Запах

      – Чем пахнет мир?       – Чё?       – Ты не думал об этом? Какой запах у мира? – Ян стряхнул с сигареты пепел в окно и равнодушно уставился на соседа. Хёнджин сидел за кухонным столом, закинув длинные ноги на свободную табуретку рядом, и читал.       – О чём ты? Фанфиков начитался?       – Не убивай во мне нежность, – обиженно фыркнув, Чонин отвернулся и выбросил затушенный окурок вслед за пеплом.       – Опять ты мусоришь. Тут же есть пакет.       Ян лишь виновато улыбнулся.       Всегда, когда он улыбался, Хван попадал в романтический фанфик. Он не мог на него злиться. В его улыбающихся лисьих глазках, в ямочках-впадинках на щеках, в растянутых губах он видел малыша Нини, которого так любил. Того, с кем хотелось бесконечно сюсюкаться, пока тот в припадке аллергии на розовые сопли не задохнётся. И даже тогда, когда после улыбки последовало закатывание глаз и равнодушный смешок, Хёнджин любил его. И Чонин это знал.       – А сам-то, – спустя недолгое молчание буркнул Чонин. – Вон читаешь романы свои и ноешь потом.       Эту партию Хёнджин проиграл, но он обязательно припомнит эту предъяву, когда Ян будет спамить хёну, нахававшись спойлеров о концовке любимого стекольного фанфика. Тогда это будет очень жестокий чекмейт. Играть в шахматы с Яном всегда нечестно, у Хёнджина совесть велика, чтобы позволять себе выигрывать младшего. Он не посмеет.       Чонин продолжал молчать, зарыв парня в мыслях о своей перед ним беспомощности. Усевшись на подоконник, он затылком ощутил прохладу, что щекотала кожу под волосами. Мама ругала его за то, что он не закрывал окна, но за запах сигарет в квартире ругала сильнее. Хотя он и не с мамой живёт. Хван подогнул уголок страницы, на которой остановился, и отложил книгу. М-да, кто бы из них ни старался спорить, но обстановка и правда сопливо-романтичная. Наверное, кто-то из них точно уже слышал в голове какое-нибудь грустное музыкальное вступление, которое включают в начале фильма, когда показывают красиво выведенное название картины в голубом небе. Классика.       – Почему ты читаешь романтику? Я же могу тебя за это подкалывать, – Хван не захотел сидеть в тишине. В такие моменты (он лучше всех это знал) младший всегда вспоминал о тяготах жизни, думал о своей несчастной судьбе. И ты попробуй потом отогреть замёрзшего и грустного лисёнка в своей любви, когда он так агрессивно кусается и ни в какую не полезет с тобой в тёплый плед. Поэтому Хёнджин просто не давал Яну рефлексировать.       – Потому что один пацан пару лет назад сводил меня на крышу школы и предложил встречаться, – начал младший, уставившись в пол.       – О.. да? И что?       – Ага. А я ему отказал. Нам обоим из-за этого было грустно, но потом в этот же день мы пошли в кино. И первый фильм, который нам попался на глаза у кассы, – «В метре друг от друга».       – О, да. Я смотрел его с парнем в кино. Ревели, как псины.       – Мы тогда тоже плакали, как будто там Тони Старк умер. И после фильма я так впечатлился, что предложил тому пацану встречаться сам. Смешно, да? – Чонин без грусти и тоски усмехнулся, по-доброму глядя на Хвана. Предаваться воспоминаниям было приятно. Смотреть на любующегося тобой Хёнджина было ещё приятнее.       – У меня была точно такая же ситуация. Совпадение такое! – старший всплеснул руками, изумлённо вскидывая брови. В районе желудка и над лёгкими приятно пекло и щекотало. В одном из прочитанных Хёнджином романов это ощущение обозвали "зажиганием внутренних светлячков". И хотя светлячки Хвана все передохли, в тот момент он ощущал двоякое волнение. Хван несколько раз перечитывал тот роман, но так и не понял, почему это бабочек вдруг заменили. – И что он ответил тогда?       – Согласился. Сказал, что теперь будет очень любить романтические драмы. А я, будучи с ним в отношениях, тоже как-то пристрастился. Хотя фанфики меня привлекли куда сильнее, чем книги. Прикинь, этот дурень в нашей комнате поставил лакированный шкаф, знаешь как в книжных магазинах, целиком из сопливых второсортных любовных историй. И перечитывал их! – Ян приподнял плечи, не зная, как ещё сильнее показать негодование.       – А я вот его прекрасно понимаю. Мой парень тоже фанфики читал. Говорил, что они доступнее и более простым языком описывают его эмоции и чувства. У него были плохие отношения с родителями, поэтому чаще обычного он читал фанфики про школу. Иногда я просил его читать вслух, – Хван худым пальцем ковырял корешок отложенной книги.       – Ме. Понимаю, – Ян сполз с подоконника на пол, прижавшись спиной к хладной батарее. – Так что, я настроил тебя на волну философии?       – Думаю, да, – Джин прыснул и опустил ноги с табуретки, потянулся, вытягивая руки и прохрустывая суставами в плечах. – Давай, спроси меня ещё раз, чем пахнет мир.       – Зачем ты это сказал! Всё сломал, я бы и без тебя спросил, – Чонин закатил глаза и недовольно рыкнул, поднимаясь на ноги. Действие сопроводила боль в коленях. "Это всё твоё курение!", кажется, Ян услышал мысли Хвана. – Иди лесом, мне уже неинтересно.       И под скрип половиц Нин ушёл в спальню. А чем пахнет его мир? Нахуй Хвана с этими разговорами, вечно он всё портил. Он ему так и не ответил на этот вопрос. Чонин прошёл мимо пыльного и пустого шкафа и по привычке ухватился за петлю виселицы, что была привязана к кровати и перетянута через сушилку, вкрученную в потолок. Знаете такие палки железные, на которые одежду вешают, вот. Ян невидящим взглядом прошёлся по комнате, вспоминая всякие возможные запахи. Наверное, Хёнджин опять решил уснуть на кухне, ведь вторящего скрипа пола так и не было слышно. Однако, в комнату вошёл Хван и бесшумно улёгся на двухместную кровать, растягиваясь на смятом одеяле. Он зевнул и обыденно уставился на немного потерявшегося лисёнка.       – Так чем же? – озвучил вопрос парень, подминая между ног подушку.       Ян нахмурился. Вопросом на вопрос. Сам не ответил и сам спрашивает. Козлина некультурная, а ещё себя интеллигенцией называл. Читал много херни и возомнил о себе. Негодуя, Чонин стиснул зубы. Его лицо изуродовала непривычная Хёнджину ярость, исполосовывая его лоб морщинами. Однако старший и бровью не повёл, продолжая молча ожидать ответа.       – Ты эгоист, – сильно дёрнув за петлю, от чего запястье неприятно хрустнуло и сдвинулась кровать с болезненным скрипом, крикнул Чонин. – Из-за тебя мой мир больше не пахнет. Мой парень наполнял мою жизнь красками и ароматами. Я каждый день думаю и вспоминаю о том, чего ты, блядский Хван Хёнджин, меня лишил. Мой мир пах книжными чернилами и лакированным деревом, – каждое слово наполняло пустую атмосферу искрящейся злобой. По худым щекам, перекатываясь по ямочкам, потекли слёзы. Горло саднило так сильно, грудь разрывало от горечи сигарет и боли. Теплота воспоминаний вмиг обратилась в омерзительный холод. Казалось, осадок любви приобрёл форму льдинок и стал царапать лёгкие изнутри. Руки и ноги свело спазмом. Ранее добровольно-принудительно изнеженный заботой лисёнок, теперь худой и злой монстр-лис внутри Яна клокотал от боли предательства. Голова загудела от выученного наизусть сценария того дня, что минутой ранее проигрывал Чонин. После ухода своего любимого и ненавистного читателя романов он часто думал о том диалоге на кухне, что произошёл днём ранее. И каждый раз Чонин надеялся, что в этом повторе что-то изменится и виселица в спальне исчезнет. Ян ненавидит. Он злится.       – Король драмы. Не злись на меня. Ты сам приучил меня к романтике.       – Значит виноват я?!       – Нет. Автор той глупой книги, который сравнивал ощущение любви со светлячками.       – Ну ты и дурак. Кто из нас впечатлительнее?       – Не знаю. Давай на камень-ножницы-бумага. Или монетку подкинем? – Хёнджин обвёл комнату взглядом в поисках чего-нибудь.       Ян рухнул на пустую и холодную кровать, хихикая своим мыслям.

Чем же пахнет мир?

Хван Хёнджин ответил бы, что сигаретами. Теми самыми, в синей упаковке, которые Чонин стрелял у отца. Теми, запах которых вьелся в кожу и волосы, хотя сам Хван курил лишь раз на выпускном. Он трепетно любил эти сигареты, потому что ими постоянно пах Ян Чонин.       Вернее, так предпочитал думать сам Чонин, воспалённым комком розовых соплей вместо мозга предполагая, что мог ответить Хёнджин, что так и не удостоил в своё время Яна ответом. Он несчастный романтик, такой же как и Хван.       Хотя Джин даже больше. Он несчастнее и романтичнее.       Но плюсом к этому он ещё и ужасный эгоист. Ибо он даже не потрудился повеситься в другом месте, нужно было именно в их с Чонином квартире.