dancers

**********

Настал день Х. Событие, которое перевернет жизнь каждого танцора с ног до головы. Бесконечные тренировки, диеты, конфликты. И для чего это все? Чтобы выступить и в гримерке ждать результатов, поджимая ноги от страха? Точно нет. В этой жизни ничего не делается просто так. Судьба. От неё никуда нн убежишь, как бы ты не пытался. Она сведет тебя даже с тем, кого ты ненавидел всю свою карьеру. Она заберет у тебя все самое ценное и заставит тебя сгорать в пепле вечных страданий. Ну а самая вкусная вишенка на всем этом торте — люди. Они хуже зверей, судьбы и ада вместе взятых. Ты никогда не поймешь что они хотят от тебя. Почему они обсуждают тебя за спиной. Зачем они вообще живут на этом свете. Слишком много вопросв. Один ответ. Все мучения Хёнджин готов пройти ради его ангела. Любовь слишком противоречива и она не имеет срока годности. Внутреннюю дискуссию Хвана прервал звонок телефона, было несложно догадаться кто же это звонит. — Доброе утр... — Здравствуйте уважаемый Хван Хёнджин! От лица генерального директора мы приносим свои глубочайшие извинения за содеянное. Вы же не откажетесь выступать на конкурсе? — затараторил голос менеджера, перебивая сонного Хвана. Ему хотелось рассмеяться во всё горло. Но он бы убил себя, если бы прервал сон Феликса. Какие же люди мерзкие. Директор даже не соизволил лично извиниться перед ним за это. Но ничего страшного, он запомнил всë. — Я бы никогда так не поступил, ведь компания даёт мне такие шансы, я никто без неё, — вполголоса с наигранной вежливостью отвечает Хёнджин, зная, что их разговор прослушивается. Такие уловки на него уже давно не работают. — Спасибо вам за сотрудничество! Ждём вас сегодня в 15:00, адрес будет в сообщении. Всего доброго, — на автомате говорит менеджер и завершает звонок. Маленький демон внутри злорадно хохочет в предвкушении чего-то до безумия необычного. 9 часов.

************

Визажисты, стафф, стилисты, хореографы. Все они мешали. Мешали смотреть на произведние искусства. "В комнате, полной искусства, я бы по-прежнему смотрел на тебя". Эти строки слишком точно описывают состояние Хёнджина на данный момент. Сейчас он просто благодарит ненавистную ему судьбу за то, что Феликс просто существует. — Извините, с вами всё хорошо? — вдруг спрашивает одна из сотрудниц стаффа. Навеное, каждый бы спросил это, увидя, как человек смотрит на другого безотрывно на протяжении часа. — Со мной всё прекрасно, — выдавливая фальшивую улыбку, отвечает Хёнджин. Ему нужно быть сильным, ради его ангела. Он не хочет больше видеть боль Феликса. Он не хочет причинять её. — Ты точно уверен, что сможешь танцевать? — осторожно подходя поближе, шепчет Феликс. Ради этого бархатного шепота Хёнджин будет терпеть адскую боль в области живота. Плевать на физическую боль. Плевать на садины на лице, замазанные слоями тонального крема. Главное, что он рядом. Пылающее солнце всегда рядом. — Ликси, ради тебя я сделаю всё, — так же шепетом отвечает Хван, всматриваясь в смущённые карие глаза. И он не шутил. Кажется, что это фраза безумно банальная и ничего не стоящая. Но не для Хёнджина. В ней кроется сумашедшая преданность, сладкая месть и любовь. Искренняя любовь Хёнджина — восьмое чудо света. И не совсем в хорошем смысле. За ним стоя́т тысячи лепестков белых роз с кровью на шипах, тысячи рисунков на стене и тысяча белых шрамов на запястье. Его любовь слишком драгоценна для этого мира, ведь он влюблен даже в саму идею любви. Его любовь написана нежностью, акварелью и свежим ароматом цветов. О ней можно говорить вечность, и даже две. Кто-то должен снова заставить поверить его в любовь. Кто-то должен сказать ему, что любовь не противоречива, и что она не гаснет мгновенно. 3 часа.

