доверяю

Сонхва - человек, побитый жизнью. Когда-то он состоял в абьюзивных, максимально нездоровых, просто ужасных отношениях. Из них он вынес не приятные воспоминания, а лишь кучу комплексов, страхи и недоверие ко всему живому. Теперь же, спустя год после тех отношений, у него появился Хонджун. Он совсем не похож на бывшего, он никогда не кричит и не ругается, он не поднимает руку, никогда не причиняет боль. Хонджун всегда окружает старшего любовью и заботой, всегда готов защитить, изо дня в день осыпает Сонхва комплиментами, хвалит как внешность, так и вкус, находчивость, доброту, в целом все его качества. А ещё он хочет научить своего парня доверять. И, Ким уверен, научит. Они встречаются около трёх месяцев, за которые Хонджун ни разу не сделал больно, за которые не было ни единой ссоры. Всё время, каждый божий день в их отношениях полная идилия. Вот только Сонхва всё ещё тяжело. Он всё ещё боится, иногда вздрагивает, если Ким рядом рукой резко взмахнёт или внезапно что-то скажет. Говоря проще, Сонхва всё ещё не научился доверять Хонджуну. А ещё он безумно смущается. Смущается, если Хонджун в компании друзей хочет взять его за руку, смущается, когда младший обниматься лезет, даже если они наедине, смущается Сонхва и тогда, когда Ким целует, прижимая ближе к себе за талию, когда сыпет всё теми же комплиментами. Что уж говорить о чём-то большем? Хонджун знает прекрасно, что Сонхва не готов, а потому даже не пытается, за что старший ему благодарен. Бывший причинял боль так тоже. Для него совсем не имели значения желания Пака, он просто брал, если хотел. Ему было плевать на просьбы остановиться, на слёзы, на то, что он причиняет боль. Сонхва уйти тогда боялся, но всё же смог, а вот раны остались, никак заживать не хотят, и теперь они кровоточат, мешая полноценно и спокойно жить, не боясь всего на свете. Хонджун, безусловно, так никогда не поступит, но не хотеть заниматься сексом со своим парнем он просто не может. Как минимум, Хонджун - молодой и здоровый парень, поэтому физические потребности абсолютно понятны. Как максимум, Сонхва до звёздочек в глазах сексуальный буквально всегда. И как Киму с этим жить? Особенно зная то, что старший тоже хочет. Хочет, но боится безумно. И если до этого Хонджун даже не пытался привести простые поцелуи к чему-то большему, этим вечером он намерен сделать так, чтобы Сонхва доверился. В конце концов, Ким ни за что на свете не сделает ему больно, для него доставить старшему удовольствие важнее, чем самому себе. Поэтому он с нетерпением ожидает, когда Пак выйдет из ванной, в которой находится уже почти сорок минут. Хонджун в голове прокручивает всё до мелочей, думает, как лучше делать, лишь бы не напугать сильнее. Иногда Киму даже смотреть на Сонхва больно, на то, насколько же сломал его этот урод, иначе не назвать. Хонджун помнит каждый момент, когда Сонхва пугался даже самых незначительных действий. Например, во время привычного общения друг с другом, Ким машинально поднял руку, чтобы погладить старшего по щеке, а тот вздрогнул и зажмурился, сжался так, что казалось, будто он уменьшился в два раза. Хонджун даже сам испугался и сразу руку отдёрнул, а Сонхва стал извиняться. Ким тогда готов был сорваться с места, найти его бывшего и просто на кусочки его голыми руками разорвать. Но в итоге он просто долго обнимал Сонхва, миллиарды раз обещая, что никогда не будет таким же, пока сам Пак тонул в его любви, утыкаясь холодным носом в шею. Хонджун всегда, когда смотрит на Сонхва, думает о том, что он готов убить за него и умереть за него, готов звезду с неба достать в буквальном смысле, готов сделать всё возможное и невозможное. Он хочет подарить ему весь мир и искренне не понимает, как кто-то мог относиться к этому лучику света настолько ужасно. Из размышлений вырывает звук открывающейся двери ванной комнаты, а после в спальню входит Сонхва, шлёпая босыми ногами по полу. На нём красуется белый махровый халат, который ему купил, как ни странно, именно Хонджун. От этой мысли на душе теплее и Ким, как и всегда, изучает парня влюблёнными глазами. Такой домашний Сонхва, с немного взъерошенными мокрыми волосами и в одном лишь халате, привлекает только сильнее. – Сонхва-я, как тебе это удаётся? Ты всегда такой невероятно красивый, - улыбается Хонджун, не упуская возможности сделать очередной комплимент. – Ты