчитывая увидеть хоть какое-то предвестие появления луны, но обиталище Высших было пустынно. «Ни звёзд, ни виновницы торжества» — с раздражением подумал Иван, усаживаясь на траве. «Раз луны нет, остаётся только ждать и надеяться на её скорый приход».       Сидеть пришлось долго, Иван уже потерял счёт времени, казалось, ночь тянется вечно. Будто тьма не желала отдавать бразды правления в руки благодатного света. Голова стала тяжёлой, молодой человек склонился к самым коленям и закрыл глаза. Но не успел сон взять верх над беззащитным юношей, как налетел ледяной вихрь, нарушив окружающий покой. Иван вскочил на ноги и удостоверился, что игла всё ещё находится в его руках.       — Где ты? Покажись! Твоё время подошло к концу, пора уже с этим смириться, — Иван крикнул в пустоту, никто не ответил. Вихрь усилился.       — Ты так и продолжишь пугать меня темнотой и ветром? Трус! Покажись же!       Мощный поток воздуха сбил юношу с ног, после чего ветер стих, погружая тем самым лес вновь в гробовую тишину.       — И это всё, на что ты способен? — яростно пробормотал Иван, вставая на ноги. — А ведь кличут тебя Кощеем, злом во плоти, лиходеем и жестоким чудовищем. Что-то много на себя берёшь, не находишь?       — Так ты этому не веришь? — послышался раскатистый голос, который пронёсся по всему лесу и, словно никого не обнаружив, вернулся обратно.       — А должен? — Иван едва скрыл радость в голосе от появления врага, которого ему суждено повергнуть.       — Я — истинное, всепоглощающее зло, — Иван обернулся, но голос исходил из ниоткуда и одновременно отовсюду.       — И кто же тебе сказал такое?       — Скорее, не кто, а что, — в голосе была отчётливо слышна насмешка.       — Да без разницы. И что же тебе поведало об этом? — этот разговор, не успев начаться, уже порядком надоел юноше.       — История моей собственной жизни, — и снова усмешка, только на этот раз с едва уловимой грустью в голосе.       — О, только не начинай, — раздражаясь, проговорил Иван. — Я слышал предостаточно историй злодеев об их жизни. И ничего кроме отвращения они у меня не вызывали, уж прости.       — Напомню, я не злодей, а первородное зло.       — Это уже смешно, высокопарные речи, увы, не помогут тебе избежать того, чему суждено сбыться, — устало проговорил парень, всеми силами стараясь найти место, в котором скрывался Кощей.       — Я и не пытаюсь изменить своей судьбы, хочу лишь, чтобы ты узнал, кто виновен в ней, — с расстановкой проговорил голос.       В этот момент со всех сторон пополз туман, цвета вороньего крыла. В центре потоки его начинали клубиться, образовывая нечто вроде фигуры человека, необычайно высокой и до изящества тонкой.       — Вот и твоя истинная форма! — Иван был искренне рад, считая, что момент смерти его врага уже совсем близок, раз тот начал обретать физические черты.       — Не спеши, луна ещё не скоро покажет себя. И раз уж «самой судьбой» нам уготовано быть здесь и ждать решающей минуты, думаю, ты не будешь против узнать, что же я на самом деле такое…       — Так ты ведь уже сказал что-то там про первородное зло. Я понял, спасибо, очень интересно.       Невесомая дымная фигура качнулась из стороны в сторону. Кощей вздохнул, после чего продолжил.       — А раз зло как-то появилось в этом мире, должно было существовать что-то до него…       Кощей замолчал и в ожидании посмотрел на юношу. Его светлые курчавые волосы лежали небрежной копной — ветер их совсем не пощадил. Но даже это не помешало скрыть всю природную красоту мальца. Тень вновь пошатнулась и чуть приблизилась к оврагу.       — Ты ждёшь, что я начну упрашивать тебя поведать мне свою историю? — с иронией спросил Иван, напрягаясь. Юноша не спускал глаз со своего врага, потому тут же заметил, как тот стал на шаг ближе.       — Человек — создание предсказуемое, а его сердце открыто моему взору, так что я легко читаю твоё сомнение. Ты рвёшься исполнить своё предназначение, считая, что оно — единственный верный путь, ведь так намного удобнее. Однако в глубине души ты задаёшься вопросом: почему должно быть именно так? — Кощей снова продвинулся вперёд и тень от тумана почти коснулась кончиков сапог юноши.       — Даже не вздумай подползать ко мне, подлый змей! — зло прорычал Иван, сам не до конца понимая, имел ли он в виду своё сердце или приближение тёмного тумана.       — Сам того не подозревая, ты попал в самую суть, — хотя лица Кощея и не было видно, юноша почувствовал, что слова он произнёс сквозь улыбку.       — О чём ты? — неосознанно Иван задал вопрос, которого только и ждал его враг.       — Раз тебе так интересно, поведаю тебе одну очень древнюю сказку.       Юноша гневно фыркнул, но решил промолчать. Раз луна не собирается показываться, нужно как-то убить время. Очередная сказка — не худший способ. «Главное — не потерять бдительность!» — неожиданно пронеслась мысль в голове молодого человека.       — Как ты знаешь, вы — люди — далеко не высшие существа в этом мире. Ну, если считать только явь, возможно… Однако…       — Есть ещё правь и навь, откуда ты и вылез. Да-да, знаю, можешь подсократить свою историю, — оборвал Иван и демонстративно потянулся, всем своим видом показывая, насколько ему скучно.       — И как же, по-твоему, я оказался в нави? — из самой тьмы тумана послышался откровенный рык. По голосу стало ясно, что Кощея что-то разозлило.       — Всем известно, что… — Иван замолчал.       Он никогда не задумывался об этом. Все истории о былых временах начинались одинаково: мир, разделённый на три части… Но что же было до? Ничего? Пустота? Тогда и правда, как в навь попал Кощей? Где он был раньше? И был ли?..       — Кажется, ты начал задавать правильные вопросы, — на этот раз голос Кощея звучал как прежде.       — Ты читаешь мои мысли? — испуганно воскликнул Иван. Он не смог сдержать дрожи в голосе.       — Твоё выражение лица говорит само за себя, — и снова насмешка.       — Продолжай! — настоял юноша, от былой растерянности не осталось и следа.       — Если ты так просишь… — дымка затрепетала, очертания фигуры исчезли. — Три пространства нашего мира, высшие и низшие духи — всё это ты знаешь. Но они не появились из ничего. Вернее, они не появились сами собой. Из ничего их вытащило нечто куда более могущественное. У этого нет имени, нет формы. Оно абсолютно. Чтобы облегчить тебе жизнь, я назову его Творцом. И он сотворил не только уже известных тебе духов, но и весь этот мир, включая и тот, в котором существуешь ты — явь.       — Ты же не думаешь, что я буду верить твоим словам, которые ничего не стоят? — ввернул Иван, раздражаясь от того, что сказанное нечистью было за гранью его понимания.       — Это твоё право, — спокойно ответил Кощей и продолжил: — Но до создания вашего мира ещё далеко. Моя история началась задолго до этого. Творец решил создать высших духов, которые обитали бы рядом с ним, были могущественны, совершенны и… вечны, проще говоря, бессмертны. И я был одним из них.       — Ты сейчас серьёзно? Хочешь, чтобы я поверил в то, что ты — высший, благой дух? Ври, да не завирайся!       — Я сказал, был им, — грозно повторил туман и разлился по траве, огибая стволы деревьев.       Юноша отпрянул в сторону и оглянулся назад. До оврага оставалось всего пару шагов. Только сейчас Иван понял, что занимает не самое завидное положение. Он обвёл взглядом лес и медленно направился к ближайшему дереву.       — Творец даровал нам жизнь и… волю. На первый взгляд это может показаться верхом великодушия с его стороны. Однако, это ли нельзя назвать тщеславием? Даровать что-то столь ценное и тем самым потешить своё эго… Так вот наделение всех своих творений волей стало его роковой ошибкой. Благодаря воле живые существа способны рассуждать, а одним из проявлений рассудка становится жажда свободы. Это неизбежно. Увы, первым, кто задумался о свободе, стал я. Творцу это не пришлось по душе, ведь залогом его идеального мира были всепоглощающая вера, послушание и кротость творений. Меня с самого начала не прельщало пустое, бесцельное существование в бесконечном пространстве бытия, — Кощей замолчал, туман, что всё это время трепетал, вдруг остановился.       