Kiss me goodbye

Кацуки летит по воздуху быстрее, чем когда-либо. Его руки болят от чрезмерного использования причуды, но ему всё равно. В голове нет ни единой мысли, кроме Шото, Шото, Шото. Он не отрывает взгляда от того места, где, как он видел, тот упал, и его разум беспомощно выдаёт ему образ внутренностей Шото, разбросанных по асфальту. Блондин задерживает дыхание, оценивая его состояние. Так много крови. Его ноги согнуты под таким углом, что это выглядит просто ужасающе. Его геройский костюм практически разодран в клочья и пропитан кровью насквозь. Шрам даже не виден, потому что всё лицо выкрашено в алый цвет. — Чёрт!!! Чёрт, — кричит он, падая на колени рядом с молодым человеком. Он всё ещё дышит, а безжалостная часть разума Кацуки подсказывает, что, возможно, было бы лучше, если бы не дышал. — Это плохо. — Думаешь? Голос Шото невероятно тих, и он заканчивает свой дурацкий вопрос, свою дурацкую шутку приступом кашля, с полным ртом собственной крови. — Заткнись, — говорит Кацуки и чувствует, как наворачиваются слёзы. — Не... не говори ничего. Просто…блядь. Двухцветный медленно поднимает руку, и Кацуки морщится, потому что видит, как тому невероятно больно. У него отсутствует большая часть кожи. — Это та часть, где один из нас признаётся, верно? — бормочет Шото, окровавленная ладонь на щеке Кацуки кажется невероятно холодной. — Заткнись, — говорит он снова, так как понятия не имеет, что должен на это ответить. Что вообще можно сказать, когда держишь в объятиях любовь всей своей жизни, и вы оба прекрасно понимаете, что он вот-вот сделает свой последний вздох? Он чувствует, как слёзы текут по щекам, капая на лицо Шото, отчего кажется, что он тоже плачет. Но это не так. Он выглядит почти довольным, и блондин знает, что это потому, что Шото прожил прекрасную жизнь и смирился с тем, что именно так всё и заканчивается. Кацуки не может с этим смириться. Этому никогда не бывать. — Я люблю тебя, — шепчет он, целуя Шото в окровавленный лоб. — Я люблю тебя, гребённый идиот. Он наблюдает, как губы Шото растягиваются в крошечной, едва заметной, улыбке. — Я тоже люблю тебя.