казенный дом

мир наполнен жестокостью с головы до ног. это знают даже дети, повидавшие слишком много для своих юных лет. людям из года в год приходится тяжелее и тяжелее, пока их не становится слишком много на тесной земле. исаги в действительности силен духом. даже в такой погибающей атмосфере он остается позитивным ценителем прекрасного. сейчас собирается посмотреть запись любимого футбольного матча. чей-то u-20, но практически ни одного человека исаги не знает. он тайно живет в заброшке на окраине города уже около трех месяцев. чья-то опустевшая квартира без света и чистой воды, но внутри осталась старая мебель и пыльные ковры. мягкие игрушки, куклы, большая родительская кровать... йоичи, понимая, что здесь произошло, всегда начинал плакать. не сдержать слез. впрочем, он ютился здесь не от отсутствия жилья как такового - исаги прописан в квартире у родителей, но спокойного сна в том доме нет. силовики "чистят" людей как ненужный мусор, в целях снизить популяцию. по другому мир не спасти. йоичи уже давно в списке тех, кто переполняет землю, ведь к своим шестнадцати юноша не смог ничего достичь в деньгах или политике. мир за его разбитым окном безвозвратно разрушен. и вот, долговязая фигура падает на пыльный диван напротив старой коробки, которая все еще считалась телевизором. дисковод съедает запись игры и через шипящее стекло проигрывается матч. такое наслаждение. очень спокойно. так, что в душе играет тихий бриз. исаги мельком смотрит на рассвет - видимо, время близится к четырем утра. ни о каком режиме сна речи не идет. когда будет покой - тогда будет и сон. покой ненавидел йоичи исаги. прошло уже сорок минут от игры, время почти закончилось. исаги знал об этом. глаза еле-еле сомкнулись, йоичи почти заснул. еще немного, совсем чуть-чуть, сон стоит на пороге и.. стучит в дверь? что? его нашли? исаги в панике выключает телевизор и дисковод небрежно выплевывает диск. ноги трясутся также сильно как потеющие ладони, он прячется за большой посудный шкаф и притягивает тяжелую мебель к себе, в надежде остаться незамеченным. он хотел жить. больше всего на свете он хотел просыпаться по утрам и видеть свое отражение в мутной воде. видеть, что его душа жива в этом измотанном теле. исаги от страха зажмурил глаза, вспоминая все счастливые моменты. его первый гол, первая купленная манга... так много всего. неужели шестнадцать лет счастья можно так легко прервать выстрелом в грудь? слезы просочились из голубых глаз и исаги слышал, как слабая дверь легко впускает незнакомца в квартиру. это сама смерть явилась за ним? судьба решила поставить точку в такой тяжелой жизни исаги? за что? он был настолько плох? госпоже судьбе не нравились его синяки на ногах, или, может, пугливость? не нравился острый слух и талантливые глаза? не нравилась жизнь? йоичи слушал, как гибель медленно вышагивает по уже давно обжитой квартире. шаг за шагом. по коже бегут мурашки. кажется, они тоже скоро сбегут от исаги, лишь бы не видеть его смерти. дыхание почти сошло на нет от волнения, сердце бешено отстукивает последние удары. - есть кто? чужой незнакомый голос режет уши исаги. слезы окутывают его лицо холодком по коже, хотелось закрыться ладонями, но руки прилипли к стене и оказались зажаты шкафом. грозные шаги все ближе и ближе, открывается передняя дверца. - видимо никого.. можно остаться. йоичи паникует, боится смерти хуже огня, но все равно слушает и слышит. в его паникующей голове остается часть холодного голоса адекватности. йоичи был спокойным с детства, но смерть.. смерть пугала его до ужаса и дрожи в костях. только мысли его кричали, стараясь привести себя в порядок: это не пес правительства? он не пришел, чтоб убить его? если так, то его ли руки сейчас касаются кончиков пальцев? его ли пальцев? что? исаги с ужасом косится на