Синева

Я спрашивал всех на свете об этом чуде, Но люди в ответ могли только жать плечами. «Не знаю, Нацу, Боже, давай забудем!». Могли ли мы проделать такое сами? Я с давних пор лелеял одно лишь пламя. Я с давних пор, казалось, любил огонь. И всё же — эта глыба не знак, а знамя… Я лёд любил — вот шутка! Кричи, трезвонь! Кому скажи, в ответ будет столько смеха! Но всё не то, разве должен быть смех таким? Я знаю — мы в войну миновали веху. Но что случилось со мной? Что случилось с ним? Не помню ни взгляд, ни голос, ни даже запах. Не помню, но знаю, что кто-то когда-то был. Я словно муха в цепких паучьих лапах. Его синева и холод мой гасят пыл. «Ты много мыслишь, только вот всё без толка!». Пожалуй, но отчего дождь всё льёт и льёт? И Эльза ходит с опаской и взглядом волка. А я, как придурок, с книгой, смотрю на лёд. И страх пронзает каждую клетку плоти, Я будто остался без сердца, один во тьме. Вы все что-то знаете, знаете, блять, и лжёте! А я не знаю кого-то, кто дорог мне. Не страх, но гнев разрывает меня до крика, Терзает тело и обе части души. Я стану демоном, если дойду до пика. Ну где же ты? Видишь пламя моё? Туши! Срывая голос, я вижу, как тает глыба, А вместе с нею тает мой жуткий страх. В ночи сбит с толку, потерян и нем, как рыба — В который раз, просыпаясь, тону в слезах. Здесь нет её холода — только твоих касаний, Которыми я разбужен вдруг был впотьмах. И прерывает вечность моих страданий Льда синева — в твоих беспокойных глазах.