Le regard le plus malade

После войны дышать стало легче. Освободившись от гнёта Волан-де-Морта, общественности и прочего, Гарри решил наконец признаться, что он встречается с Драко Малфоем. Сам Драко долго его отговаривал это делать, но Поттер был упрямее барана, и Малфой просто не смог его остановить. Казалось, с того момента их жизнь должна была наладиться. Так и было — около полугода они жили спокойно душа в душу. Поселившись на Гриммо, Гарри с утра встречал завтрак в постель и его любимый парень. Утренние совместные души, днём учёба за одним столом, а вечерами просмотр маггловских фильмов. Жизнь была чудесной, пока однажды вечером на порог не заявилась Джинни Уизли, со словами, что она беременна, и это точно ребёнок Гарри. Тогда она была на месяце восьмом. Поттер был ошарашен — они переспали всего один раз, ещё до окончания войны, но Гарри был тогда пьян вусмерть, и Драко знал об этом. Проведя магический анализ ДНК, выяснилось, что ребёнок и вправду был Гарри. Малфой тогда считал, что Уизлетта просто хочет вернуть себе Поттера, даже не смотря на то, что они уже афишировали свои отношения. Но нет — Гарри и Джинни договорились о соглашении, при котором Поттер будет обеспечивать материальные нужды ребёнка и видеться с ним раз в неделю. Уизли была абсолютно согласна, и даже мило пыталась общаться с Драко тогда. Малфой в тот момент буквально повис на Гарри, не отпуская его от себя ни на секунду, потому что ему казалось, что ребёнок отберёт у него Поттера. К несчастью, соглашение Гарри и Джинни так и не вступило в силу. Уизли погибла при родах, — какое-то кровотечение, что-то пошло не так, — ни Драко, ни Гарри не вдавались в подробности, от обрушившейся на них трагедии. Малыш, что являлся сыном Джинни и Поттера, родился здоровым, и был до ужаса похож на отца. На похоронах Уизли, в руках Гарри лежал маленький сверток с ребёнком. Первые недели с Джеймсом, — именно так Гарри назвал сына, — Драко почти ежедневно истерил, на уровне с младенцем. Ему казалось, будто теперь Поттер его не любит, и что этот ребёнок и вовсе разрушит их идеальную жизнь. Но Джеймс оказался достаточно спокойным и миролюбивым младенцем. Гарри и Драко спокойно учились, пока малыш спал в люльке, не просыпался по ночам, ел смесь и в принципе, не был особой обузой. Денег у Поттер-Малфоев было завались, от чего материальных трудностей Джеймс тоже не представлял. Спустя пару месяцев, Драко уже сам игрался с малышом, кормил его, купал, а когда Гарри не видел, даже тискал. Не смотря на внезапно свалившегося ребёнка, жизнь на Гриммо шла своим чередом, и каждый в этой семье был счастлив. Малфой надеялся, что так будет всегда — они будут растить малыша Джеймса, поженятся, может быть, возьмут из приюта ещё ребёнка. Заведут кошку, или собаку. Будут жить обычной семейной жизнью. Когда Джеймсу стукнуло полгода, Гарри поступил на аврора. Малфой долго сопротивлялся, пытаясь вразумить Поттер, и пойти хотя бы в аврорат на должность специалиста, а не солдата, но Гарри был слишком упрям. Драко стал колдомедиком и учился заочно, проводя почти всё своё время с Джеймсом. Мальчик рос и становился всё больше похож на отца. Не смотря на то, что новобранцев не часто брали в рейды, Поттер выделялся и здесь — всё время ходил туда, куда его даже не звали, и вечно попадал в какие-то передряги. Но он всегда возвращался домой — к Драко и Джеймсу. Малфой каждый раз озабоченно бормотал, исцеляя его раны, а Джеймс хихикал, сидя на папиных ручках. Когда Джеймсу исполнилось девять месяцев, Гарри и Драко обручились. Из-за вечной загруженности, они всё откладывали свадьбу, и никто кроме Джеймса не знал, что они должны пожениться. Гарри подарил Драко фамильное кольцо Поттеров, что нашёл у себя в хранилище. Оно напоминало самого Поттера — золотой ободок, обрамлённый пятью рубинами. Малфой и Джеймс вечерами разглядывали его, смотря как переливается на свету красный камень. Однажды Гарри не вернулся вечером. Драко был очень уставшим после сессии по колдомедицине, да и Джеймс измотался, после того, как гостил у Рона и Гермионы. Ему тогда было без недели год. Малфой проснулся с утро, думая, что Гарри уже вернулся, и спит с ним, но кровать, и весь дом были пусты. Схватив Джеймса подмышку, Драко сразу направился в аврорат. Сначала его не хотели никуда пускать, говоря, что он не имеет права, но Джеймс начал плакать, а Малфой орать бранной речью, и тогда его пустили. В тот момент Драко понял, что его жизнь закончена. Весь мир будто замен, сжавшись до того мига, когда Малфой увидел его… Всего в крови, в драной одежде, избитого, бледного и мёртвого. Его сразу же вывели из палаты, а Джеймс непонимающе смотрел на Драко и плакал. На похоронах было слишком людно, и Драко остался дома, с Джеймсом. Он взял опеку над ним, как над сиротой, и слава Грейнджер, что подсуетилась и позволила это устроить. Сегодня Джеймсу два года. Он уже совсем большой — много болтает, ходит, улыбается и радуется этому миру. А Драко… Драко старается жить ради Джеймса. С каждым днём мальчик становился всё больше похож на отца, от чего Малфою было одновременно безумно больно и безумно радостно смотреть на него. На день рождения к Джеймсу пришло много людей — Рон, Гермиона, Полумна Лавгуд, Невилл Лонгоботтом, даже Андромеда приехала вместе с Тэдди. Джеймс и Тэдди сейчас вместе играли под присмотром Гермионы, а Драко одиноко сидел в спальне, поглаживая колдофото, на котором они с Гарри и Джеймсом сидят у камина в обнимку и улыбаются. Вечером, когда все гости ушли, Драко с Джеймсом отправились на кладбище. Положив на могилу цветы, они ещё долгое время просидели на скамейке рядом. Драко рассказывал все о Джеймсе — как тот растёт, как похож на отца, какой он сообразительный и умный, что общается с Тэдди, и что, в общем-то, его сын хоть куда. О себе Драко не говорил. Слишком было больно. Джеймс сидел рядом, с колдофото Гарри в руках, и разглядывал его. Они ходили сюда каждое тридцать первое число месяца. Жизнь текла своим чередом, но для Малфоя она была куда тяжелее.