свою правую руку. концы пальцев улавливают надавливающие прикосновения, будто кто-то проверяет, не муляж ли это. исаги скоро затрясется и разорвется на части. его жизнь закончится так? именно так? из-за выглядывающих пальцев? какое ничтожество. позор, жалость и страх. - хм.. йоичи сглатывает. колени трясутся словно осиновый лист, слабые кости вот-вот лопнут и прилипнут к теплой коже. страшно. сильные руки отодвигают шкаф и исаги складывается в пространстве между ним и стеной. это холод или кошмар пробрал кожу до бегущих мурашек? ноги сами сомкнулись в треугольник и прижались к груди. слабые руки обняли конечности, ногтями выжигая царапины поверх старых шрамов. - ты умер что-ли? голос звучал как ураган. угрожающе и разрушающе, подобно великому бедствию. ветер из уст был способен разорвать глотку исаги и выломать его трахею наружу, лишь бы землю не наполнял мусор. кровь бы так и сочилась из умирающе-закатанных глаз, в руках больше не было сил ухватиться за жизнь, ведь в бледном трупе йоичи ее бы попросту не осталось. эти мысли убивали его еще сильнее, но ни сознание ни рот не имели возможности ответить, а ведь ответ здесь как в плоской шутке: да, умер. сердце остановилось от страха смерти. тоскливая ирония ножом прошлась по извилинам. - не молчи, я вижу, как ты дышишь. исаги окошмаренно сглотнул. что он вообще сглатывает? слюну? собственный страх? или он снова искусал свои щеки изнутри, да так, что кровь окрасила пожелтевшие зубы? печально. - я не работаю на правительство. думал, что здесь пусто. хотел остаться. в сердце исаги постучалась надежда. он жив? его уши больше не слышат этих тяжелых шагов до его спасительного шкафа, ничьи руки больше не выманивают его из безопасности. неужели все хорошо? его "палач" правда уходит? исаги принимается за успокоение: немного качается из стороны в сторону и размеренно дышит. из года в год продолжает помогать. пульс становится медленнее, пелена темноты отпускает глаза, уста приоткрываются, выпуская зачем-то задержанный воздух. сквозь сплющивающийся в глазах мир, исаги осматривается. чья-то высокая фигура, полностью одетая в черный цвет замерла в дверном косяке. может, это правда дурной сон? разве приснятся хорошие вещи под уже миллион раз просмотренный матч, так еще и в четыре утра? пришло время проверить. ватные ноги доводят своего хозяина до незнакомца и руки опираются на его спину, также проверяюще касаясь, проверяя, не муляж ли это. они квиты? приятно знать. человек, стоящий спиной к йоичи, оборачивается. сверкают зеленые глаза. - так ты настолько меня боялся? йоичи робко жмется и не знает, что ответить. - мгм. кивок. лучше горькая правда, чем очевидная ложь. впрочем, страх все еще держит запястье исаги, предупреждая, что он легкая жертва. за другую руку его держало.. понимание? голос совести и прошедших лет, которые помнили, как тяжело скрываться от зачищающих. они найдут тебя везде: в кустах и сгоревшей траве, в твоем доме, увидят тебя в окне больницы, перевернут каждый камень, но убьют. они гонялись за чужой смертью. вот почему исаги хотелось помочь этому... бедолаге? человека, который выше тебя на голову тяжело таким назвать. да и выглядел он как буран. холодный, сильный и беспощадный. исаги не понимал, почему думает так. все таки, его не убили и не съели. почему, кстати, этого не сделали? он тоже не хочет кому-то вредить? исаги помнил не одну людскую доброту к нему и искренне хотел вернуть. - ...тут больше нет нормальных мест. здесь - самое нормальное. так. наводка есть. что она может дать? звучит как угроза, на самом деле. ужасно! исаги ведь не этого хочет! - я имею в виду.. что? чего ты хочешь? прогнать его прямо сейчас? убить? разорвать? ты же хочешь помочь, а не оставить на произвол судьбы. так помогай. рискуй. - ..можешь остаться. спасибо, что не убил меня.