Foody pony

      — Это был ужас! Кошмар! Страсть, конец света! Я хочу забыть это, кто-нибудь, помогите! Мне страшно, у меня чуть инсульт не случился!       Сахарная красавица Шугар Бель плакала и громко выкрикивала эти слова, закрыв мордочку трясущимися копытами и чуть покачиваясь в кресло-качалке. Вся семья Эпплов с заботой и искренним переживанием её успокаивали, как могли. Они очень старались, но у них худо получалось. Её особенный пони, Большой Маки, не отходил ни на шаг, бабуля Смит покрыла её плечи своей теплой шалью, Эплджек гладила её по гриве и приговаривала фразы вроде: «Спокойно, всё хорошо, всё уже позади». А малышка Эпплблум, не зная, чем она может помочь, осталась просто рядом, в качество поддержки. Но спустя минуту она нашла-таки себе применение и сбегала в кухню, где разогрела напуганной единорожке чая. Через минуту она уже подала его в прихватке, чтобы горячо не было.       Только спустя очень продолжительное время в состоянии Шугар Бель стали замечать хоть какие-то изменения. Всем было непривычно видеть её такой. Никогда ещё раньше Шугар Бель так себя не вела, не плакала, а сейчас с ний произошло что-то в сто раз хуже нервного срыва. Да, всем членам семьи её было просто не узнать. Но не дело в том, что эта сахарная пони, любившая Маки и готовку, как-то изменилась, нет. Такое состояние и дикий испуг пробудило в ней нечто… Странное. То, кого она встретила в ту ночь. Она припозднилась, дома уже все спали, ей было необходимо перед тем, как уйти спать, закончить кое-какие фермерские дела. Большой Маки несколько раз сказал, что это необязательно, то что воду он принесет сам, завтра утром, но из-за своей неразговорчивости он не смог продолжать с Шугар Бель спорить, она сказала, что все сделает сама, ей, говорила она, удобнее, она единорог, а при поднятии магией ведра с водой тяжести не испытывает.       Ох как же она потом жалела, что отказалась от помощи…       — Большой Маки, ты ведь думаешь, что я слабая? — с ласковой улыбкой спрашивала у него Бель перед той ночью. Она встретила жеребца в огороде, с двумя ведрами, переполненными холодной водой. Он возвращался с колодца и надеялся, что она не заметит.       — Нет, — качал головой он, а его светлая челка трепеталась над носом.       — Боишься, что мне будет тяжело?       — Агась.       — О Маки, пойми, я ценю такую заботу. Но я сильная девочка, я справлюсь. Да и мне не тяжело, у меня же рог есть. С ним все по плечу. Ладно, хорошо, за водой я не пойду. Иди домой, там уже чайник вскипятился.       И в ту же ночь такая уравновешенная, ласковая Шугар Бель перешла в полностью неузнаваемую. Её пронзительный крик перебудил всю семью, Большой Маки тут же бросился на помощь, не сразу сообразившие Эпплджек и Эпплблум — немного погодя за ним, а встревоженная бабуля Смит осталась дожидаться возле открытой двери.       — Шугар Бель, Шугар Бель, что случилось?! — не своим от испуга голосом спрашивала Эпплджек, в то время как Большой Маки старался оказать чуть не сошедшей с ума возлюбленной первую, моральную помощь. — Скажи, что такое? Что случилось? На тебя кто-то напал?       Но в те первые минуты разузнать хоть что-то не представлялось возможным. Единорожке для начала следовало успокоиться, прийти в себя. С этим ей тоже помогла любящая семья. Только после бесконечных утешений, знаков внимания и теплоты Шугар Бель наконец-таки смогла рассказать о произошедшем.       — Я увидела призрака, — пробормотала она, и все, без исключения, затаили дыхание, они ей сразу поверили и потому так и одревенели. Еще бы, по их казалось самой спокойной ферме летают призраки! — Это была какая-то пони, видно умершая просто, страшная. Ох, как так…       — Не дрожи, сахарок, успокойся, — Эпплджек положила на неё копыта, от которых Шугар Бель мгновенно ощутила тепло, и ей стало лучше. — Вот так вот, тихонько. Всё позади. Скажи-ка понятно, что за призрак?       — Да, то что ты встретила призрака, мы это поняли с самого начала, — добавила Эпплблум.       — Это шок даже для меня, за всю свою жизнь мне ни разу не приходилось с таким сталкиваться, — призналась порядком озадаченная бабуля. — Я бы была тебе очень благодарна, родная, если бы ты объяснила нам понятнее, что такое. Так бы нам было проще тебе помочь.       — Агась, — вставил Большой Маки, плотнее прижимая любимую к себе.       — Говорю же, я ее не стала разглядывать, я испугалась, очень сильно… Это было ужасно, такая бледная, прозрачная, чуть светится в ночной темноте… Кошмар! Я такого еще никогда, никогда не видела!       