Подростковые тяготы

      Солнце в этой стране необычайно яркое, глаза слепит. Но по сравнению с Земным, это не печёт настолько сильно. Температура самая комфортная для человеческого тела – не холодно, не жарко, идеальнее некуда. Издалека слышно как поют птички, стрекочут насекомые, и прочие прекрасные звуки природы.       Бежевое одеяло начало понемногу шевелиться, из него появились каштановые волосы, а потом и само лицо. Густые нахмуренные брови, тонкие губы и носик картошкой. Она потихоньку просыпалась. Наконец из-под черных ресниц появились васильковые глаза. Она несколько раз поморгала, привыкая к свету. Немного присев на кровати, она огляделась, на секунду забыв, где она, из-за чего сердце пропустило пару ударов. Однако, вспомнив, что произошло вчера, она облегчённо выдохнула.       Потянувши руки в разные стороны, она вытащила ноги из-под одеяла и спустила их на пол, тут же насладившись прохладным полом. Опустив глаза вниз, она обула тапочки и окончательно встала с кровати. Тётя Эм всегда говорила: «Как только проснулась, сразу же приводи свою постель в порядок». Это уже стало привычкой, поэтому она сразу же принялась за кровать. Потом медленно вышла из своей комнаты, оглядываясь в коридоре.       Дороти Гейл страдала от топографического кретинизма. Хоть она и не в первый раз была в Изумрудном дворце, но она никак не могла его запомнить. И потому стала искать дорогу на кухню. Поблуждав минут пять, она уже хотела сдаться и вернуться в свою комнату, ждать там помощи, но услышала шаги недалеко. А за ними голос:       — Ооо, кто проснулся! — От голоса зверя на весь коридор раздалось эхо. Девочка стушевалась и встала, ожидая, пока друг дойдёт до неё.       Большой, пушистый и невероятно добродушный Лев подошёл к младшей подруге. Их разница в росте была колоссальная, Дороти была ему практически по пояс, из-за чего у неё постоянно затекала шея, когда они разговаривали.       — Доброе утро, – робко поприветствовала Дороти. Собеседник, широко улыбнувшись, положил лапу ей на макушку.       — Как спалось?       — Хорошо… — Девочка подняла голову на своего высоченного друга и улыбнулась.       — Куда ты идёшь?       — На кухню, — друг удивленно вскинул бровью.       — Ты не туда идёшь.—Девочка смущённо опустила голову и дёрнула плечами.       —Ой, я просто никак не могу выучить дворец… — Друг ухмыльнулся.       — Не в первый раз же здесь, — хихикнул он, чем окончательно её смутил.       Дороти покраснела и опустила голову. Лев, поняв, что её застеснял, ободрительно сказал:       — Давай я тебя проведу, — и, взяв за плечо, развернул на 360 градусов, после чего повёл вперёд по коридору.       — Вот, смотри, когда выходишь из комнаты, поворачиваешь направо и идёшь в самый конец коридора, тут не запутаешься, а если идти до нас, то налево, и наши кабинеты начинаются от Ника и до Страшилы. Ник, я, Страшила, не переживай, выучишь. Просто с не привычки, — рассказывал ей друг, жамкая её за плечо, чтоб приободрить. Ещё со вчерашнего вечера он заметил, что Дороти какая-то стеснительная, но он скинул это на усталость: они не виделись около трех лет, что уж говорить.       Придя на кухню, он усадил её на стул и, быстро приготовив ей завтрак, поставил перед ней.       — Спасибо, — робко поблагодарила его девочка, поведя плечами. Лев хитро улыбнулся и встал за спиной у подруги, пока та ела.       Заметив, что её плечи сужены, а спина сгорблена, друг положил лапы ей на плечи и спросил:       — Ты чего такая зажатая? — на что та лишь отрицательно покачала головой и что-то сказала, но Лев не разобрал.       — Котёнок, расслабься ты, чего стесняешься, как не родная? — Он начал разминать ей плечи, но девочка никак не реагировала. На этот случай у Льва всегда был второй вариант.       — Тю-тю-тю… — своими когтями он быстро зашевелил под её подмышками, да и боках, зная, что Дороти больше всего на свете боится ни Джестера, ни Злую Ведьму Запада, а простой щекотки. И, конечно, это сработало: девочка аж подпрыгнула и тихо запищала, сильно сжимая руки.       — Лев, хих, хватит, отпусти… — Ещё немного помучав свою жертву, он отпустил её, хихикая. Дороти всё ещё сидела с зажатыми руками, чтоб Лев не повторил этой неприятной процедуры.       — С самого утра ребёнку покоя не даёшь, — вдруг послышался голос Ника у входа в кухню.       — Потому что стесняется, чё стесняется-то, все свои? — пояснил и сразу вопросил Лев, облокачиваясь о кухонную тумбу.       — Она только проснулась, ещё не привыкла к новой обстановке, да, малыш? — заточил со спины в свои объятия Гейл Дровосек.       — Доброе утро… — опять же робко сказала Дороти, поворачивая голову в сторону железного друга.       — Хорошо отдохнула? — положив свою голову ей на плечо, спросил он.       — Да, всё хорошо, — немного краснея, ответила она.       — Ой, да правда, чего стесняешься-то, аж щёчки покраснели. — Он потискал её, умиляясь.       — Да я не стесняюсь, всё нормально, — ещё больше краснея, промямлила Дороти, отчего оба её друга умилённо засмеялись.       — Сегодня так солнечно, даже погода рада, что ты тут. —Ник отлип от девочки и пошёл наливать себе кофе, напевая какую-то песенку.       — Спасибо, Лев, очень вкусно, — тем временем, закончив трапезу и отодвинув тарелку, обратилась к царю зверей Дороти. На тарелке остались лежать два несчастных блинчика. Увидев это, Лев сказал:       — Ты же ничего не съела!       — Я съела один, я просто не могу много есть с утра!.. — начала оправдываться девочка.       — Нууу, котёнок, не обижай меня. Давай хотя бы один, — состроив грустную мордашку, стал выпрашивать Лев. — Ты такая худенькая стала, ты не была такой в прошлый раз. Давай я тебе что-нибудь другое сделаю? — в ход пошли торги, и Дороти было очень неловко отказывать, но всё равно приходилось в связи с её ситуацией.       — Лев, я правда не могу больше. Прости…       Ник, наблюдавший за этим со стороны, заметил, что что-то не так, поэтому сказал: — Лев, не заставляй её, пусть ест, сколько может. — Дороти стыдливо опустила голову, Лев посмотрел на друга, на что тот показал ему, чтобы отстал от неё. Помолчав немного, Дороти встала со стола и сказала: — Я пойду к себе, спасибо Лев, — и ушла.       Подождав, пока она скроется и стихнут шаги, Лев начал вслух недоумевать:       — Что с ней такое? Ты видел? Вся бледная, худая, как тростинка!       — Наверное, что-то случилось… Пойдём к Страшиле, надо ему рассказать, — нахмурился Дровосек и резко сорвался с места.       Быстро поднявшись в кабинет правителя Изумрудного города, они нашли его как всегда за столом, подписывающим бумаги.       — С Дороти что-то не так, — сразу начал Ник. Страшила оторвался от документов и, поправив шляпу, спросил:       — В смысле?       — Она плохо ест, вся бледная, худая, сутулая, стала какой-то робкой и зажатой, — начал активно перечислять симптомы Лев. Страшила дослушал и, уже окончательно откинув свои дела, встал изо стола и опёрся ногой об него.       — Может, ты пойдёшь с ней поговоришь, разузнаешь? Всё-таки она тебе больше всех доверяет… — последнюю фразу Ник сказал с упреком.       Страшила выдохнул и направился в комнату к подруге, с которой ещё не виделся с утра. Пока он шёл, продумывал план действий. Надо вести себя нормально, как и всегда, чтоб не спугнуть её.       Дойдя до комнаты, он постучал по двери.       — Ты уже проснулась? Доброе утро, — с улыбкой он зашёл в комнату. Она сидела за туалетным столиком и расчёсывала волосы. Обернувшись и улыбнувшись, она пожелала ему доброго утра в ответ.       — Ну как ты тут? Освоилась… — подходя к ней, расспрашивал соломенный.       — Да, всё хорошо.       — Выспалась? — В ответ лишь качнула головой.       Тупик. Что говорить дальше, соломенный не мог придумать. И тут, смотря на её спину, он заметил, что некогда прекрасные волосы стали не такими густыми, как раньше. Как будто они поредели. Подойдя ближе, он прикоснулся к ним и озадаченно спросил:       — А что у тебя с волосами?       — А, да это я просто неудачно подстриглась, — она как-то нервно дёрнулась и погладила себя по затылку. Страшила начал рассматривать её лицо в зеркале тщательнее. Ник и Лев говорили правду. Кожа была и вправду белой, как прозрачной, прошлого румянца не было в помине, появились редкие высыпания, глаза стали какими-то неживыми, ещё и лопнувшие капилляры, будто она не спала всю ночь.       Аккуратно подойдя к девочке, он спросил:       — Дороти, ты нормально себя чувствуешь? — Она посмотрела в его испуганные глаза и, натянув улыбку, ответила:       — Нормально, как обычно! — Девочка не умела врать, её друзья это прекрасно понимали. Страшиле очень хотелось узнать в чём же дело, но перед тем как начать её допрашивать, он отдёрнул себя от этой затеи. Если она не хочет говорить, пусть. Он не имеет права её заставлять. Если она созреет, пусть говорит.       — Дороти, просто знай, мы всегда готовы выслушать. — Он положил руку ей не плечо, а потом молча ушел.       Через несколько секунд в комнате послышались всхлипы.