нерушимые связи

Диана курит медленно нарочито и на мокрый асфальт пялится тупо откровенно. На улице жарко ужасно, безлюдно абсолютно, а с наступлением ночи, кажется, еще и страшно немного. Сигарета от ветра сухого тлеет быстро, пеплом на пальцах оседает, но девчонка сухости кожи не чувствует совсем. — Мама меня убьет, — Света ближе подходит, на бордюр рядом плюхаясь, и на Арбенину смотрит то ли с упреком в глазах серых, то ли с усмешкой на губах потрескавшихся. — Ты как? Руку к лицу чужому тянет, касаясь осторожно, но одергивает тут же, когда блондинка недовольно шипит. У Диньки царапина кровоточащая на щеке после столкновения, страх, в глазах огненных бьющийся, и стыд перед отцом дикий, потому что папа об осторожности на ночных дорогах ее еще перед уходом предупредил. И стыд этот боль всю перекрыл даже, хотя что-то подсказывало, что это ненадолго. — Хуево, — бросает как-то излишне равнодушно, на Сурганову не оборачивается даже. — Папа просил аккуратней быть… Светка губу разбитую прикусывает до боли неприятной, но не отвечает ничего. Когда Диана предложила ей на машине по ночной Москве прокатиться, Сургановой эта идея показалась совсем не плохой, романтичной даже. Кто ж знал, что романтика через два часа закончится, а они в машину встречную врежутся, в темноте не заметив. И все бы ничего, но автомобиль-то отцовский, служебный… она примерно представляла уже, что с ней по возвращению домой будет, поэтому событие это как можно дольше оттягивала. — И куда нам теперь? — Сурганова, кажется, теряется, на подругу глядя удивленно, но Диана решает, что хуже быть уже просто не может, поэтому предлагает первый и самый безопасный вариант: — Домой я вот с этим, — указывает сначала на стоящее перед ними помятое авто, потом на грязную располосованную щеку. — Точно не поеду, — задумывается секунд на двадцать примерно, а потом, выдохнув обреченно, все-таки выдает: — Поехали. — Куда? — Света взгляд поднимает ошалело, но с места вскакивает и за подругой плетется все же. — Мама меня домой в таком виде не пустит, Динь! — А кто сказал, что мы к тебе? — она улыбается во все тридцать два, но объяснять не спешит и на сиденье водительское рывком запрыгивает. — Светка, давай, я не хочу проблем с ментами! Сурганова глаза показательно закатывает, фыркает некрасиво, но на место пассажирское усаживается все же, ручку дверную крепко-крепко обхватив. Сурганова помнит, что жизнь без риска для Арбениной — не жизнь, поэтому на все идиотские идеи соглашается заранее. У Арбениной шрамы на запястьях от первой безответной любви, фантазия безграничная и отец-мент, который все ее проебы покрывать уже просто-напросто задолбался. — Может, папе все-таки позвонишь? — осторожно предлагает Светочка, но в ответ получает лишь смешок короткий и такое же короткое: — Папа меня пошлет.