И она продолжила плакать. * * *       Шугар Бель настолько была встревожена, что ей потребовалась психологическая помощь. И, поскольку у Эпплджек было очень много друзей и знакомых, о призраке из её уст узнали практически все горожане Понивилля, да и за его пределами тоже. Многим тоже стало страшно, многие не поверили, но большинство пони это были те, кто отнеслись к этому с интересом.       Помощь Шугар Бель оказала профессиональная психолог с высшим образованием, и так чудом совпало, что она была знакома с той, в области знаний всяких призраков которой не оставалось равных. Ванессе, её по Эквестрии знали как не самую лучшую — как огненную разрушительницу и освободительницу зла, она разрешила встретиться на консультации, с пациенткой, психолог была уверена, что никто лучше чем Ванесса в данной проблеме не разберётся. Синяя единорожка подсела к Шугар Бель, улыбнулась. Взяла её копытца в свои.       — Ты не должна их бояться, — первое, что она сказала. Но Ванессе легко было говорить, ведь она с детства была не робкого десятка, смелая и даже безрассудная, из-за чего обычно и возникало больше всего проблем. Но в то же время она и рассчитывала, что Шугар Бель в этом плане от неё отличается.       — Я смогла успокоиться, но ходить куда-то вечером боюсь. Я раньше никогда темноты не боялась, — рассказала Бель. — А сейчас… Сейчас как маленькая кобылка, со светом спать вынуждена. Я боюсь, что призрак той пони заглянет мне в окно, всегда шторами его прикрываю плотно-плотно, и проверяю постоянно… Мне очень страшно.       — Послушай. Призраки — это всего лишь существа из параллельных миров, — объяснила Ванесса негромким голосом, который так и вгонял в спокойствие. — В наш мир они проникают не специально, будучи в сновидениях в своём мире. И даже не факт, что та, которую видела ты — в своём мире пони. Но кем бы она не была, она не опасна. Призраки не опасны. Они не хотят нам зла, поверь. К тому же… — ещё тише добавила она, — В их мире ты сама можешь видеться как призрак, но ты же никого пугать не хочешь?       — Конечно нет, — покачала головой Шугар Бель и мимолётно подумала: «Особенно после такого пережитого, столь дикого страха и врагу желать не хочется».       — Ну вот и она тебя не хотела, — Ванесса приблизилась к сахарной единорожке и обняла её, прикоснувшись подбородком к её спине. — Кстати, ты её больше не видела?       — Нет.       — А в прошлый раз, ты не помнишь случаем, что она делала?       — Она плакала…       У Ванессы опустились уши. Она не любила слёзы, которые капали не от радости и вообще от чего-то неприятного. Если кто-то плачет, значит, у него что-то произошло, а следующее значит — ему требуется помощь или хотя бы вопрос о его состоянии. И ей всё равно, кто это, призрак или ещё кто-нибудь. Она захотела проявить к той «умершей» пони своё внимание.       — Больше ты её никогда не видела? — последний раз уточнила Ванесса. Шугар Бель кивнула и отвернулась. После разговора с этой могущественной единорожкой ей стало существенно лучше, но не спокойнее. Она чувствовала, что ещё долго будет бояться темноты и опасаться возникновения подобных ситуаций, но зато психика встала на свои места. За это Шугар Бель готова была одарить психолога и Ванессу самым дорогим, что можно было вообразить. А Ванесса тем временем поставила себе твердую цель во что бы то ни стало выяснить, что случилось с той пони, из-за чего ей приходиться плакать по ночам в потустороннем для неё мире.       Поэтому Ванесса, выпустив пациентку, уже куда более похожую на себя и довольную, она стала дожидаться следующей ночи… * * *       — Ох, Ванесса, знаешь, я никогда не считала себя трусихой, но призраков я боюсь, — призналась Лайтнинг Даст. — И я. Я в своей жизни их ещё никогда не видела, но страшно… — добавила Радуга Дэш.       — Да вы просто трусишки, подумаешь — призрак, он вам ничего не сделает, — в усмешкой заметила Скуталу. Но на самом деле она боялась больше пегасочек вместе взятых, просто показать себя такой бесстрашной было очень важно. Ванесса поделилась с ними своими планами на следующую ночь.       — Тебя стрёмно одну отпускать, — сказала Радуга.       — Я всю свою жизнь общаюсь с призраками, — улыбнулась Ванесса. — Не стоит.       — Ага, и воскрешаешь поняш… — заметила Скуталу.       — Это правда. За мной стоит способность воскресить пони, которые погибли в результате какой-то трагедии, или же кто-то забрал их жизнь. Но тот, кого я однажды воскресила, больше не сможет повторно ждать этого от меня. Также не получится вернуть в этот мир того, кто покинул его из-за болезни или старости.       — Ох, хорошо, что ты нас еще не воскрешала, — выдохнула Дэш. — Надо быть осторожнее.       — Что ты собираешься сказать призраку? — поинтересовалась Лайтнинг Даст.       — О, ну для начала я узнаю, что случилось. Вероятно, у неё что-то не так в её Вселенной, а во сне она терпит беспокойство, с которым бы ей следовало помочь справиться. Вообще я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Если это слезы грусти… Мне не хочется, чтобы кому-то было грустно, даже пусть не в нашей Вселенной.       — Ты такая добрая, — Скуталу с удовольствием с ней прижалась. Ванесса снова улыбнулась, почесав ей вьющуюся малиновую гриву. Потом она между своими мыслями посмотрела на часы. Те не переставая тикали. Пять часов. Из-за осени за окном кафе уже медленно, но густо опускались сумерки. Потом она повернула глаза на собеседниц. Лайтнинг Даст пила чай, заедая его жевательным мармеладом, на этот раз — фруктовыми червячками, посыпанными сахаром; Радуга слизывала глазурь с пончика, это её любимое на нем место. А Скуталу, ещё не допившая чай и не доевшая шоколадный тортик, её обнимала. Ванесса ненадолго закрыла глаза. Время шло, уже пора было собираться, хотя бы морально. Сегодня ночью она непременно выйдет на связь с тем призраком, что горько плакал и так, невольно, перепугал Шугар Бель, загнав её в депрессию. * * *       Это уже была наступившая ночь.       У Ванессы был уже не один опыт общения с призраками, потому она знала, что делать. Она шла по дороге тёмного Понивилля, в сторону фермы Эпплджек, где, она была уверена, сегодня явится ей та пони, правда уже чуть дальше, чем тогда. По дороге она не встречала никого, город уже спал. Магазины, которые работали круглосуточно, были освещены фонарями по входу и над их крышей, в некоторых жилых домах был включен свет, какая-то пони занавесила шторы. Но у Ванессы было мало времени разглядывать всё то, что её окружало, десять ночи, призрак уже должен был возникнуть с минуты на минуту. Она поторапливалась.       У фермы её встретили возвращавшиеся, усталые, с законченной фермерской работы Эпплджек и Большой Маки.       — О, Ванесса, ты? — изумилась Эпплджек. Ванесса подошла ближе, зажгла рог, чувствуя уже энергетику параллельной Вселенной. — Ты что тут делаешь, в смысле ночью? Я думала, ты в восемь ложишься…       — Обычно — да, — кивнула ей Ванесса. — Но сегодня у меня есть некоторые дела. Я не окажусь в постели раньше чем в одиннадцать.       — Ой, а это с призраком связано, я права?       — Да, ты догадалась.       — Призрак до сих пор пугает Шугар Бель, — пробормотал Большой Маки, опустив голову. — Я даже не знаю, чем мне её успокоить.       — Ты можешь не волноваться, с сегодняшней ночи вас не будут больше навещать призраки, — заверила Ванесса. — Ваши сестричка и бабушка уже спят?       — Да, все уже ушли на боковую, одни мы припозднились, — ответила Эпплджек.       — Идите спать, вы должно быть устали… Огород, сбор яблок… Может вам помочь завтра?       Эпплджек с Маки наотрез отказались, это их работа, и перекладывать её на кого-то были не намерены. Они пожелали Ванессе удачи и расстались. Ванесса же пожелала им сладких снов и отправилась на беседу с призраком. Тогда она осталась одна. Прошла вперед, миновала ферму, это уже было у выхода из города. Золотые ветви деревьев, из-за ночной тьмы казавшиеся тёмно-зелёными, заслоняли весь взор и дорогу, но Ванесса не останавливалась. Она медленно и уверенно шестовала вперед, освещая местность огоньком на кончике рога своего. Остановилась она только тогда, когда наконец услышала звук, действительно, напоминающий плач. Он стал смешиваться с шелестом листвы, это на миг поднялся ветер. Ванесса выглянула из-за густого кустарника, отодвинув копытом листву. Приглядываться не было смысла, бледно-голубая, светящаяся пони сидела в нескольких шагах от нее, отвернутая спиной и наклонившаяся совсем низко к земле и… Плакала. Единственное, что пока Ванессе удалось понять, это то, что у призрака была длинная грива, заплетенная в хвост. Ванесса взглотнула, улыбнулась, сделала свет ярче и прошептала:       — Привет.       Пони обернулась. Глаза — бесцветные, но с густыми, нижними ресницами, по лицу видно, что скончавшаяся, но полная жизни для своего мира, где спала беспокойным сном… Да, она не была старой, молодая кобылка. Она гладела на Ванессу заплаканными глазами.       — Ты в порядке? — продолжила Ванесса, подойдя к ней и присев рядышком. Та вытерла слезы и всхлипнула.       — Ты кто? — умершая ответила ей тоже шепотом. — Ты призрак? — Нет, я всего лишь жительница той Вселенной, куда ты попала во сне из своего мра.       — Надо же… Как всё запутано. А я понимаю, что сплю. Я не хочу просыпаться.       — Почему? Что случилось в твоей жизни? Я помогу тебе, я помогаю жителям потусторонних Вселенных. Призрачная пони отвела взгляд:       — Это всего лишь сон, я могу не бояться и что-либо от тебя утаивать.       — Конечно.       — Хорошо, я скажу. Меня ломают. Просто.       — Что это значит?       — Я не могу жить так, как прописывают те, кто почему-то решил, что в праве распоряжатся судьбою других… Меня гонят просто за то, что я «слабого» пола. Я очень хотела доказать, что способна быть сильной и в полном праве быть независимой, но за борьбу равноправия у нас реагируют жестко. И меня приговорили…       — К казни? — ипугалась Ванесса.       — Ну, к счастью, нет. К заключению. Эх, пожизненному… Мне нельзя было говорить то, о чем я делилась с другими, попавшими в ту же ситуацию, что и я. За это меня просто посадили за решетку. Ох, я не хочу просыпаться.       Пони зажала копытами глаза и заплакала пуще прежнего. Ванесса положила ей копыто на спину, оно проваливалось сквозь неё, да и призрак не чувствовала прикосновений. Ее хотелось утешить и помочь. В мире Эквестрии равноправие полов было всегда, и потому Ванесса ее не слишком поняла, она впервые подобное слышала. Но любая дискриминация и ломание личностей её возмущало. Как было помочь этой пони, как посоветовать полюбить жизнь и изменить беды в том мире, откуда она проникла? Ванесса старалась решать быстро.       — Я помогу тебе с этим, — Ванесса заглянула ей в глаза, отодвинув челку. Призрак всхлипнула ещё раз. — Не плачь…       — Как не плакать, моя свобода…       — Всё будет хорошо. Ты любишь свой мир?       — Не очень. В нём многое хотелось бы изменить.       — Вот что я тебе скажу: никто не имеет права лишать тебя свободы, свободы твоей личности, твоих взглядов на жизнь и философии. Ты такая какая есть. Твой пол не слабый. Ты будешь самой собой, я уверена, что ты должна быть счастливой и жить в том мире, где тебя точно всё устроит!       Призрак развела копытами в непонимании.       — Я к тому, что ты сильная, ты сама можешь выбрать тот мир, в котором хочешь находиться, в котором ты достойна находиться! Если ты хочешь жить там, где полное равноправие и свобода — достаточно просто признаться самой себе в этом. И ты непременно создашь себе тот мир, о котором мечтаешь! Попробуй, дорогая. Проснись. После своего пробуждения ты будешь счастлива. Однако, это полностью зависит от тебя и твоих мыслей.       Призрак улыбнулась и кивнула. Она попробует. Она закрыла глаза, собирая все свои желания, все свои мысли в единое целое, все то, что она так хотела получить и видеть это в своем мире. Ванесса наблюдала за нею. Совсем скоро эта бледная пони составит себе потрясающую реальность, в которой будет счастлива, в которой не придется плакать из-за грусти и несправедливости. Она окажется в таком мире, в котором ей бы хотелось существовать. Она сможет. Ванесса верила в неё.       Спустя некоторое время призрак вновь открыла глаза. Она была довольной, значит, результат точно имеется.       «Совсем скоро она пробудится и поймёт, какими мы можем быть волшебными и сильными… — заметила Ванесса. — Как мыслями можно совершить невозможное. Ах, жизнь — это чудо, это волшебство и приключения, которые никогда не закончатся и будут полны счастья и радости, смотря что ты выберешь…»       Призрак начала исчезать. Она стала становиться тускнее и тускнее. Слезы у неё высохли, она обрела спокойствие и радость. Её жизнь засверкала и стала ярче, на многие-многие годы… Но, она до того, как окончательно покинуть сон, приблизилась к Ванессе немного и прошептала:       — Спасибо…       И всё. Её не стало. Она вошла в реальность, красочную и изменённую, такую, какая ей снилась. Ванесса была рада, что смогла помочь. К тому времени месяц луны поднялся высоко, его покрывали пролетавшие облака, ветер так и шелушил листву. В городе погасли последние огни. Единственный свет — это красный огонёк-звездочка на роге Ванессы. Пони не задувала его, разговор с ушедшей собеседницей не напугал, нет, а поднял настроение. А расставание с ней было таким же тихим, таинственным, как и их беседа, шепотом.       — Всегда пожалуйста, — с опозданием ответила ей единорожка и, развернувшись, побрела обратной дорогой в Понивилль.