преувеличиваешь, – привычно смущённо улыбается старший, пока на его щеках выступает лёгкий румянец. Хонджун поднимается с кровати и подходит вплотную к Сонхва, пока он достаёт из шкафа чистую одежду, и обнимает осторожно со спины. Пак, как и всегда, еле заметно вздрагивает и краснеет сильнее, но от шкафа всё же отстаёт и укладывает свои руки поверх чужих. Младший утыкается носом в его шею и втягивает запах геля для душа, а потом коротко целует. Чувствует, как Сонхва пробивает мелкая дрожь, и желание защитить его от этого мира всё больше возрастает. – Доверяй мне, Сонхва, пожалуйста. Ты ведь знаешь, что я никогда не сделаю тебе больно? Знаешь, как сильно я люблю тебя? Ты заслуживаешь весь этот мир и весь этот грёбаный мир не заслуживает тебя. Я так сильно люблю тебя, Сонхва-я, – шепчет Хонджун, пока худое тельце в его руках дрожит сильнее. – Я тоже люблю тебя, Джун-и, – почти шёпотом. Сонхва поворачивается лицом к Киму и заглядывает в его глаза. Хонджун готов поклясться, что эти глаза смотрят прямо в его душу. Целует. Осторожно, так нежно, как только умеет, словно пытается вложить всю свою любовь. Чувствует, как Сонхва улыбается в поцелуй, как жмётся ближе, обвивая руками шею и зарываясь тонкими пальцами в волосы, и не может не улыбнуться сам. Хонджун кричать хочет лишь одно "люблю" во всё горло до сорванного голоса, чтобы все слышали, чтобы все знали, что Сонхва его, что если кто-то только попробует сказать или сделать ему что-то плохое, он убьёт этого человека, задушит голыми руками. Хонджун понимает, что пора действовать, когда чувствует, что старший расслабляется немного и перестаёт дрожать. Опускает руки, что покоились до этого на стройной талии, ниже, на бёдра, гладит осторожно и, похоже, сам дрожать начинает. Сонхва восхитительный, потрясающий и Ким хочет буквально выть от того, что сам парень этого не видит. Хонджун легко тянет Пака на себя, делая пару шагов назад, и они валятся на кровать. Сонхва снова напряжён, младший чувствует это, но не останавливается. Меняет их местами, нависая сверху, отрывается от мягких и податливых губ, смотря прямо в глаза. Сонхва лицо в ладонях прячет, снова мелко дрожит под ним, но Ким медленно убирает его руки. – Посмотри на меня, – шепчет в самые губы, снова целуя мягко. – Хонджун, я не могу, – получается слишком отчаянно. Ким чувствует, как возбуждение старшего касается сквозь ткань одежды его бедра, видит его в глазах напротив, знает, что Сонхва хочет. – Просто доверься мне, ладно? Я не сделаю тебе больно, ты же знаешь, – тихо говорит Хонджун, вкладывая в эти слова всю нежность, всю заботу. Пак выдыхает и старается расслабиться, и младший видит в этом зелёный свет. Осыпает всё лицо короткими поцелуями, вновь возвращается к губам и целует уже более настойчиво, мокро, но всё ещё мягко и нежно. Сонхва отвечает ему смущённо, словно впервые целуется и Хонджуну это кажется до боли в груди милым. Он почти верит в то, что Сонхва - ангел, сошедший к нему прямо с небес. Опускается дорожкой мокрых поцелуев от линии челюсти к ключицам и развязывает пояс халата, отбрасывая его куда-то в сторону. Дёргает за края, словно спрашивая разрешение и Сонхва приподнимается, помогая стянуть с себя халат, который также отправляется в неизвестном направлении. Ким целует его грудь, играет языком с соском, второй зажимая пальцами и, слыша несдержанный тихий стон-выдох, чувствует рой бабочек внутри, что бьются в клетке рёбер, словно пытаясь выпорхнуть наружу. Ведёт ниже, руками оглаживая по выступающим рёбрам. Поднимает взгляд, полный любви и Сонхва хочет утонуть, захлебнуться в этих глазах. Опускает руки на крепкие плечи и дёргает легонько за рукава футболки, несмотря на всё смущение. А Хонджуну повторять не нужно, он отрывается от нежной кожи и тянет футболку вверх, оставаясь лишь в домашних шортах. Паку это нечестным кажется, ведь он в одних только боксерах, но младший припадает губами к низу живота, оставляя засос где-то над тазовой косточкой и это выбивает из головы все мысли. Сонхва на кровать откидывается, а потолок яркими пятнами перед глазами плывёт. Он цепляется пальцами за простынь, сжимая, кусает губы в попытке сдержать очередной стон, когда чужие горячие губы оказываются на внутренней стороне бедра. Сонхва хочет сделать что-нибудь, проявить инициативу, но Хонджун сейчас словно везде. Пак