**********

Яркий цвет софитов, белые шелковые рубашки, сияющие блесточки на щеках, манящий запах парфюма и внутренняя тревога. — Вы следующие, — говорит какая-то женщина двум парням, держащимся за руки. Успокаивают друг друга. В зале не единого свободного места. Все пришли посмотреть на их расшумевшийся дуэт. Они уверены в этом. — Давай выложимся на все 200, — поворачивясь к Хёнджину, произносит Феликс, скрещивая их руки еще сильнее. Теплый свет падает на его лицо и освещает все веснушки, волосы приобретают золотистый оттенок. Ангел. — Файтин, Ликси, — отвечает Хёнджин до боли знакомой ему фразой. Фразой его умершего друга. — На сцене тот самый легендарный дуэт: Хван Хёнджин и Ли Феликс! Встречаем под громкие апплодисменты! — говорит ведущий на уже освободившейся сцене. Дыхание перехватывает, дышать практически не возможно. Учащённое сердцебиение, ощущаемое в висках. Тот самый вязкий ком в горле и тошнота. Вот что ощущает каждый танцор на этой сцене. Феликс одобрительно кивает, показывая, что он рядом. Ноль. Начало. Они как-будто летают, плавно скользя по покрытию сцены. Каждое движение продуманно и синхронно. Они слишком хорошо дополняют друг друга. Стиль их танцев совершенно разный, но они смогли почувствовать друг друга. Все эти тренировки и бессоные ночи прошли не даром. Сцена была создана для них. Они не думают о правильности движений, они просто танцуют, наслаждаясь чужим вниманием и громкой музыкой. Первая нежная часть номера выполнилась на все 200, как и сказал Феликс. Хёнджин полностью подчиняется ему во время танца. Красный дым наполнил сцену. Костюмеры выбежали и быстро поменяли их образ на другой. Они встали спиной друг к другу и запрокинули головы. Дым рассеялся и на сцене стали видны фигуры в черных рубашках. — Наслаждайся, — шепчет на ушко Хёнджин и ухмыляется. Мурашки пробежали по всему телу Феликса. Бит. Смена позы. Они схватили друг друга за предплечья. В этих карих безумных глазах виден огонь, который разжигается еще сильнее с каждым движеним. Адреналин кипит в их венах, никакую боль они сейчас не почувствуют. Хёнджин так думал. Ещё одна резкая смена позы ощущается как удар ножом в живот. Он хмурится от боли, но держится. Третье резкое движение. Хван закусил губу, чтобы просто не закричать из-за этой адской боли. Его любовь всегда приносила ему боль. Очень отревзляюще. Даже пачка обезбаливающих таблеток, выпитая перед выступлением, никак не улучшала стуацию. Брейк. Настоящий танцор даже с невидимыми ножами в животе продолжит кайфовать от танца и музыки. Так и делает Хёнджин. Ещё чуть-чуть. Совсем немного. Тот самый сложный акробатический элемент. Тонкие пальцы грубо скользят по талии Феликса, не давая ему упасть. Перед глазами всплывают флэшбеки с того самого дня, когда Ликс упал из-за голодовок. Но всё изменилось. Они сделали это идеально. Трудно дыша, они взялись за руки и поклонились всему залу под бурные овации. Фотовспышки, корреспонденты с телевизионных каналов, ведущий, который яростно что-то орёт. Всë это как во сне. Зайдя в закулисье, Феликс сразу накинулся на него обнимашками. Хёнджин обнял его и поднял на руки. Тот в свою очередь обхватил его ногами. Они стояли так молча минут 5, успокаивая пылающее пламя внутри. — Ты был превосходен на сцене, — крепче обнимая, говорит Хёнджин с теплой улыбкой на лице. Он стискивает зубы из-за адской боли в животе. Ноги предательски подкашиваются и он предлагает присесть. — Можешь не скрывать свою боль при мне. У тебя все равно не получится. Я вижу все по твоим глазам, — серьёзно говорит Феликс. Это были слишком важные слова для Хёнджина. Слишком нужные ему. Ещё никто не мог читать его состояние так легко. Чтобы не показывать свою слабость, он положил свою голову на плечо Феликсу, не давая слезам скатиться по его щекам. Ли же положил свою голову на его. Они молчали. Им никогда не нужны были слова.