Казалось, враг задумался, совсем позабыв о своём слушателе. Иван был погружён в свои собственные мысли, поражённый услышанной историей, потому не сразу заметил, как из бесформенной гущи начали проступать очертания всё той же высокой фигуры. Похоже, Кощей настолько погрузился в свои воспоминания, что перестал контролировать свой облик. А может, всё это было частью его игры… «Либо он совсем выжил из ума, ведь только юродивые способны на составление таких небылиц, либо же он слишком хорош в искусстве лжи!» — восхитился юноша, наблюдая за тем, как всё отчётливее проглядывались черты злодея.       Иван кинул быстрый взгляд на небосвод и, убедившись, что ни звёзд, ни луны так и не появилось, осторожно проговорил:       — И что же произошло? Что ты сделал?       — А ты не догадываешься? — горько усмехнулся Кощей, снова превращаясь в сгусток тьмы. — Что делаете вы, люди, когда вас лишают самого дорого — свободы?       — Мы начинаем бороться за неё, — прошептал Иван, отвечая скорее самому себе.       — Именно, — победно произнёс Кощей. — И я не придумал ничего лучше, как пойти против воли Творца, отстаивая свою собственную. Меня поддержали не все, но многие. Я всколыхнул в них чувства, которые были сокрыты в самых потаённых уголках их совсем ещё юных душ. Моя душа была не менее юна, но, похоже, обладала волей, которая могла, если не сравниться, то хотя бы дать отпор душе Высшего.       — И это Ему не понравилось… — проговорил на выдохе юноша, прижимаясь спиной к холодному стволу. По коже пробежали мурашки.       — Ему ничего не стоило избавиться от тех, кто буквально был частью его самого. Но вместо того, чтобы повергнуть в прах творения, которые восстали против своего создателя, он решил преподать нам урок.       — И тогда Творец создал навь… — вырвалось у Ивана, когда ужасная догадка поразила его.       — Да, вот таким изощрённым способом появился второй мир, — со скорбью и каким-то потаённым сочувствием в голосе произнёс Кощей. — Мы проиграли, но обрели новый дом, ужасный по своей сути, но более свободный, чем прежний. Конечно, из него было не так просто выбраться, зато всё, что было внутри него, оказалось неподвластно Творцу.       — Но что насчёт яви, как появился третий мир? — Иван сам не понимал, почему ему хотелось верить в эту историю, историю, сочинённую его врагом.       — Творцу было мало, — коротко ответил Кощей, но тут же пояснил: — Ему вздумалось создать новых существ, не просто идеальных, а существ по своему подобию. Ими и стали вы, люди. Вот только история повторилась.       — Нам было мало… — озарило Ивана.       — Иронично, не правда ли? Всё как я и сказал, по своему подобию… — Кощей усмехнулся, его позабавила эта мысль. — Только я ускорил события, если так можно выразиться. Обида теплилась во мне и моих собратьях. Им претила мысль, что где-то под крылом Творца существуют в своём незнании счастливые люди. Рискуя своей жизнью во имя будущего нави, я покинул свой «дом» и добрался до первых людей. Мне ничего не стоило соблазнить их преступить единственный запрет Творца (в этом мне очень помог облик змея). Он пришёл в ярость и наказал своих уже вторых «идеальных» созданий и меня заодно (снова). Но в отличие от нас, вынужденных вечно выносить муки в пространстве нави, вас Творец отправил в явь, место вашего нынешнего обиталища. Единственным вашим изъяном стала слабость… Он лишил вас вечной жизни, а души ваши стали уязвимы, чем и поныне пользуемся… мы.       Иван не сразу понял, как оказался в самом центре тьмы. Только что перед глазами стояла фигура Кощея, а уже в следующее мгновение всё вокруг заволокло туманом, который походил больше на чёрный дым. Он наполнял лёгкие, лишая возможности сделать вдох, застилал взор, запутывался в волосах, оглушал. Ветер над головой, шумевший всё это время, внезапно стих. В голове прозвучал голос:       — Конец всегда один и тот же… Даже скучно!       Иван поднял взор в небо, уже не надеясь увидеть свет. Но вопреки ожиданиям, чёрное полотно замерцало серебристым пламенем. В сжатых от напряжения руках что-то с треском разломилось. Следом раздался оглушительный рёв, будто дикий зверь где-то в глубине чащи получил смертельный удар от лихой руки охотника.       Всё стихло. Воссияла луна, показались звёзды, в кронах вновь неутомимо зашуршал ветер. Лес наполнился звуками: зажурчала река на дне оврага, всколыхнулись травы, шорох ночных обитателей наполнил ночную чащу…