чувствует прикосновения его рук и губ каждым участком своего тела, он почти уверен, что позже всё его тело покроется ожогами, потому что Хонджун огнём на коже ощущается. – Такой красивый, – шепчет младший и Сонхва не сдерживает нового тихого стона. – Пожалуйста, – шёпот отчаянный сам срывается с его уст, парень не уверен даже, о чём вообще просит и слышит ли его младший. Хонджун уже почти жалеет, что начал это, потому что член под одеждой болезненно ноет, а голова уже буквально кружится от возбуждения, но торопиться нельзя. Ким намерен заставить Сонхва потеряться в удовольствии, утонуть в нём, поэтому готов терпеть, даже несмотря на чувство, будто лопнет скоро от накатившего жара. Он осторожно тянет его бельё вниз, отправляя туда же, куда и остальную одежду. Сонхва ноги сводит, снова прячет лицо в ладонях, а Хонджун смотрит восхищённо. «Неужели ты правда мой?» – Боже, Сонхва, ты такой невероятный, я так люблю тебя, – почти безумно шепчет и не понимает даже, что вообще сказал это вслух. Пак в ответ ломающимся голосом вновь выдавливает лишь "пожалуйста". Хонджун тянет с себя шорты вместе с боксерами и тянется до прикроватной тумбочки. Достаёт упаковку с презервативами и лубрикант. И Сонхва снова напрягается. Смотрит испуганно, заглядывает в чужие глаза, словно спрашивая, точно ли Хонджун не сделает больно, не разобьёт ли и без того израненное сердце, не растерзает ли душу, заставив солёные реки слёз пролиться из глаз. И Ким смотрит, словно отвечая, что никогда не позволит никому сделать этого, защитит от злого мира, отдаст всё тепло и всю любовь, поглаживая по бедру успокаивающе. Льёт лубрикант на пальцы, не жалея, греет немного и после подносит один к сжатому колечку мышц, пару раз обводя. Сонхва дрожит сильнее, цепляется пальцами за подушку позади себя и лицо руками закрывает. Хонджун осторожно вводит один палец лишь на одну фалангу и прокручивает, прежде чем войти до костяшки. Оглаживает мягкие стенки и сгибает палец, а сам вновь нависает сверху и опускается, целуя тазобедренную косточку. Берёт в свободную руку член, медленно ведёт вверх-вниз и снова слышит тихий стон. Когда он вводит второй палец, Сонхва напрягается и шипит от немного болезненных ощущений. Хонджун же перекрывает боль моментально, узоры неведомые рисуя поцелуями на худых бёдрах и чуть быстрее водя рукой по члену. Спустя время, старший, кажется, привыкает и тихо постанывает, когда в нём двигаются уже три пальца. – Хонджун, хватит... Я правда готов, – Сонхва стыдно за собственной голос, который звучит так умоляюще и ломается почти на каждом слове. Ким коротко целует его куда-то в низ живота, ещё раз двигает пальцами внутри и вытаскивает их. Хочет дотянуться до презерватива, но Сонхва берёт за запястье и тянет на себя, заставляя вновь нависнуть сверху. Жмётся своими губами к чужим отчаянным поцелуем и Хонджун чувствует, что сейчас Пак старается доверять. Вверяет в руки младшего своё сердце, свою душу и все свои чувства, целуя так, словно Хонджун для него - воздух. Когда они отрываются друг от друга, младший раскатывает презерватив по члену, льёт на руку лубрикант и смазывает себя, а потом тянет подушку под поясницу старшего для удобства. Вновь нависает сверху, покрывая всё его лицо короткими поцелуями. Бережно разводит его ноги и приставляет горячую головку ко входу. Хонджун входит медленно, осторожно, успокаивающе поглаживая бедро. Чувствует сопротивление, напряжение чужого тела и останавливается, не доходя даже до середины, чтобы дать привыкнуть к ощущениям. А внутри зверь воет так, что Кима почти трясёт. Сонхва так идеально сжимает его, прогибается в спине и Хонджуну кажется, что в глазах начинает темнеть. Он контролирует себя из последних, наверное, сил. – Тише, солнце, я обещаю, что буду осторожен, ладно? – шепчет где-то на грани рассудка и безумия, целуя нежно худую лодыжку. И Пак расслабляется. Хонджун входит полностью, снова останавливаясь и ждёт. Делает первый толчок на пробу лишь тогда, когда старший начинает ёрзать по постели, давая зелёный свет. Когда стоны Сонхва становятся громче, Хонджун ускоряется, каждым толчком попадая прямо по простате. Пак под ним извивается, цепляется за крепкие плечи, царапая легонько короткими ногтями, и запрокидывает назад голову, открывая больше места для поцелуев, брови заламывает и закатывает глаза, иногда переходя