***

До необходимого адреса добираются часа через полтора примерно. Диана на дорогу смотрит, не отрываясь, а Сурганова, голову на чужом плече примостив, даже глаза прикрывает ненадолго, но уснуть на ходу не может, поэтому приходится сонно клевать носом. Дом высокий, многоквартирный, старый; Свете даже на секунду задумывается о том, что здесь вполне могли бы снять какой-нибудь русреальный ужастик или триллер про маньяка, но в последний момент от мысли отмахивается — слишком это банально. — Ты объяснишь наконец, что мы здесь делаем? — она за рукав Динькиной кожанки хватается, в подъезд облезлый заходя, и осматривается как-то боязливо. — Ты жить хочешь? — интересуется Диана с оскалом наигранным, испугать намереваясь, но в последний момент передумывает, видимо. — Успокойся, я знаю, что делаю. — В последний раз, когда ты так сказала, я чуть не сломала руку, — смеется Сурганова, вспомнив, как они вместе с Костей и Ленкой на заброшку отправились. — А ты… — Все, Свет, заткнись, — шипит на нее Арбенина. — Без тебя проблем хватает. Старая деревянная дверь с цифрой восемь доверия не внушает совсем, и Светка готовится уже вниз лететь пулей, когда Динька на цыпочки встает и звонок дверной пальцем зажимает. Трель с той стороны в тишине гробовой слишком громкой кажется, а пустая, совершенно безлюдная многоэтажка — заброшенной. Диана кнопку отпускает наконец, а потом стучит трижды, эхо сильное в стенах тонких вызывая. — Они че там, спят что ли? — ругается шепотом и дверь пнуть собирается, однако в замке тем временем уже ключ два раза медленно поворачивают и эту самую дверь открывают. На пороге стоит молодая женщина лет, может быть, двадцати с лишним. Длинные рыжие волосы на лицо спадают кудряшками очаровательными, на плечах халат висит белый, на лице застыло полусонное непонимание и чистейшее раздражение. Диана незнакомке улыбается обезоруживающе и довольно громко выдает: — Привет, Ритка! — за объятиями уже лезет, но Ритка ее от себя отталкивает вовремя. — Какого тебе от меня надо, Арбенина? — выдыхает хрипло и рукой по волосам проводит осторожно, выбившуюся прядь за ухо заправляя. — Ты время видела? Сурганова рукав блузки черной закатывает и на часы смотрит — полтретьего. Рита же закатывает каре-зеленые глаза и в квартиру их запускает все же, перед этим смирив Диану поистине жутким взглядом. Диана, кажется, намек понимает, в прихожую темную проскальзывает, Светку за руку ухватив, и входную дверь прикрывает бесшумно. — Кто это? — спрашивает Сурганова уже в гостиной, когда они вдвоем на мягком диване устраиваются, а Маргарита скрывается на кухне, чтобы пакет со льдом из морозилки достать и к лицу Динькиному приложить. — Какая-то она злая. — Сама ты злая, — бурчит ей в ответ Арбенина, но потом поясняет: — Это Марго. Мы с ней на квартирнике познакомились, когда я в Питер к тебе ездила на каникулах. Она капитан. — Корабля? — смеется Сурганова, но подруга ее пресекает тут же: — Дурная, — в плечо толкает шутливо, а потом в щеку чмокает быстро и тянет мечтательно: — Капитан полиции! Ей двадцать восемь, кажется. Но ты знаешь, какие у нее связи! — Нифига у тебя знакомые, — Светлана глаза округляет ошалело и руку на чужое колено кладет незаметно, выше ведя. — И мне не рассказала! — Ну… — Диана отговорку правдоподобную придумать пытается и не замечает даже, что к ней Власова сбоку подходит. — На, приложи, — пакет со льдом протягивает и в сторону круглого стола кивает, намекая присесть. — И объясни-ка, что с вами случилось? — Ну мы… — отвечает уклончиво, на женщину стараясь не смотреть, но потом решает пойти с козырей. — Рит, ты же в ментовке работаешь? Капитан щурится как-то странно, на стул напротив падая, и чашку горячую ближе к себе двигает, ладонями с двух сторон обхватив. Власовой иногда кажется, что десять лет назад все же стоило пойти на адвоката и не выебываться. Но так уж вышло, что «не выебываться» — не про нее совсем. — Смотря зачем ты спрашиваешь, — пожимает плечами, а сама в голове перебирает варианты возможные. — Но удостоверение ФЭСовское есть. — Мы со Светкой в аварию попали сегодня, — Арбенина, видимо, паршивость ситуации сложившийся осознает наконец и решает признаться. — На встречку выехали, за машину зацепились, поцарапали… А это менты оказались. — Хорошо, то есть, вы еще и скрылись? — Рита, кажется, понимает. — А я здесь каким боком? — У меня даже прав нет, понимаешь? Меня папа убьет, — Диана не говорит уже, умоляет, в чужие коньячные глаза заглядывая с по-детски чистой надеждой. — Замолви за нас словечко перед полковником. О «не совсем рабочих отношениях» Маргариты с Рогозиной Арбенина тоже узнала случайно — на том же квартирнике в Питере, когда они за бокалом вина чересчур личные темы затронули. Диана тогда рассказала, что хочет признаться в любви Светке, тогда еще в состав «Снайперов» только вошедшей. Ритка обмолвилась, что подло увела Галю у Круглова. Диана, впрочем, не осуждала. Диану этот факт даже забавлял. — Меня ГалинНиколаевна потом за это «словечко» знаешь, какими словечками наградит? — Власова улыбается, глоток маленький делая, и девушек окидывает взглядом насмешливым. — Ладно. А что мне за это будет? Диана на фразу эту задумывается будто, короткими ноготками по столу постучав, но в конце концов с довольным выражением обещает: — Все, что захочешь. — Прелестно, — бровью игриво ведет, а сама думает, как же ей завтра перед Рогозиной за «самодеятельность» оправдываться. — Значит, замолвим.