на жалобный скулёж. Хонджун становится грубее, но грубость эта лишь больше удовольствия приносит, толчки становятся резкими, а поцелуи от губ до шеи жадными, грязными и развратными. На их месте позже точно расцветут яркие бутоны засосов, на которые Сонхва будет смотреть со своей смущённой улыбкой. Хонджун понимает, что старший действительно получает удовольствие, когда тот перенимает инициативу на себя. Они меняются местами и Пак усаживается на чужие бёдра, одним движением опускаясь на член. Хонджун не сдерживает стона, сжимая сильно ягодицы и задавая быстрый темп. Сонхва стонет, глаза его закатываются в наслаждении и он царапает едва проглядывающие кубики пресса, ускоряясь так, как может. Хонджун не верит, что это происходит. Сонхва невероятный, потрясающий, Ким готов оглохнуть от его голоса, ослепнуть от красоты и просто умереть от ощущений. Сонхва идеально принимает его и Хонджун понимает, что хочет смотреть на это. Тянет его за шею на себя, целует мокро и выходит, снова меняя их местами. Помогает перевернуться и Пак приподнимается на локтях и коленях, прогибаясь в спине. Слышит, как Хонджун почти воздухом давится от открывшегося вида и усмехается, помахивая бёдрами. Ким думает, что разбудил в нём демона. Входит резко и смотрит. Смотрит, как Сонхва принимает его, как сжимается вокруг его члена и выгибается сильнее. Хонджун готов захлебнуться собственной слюной, хотя во рту на самом деле сухая пустыня от жара, стоящего сейчас в их спальне. Он двигается медленно, дразнит, наслаждаясь мелодичными стонами. – Джун-и, пожалуйста, я сейчас, – не заканчивает, срываясь на стон. Хонджуна кроет. Он моментально сменяет медленные толчки на размашистые, а мелодия тихих стонов под ним сменяется на крик наслаждения в перемешку с именем Кима на губах. Хонджун обхватывает рукой член старшего, ударяющийся о его же живот от резких толчков и подстраивается под собственные движения. Всегда тихий Сонхва, смущающийся от любого прикосновения или комплимента, сейчас закатывает глаза, теряясь в удовольствии, кричит, срывая голос и сжимает руками простынь под собой, пытаясь устоять на коленях, которые так и норовят разъехаться в стороны. Он кончает первым, пачкая свой живот и руку младшего, выкрикивая его имя уже охрипшим голосом. Обессиленно роняет голову на свои руки, но снова вскрикивает и стонет протяжно, потому что Хонджун продолжает рвано вбиваться в него, чувствуя скорую разрядку. – Боже, Хонджун! У Хонджуна искорками, звёздочками, пятнами яркими плывёт всё перед глазами, он сжимает руками чужую талию, заставляя устоять на месте и кончает в презерватив, зажмуриваясь и распахивая рот в немом стоне. Выходит медленно и валится рядом, пытаясь восстановить дыхание. Сонхва переворачивается набок, приподнимается немного и смотрит на Хонджуна, на то, как вздымается его грудь, на опущенные веки и подрагивающие ресницы. Он впервые чувствует, что доверяет. Доверяет всё, что у него есть и всего себя ему, Хонджуну. Младший взгляд на себе чувствует и с трудом поднимает глаза, вглядываясь в лицо напротив. Сонхва улыбается ему и наклоняется, чтобы коротко поцеловать, а потом тянется за салфетками, вытирая себя и руку Кима. Хонджун думает, что сейчас точно взорвётся, словно бомба, от переизбытка чувств. – Снова в душ, – тянет старший спустя немного времени, уже было собравшись подняться, но Хонджун тянет его за руку, заставляя лечь обратно. – Потом, – улыбается Ким, снова нависая сверху, покрывая поцелуями каждый миллиметр мягкой кожи лица. Сонхва смеётся с искренней любовью в ответ и валит Хонджуна на кровать, прижимаясь в плотную. А младший и рад, сгребает его в объятия и поглаживает по волосам осторожно. – Я никогда не сделаю тебе больно, Сонхва, правда. Пожалуйста, доверяй мне. Я так сильно люблю тебя, – утыкаясь носом в чужую макушку, шепчет Хонджун. Он не получает ответа, потому что к Сонхва, похоже, вернулась его привычная скромность, но чувствует, как худое тельце жмётся ближе, тыкаясь холодным носом в шею. – Я люблю тебя, Хонджун-а, – обжигает горячим дыханием обнажённую кожу. Сейчас они счастливы. И неважно, что было тогда или что будет после, ничего сейчас не имеет значения. Важно сейчас лишь то, что они вместе, рядом, доверяют и любят, сжимая друг друга в объятиях. «Доверяю.» Думает Сонхва, прежде чем провалится в сон, прижимаясь ещё ближе.