Help me! (по желанию)

      Своими внимательными и холодными глазами охотник уставился на них, в ожидании чего-то, предвкушении. Фредерик, до этого отчаянно пытавшийся выбраться и убежать куда подальше, устал и ждал когда все это закончится. Возможность умереть его не беспокоила так, как эти томительные часы издевательства от охотника. Его тело было столько раз поднято и опущено, что его уже начало тошнить. Его швыряли об углы, переносили в разные места, вся его одежда теперь была в грязи а резинка для волос куда-то пропала, превратив его ухоженные волосы в беспорядок. Пребывание на кресле по сравнением с этим было просто блаженством о котором он мечтал. Разве что недовольное лицо Орфея рядом с ним омрачало его ожидание конца всего этого. Двое других выживших, хоть и мучились, но относительно быстро покинули это место когда их посадили на другие кресла. Фредерику же с Орфеем не повезло, их матч длился чуть меньше часа а их все продолжали переносить в разные места и бить.       Теперь же, когда все близилось к финалу, композитор с досадой заметил что не видит таймера который бы показывал через сколько его тело покинет это место. Его усадили и даже не удосужились привязать так как положено, разве что он действительно не мог шевелить своими руками, наспех перевязанными какими-то веревками. Уставший взгляд композитора был обращен к охотнику, но тот сохранял молчание, как и всегда. Тогда взгляд уже обратился к Орфею, но тот тоже сохранял молчание. Кажется, ему за его попытку выпендрится и побегать подольше решили нанести серьезный удар. Он полулежал на земле, пытаясь отдышаться после всего. Когда возможность встать самостоятельно у него пропала, все что ему оставалось это быть схваченным и кинутым рядом с креслом на котором сидел композитор. Молчание, видимо, так сильно раздражало новеллиста, что как только он немного пришел в себя то решил разрушить тишину. - Что дальше? Чего еще ты хочешь? - Он обратился к Охотнику, ожидая от него каких либо знаков, действий, подсказок. Но тот лишь покачал головой, указав ему на Фредерика. - Я должен его освободить? Снова? - Скептически поинтересовался Орфей.       Ему уже позволяли так пару раз освободить кого либо а потом его сокомандника тут же забирали обратно, отправляя лежать очередным ударом. Был ли смысл в том чтобы все повторялось снова? Новеллист даже не дождался ответа, он уже почти не сдерживал свои эмоции и раздраженно цокнул, подползая к креслу. Композитор окинул его все еще уставшим, но к тому же еще и каким-то странным взглядом, который Орфей совсем не понял и не собирался понимать. Они не были друзьями, их взаимодействие в матче часто заканчивалось колкими фразами новеллиста и осуждающим злым взглядом композитора. Все с самого начало в их взаимодействиях было обречено на провал. Находится в компании новеллиста Фредерику было ужасно дискомфортно, тот вечно рассматривал его снизу доверху буд-то изучая а потом кокетливо подмигивал, говоря что-нибудь обязательно раздражающее. Он то подходил слишком близко, нарушая личное пространство, то вставал вдалеке так, чтобы краем глаза его фигуру невозможно было бы не заметить. Его образ был для композитора слишком навязчивым, он нуждался в концентрации а не в этой назойливой персоне. Поэтому в матчах ему нужно было всего-то уйти в противоположную сторону от него и заниматься декодированием. В его планах Орфей не должен был даже попасться ему на глаза, но сейчас он, склонившись над ним, пытался развязать крепкую веревку. Композитор не смог удержать раздраженный вздох когда нога новеллиста соприкоснулась с его. - Ты можешь не трогать меня? - От такого заявления, даже охотник, казалось, был в недоумении. Мужчина в своем, уже далеко не чистом белом костюме, вопросительно приподнял бровь, даже оставив развязывать веревку. - Что, прости? - Орфей издал нервный смешок, все было абсурдным и продолжало становиться еще абсурднее с каждым словом и действием. - Не трогай меня. - Твердо и уверенно произнес Фредерик. Его точно не нервировала возможность просидеть здесь дольше как тот факт что этот идиот, казалось бы, пользуется шансом быть еще ближе чем мог бы. Ощущение беспомощности перед человеком от которого он столько бегал все это время чтобы найти покой, убивает в нем этот самый покой. Его тяжелое дыхание, казалось, оседает на одежде и тянет его вниз. Его парфюм выедает из головы каждую ноту в запоминании которой он нуждается. Орфей внезапно ухмыляется и смотрит на него снова этим взглядом, которым смотрят на жертву которую поймали и еще немного и атакуют. - Я побеспокоил тебя и сегодня? - Конечно он беспокоит его и знает об этом. Орфей видит эту злость, в ответ на свои слова, и не может подавить в себе чувство удовлетворения от эмоций которые к нему испытывают. - Ты всегда это делаешь. - Раздраженно произносит Фредерик и отпинывает мужчину от себя. Костюм еще больше пачкается а мужчина вновь принимает полулежачее положение рядом с ненавистным креслом. Охотник, внимательно наблюдающий за этим действом, тихо рычит, угрожающе бьет оружием по рядом стоящему дереву, явно высказывая недовольство. - Какая досада, ты его разозлил. - Приторно сладким голосом пропевает Орфей. - Ты. Это. Сделал. Проваливай отсюда. - Может быть им стоило позабыть о том, что между ними происходит, но оба уже не могут себя держать в руках. Австриец готов пожертвовать всем, но поставить границу между собой и этим чудовищем. Орфей же готов вывести Фредерика всеми возможными способами, ему плевать на глупого охотника который не входит в его планы сейчас. Ему нужны эти эмоции, он хочет испытать вдохновение от конфликта который создает сам.       Когда обстановка накаляется Охотник ощущает ярость, в конце концов у него была причина почему эти двое должны были остаться тут. И это причина не подразумевала споры и агрессию этих двоих. Он хватает новеллиста за шкирку и приближает к креслу, насильно дергает его на композитора и происходит вскрик последнего. Наверное это был предел для одаренного музыканта когда так грубо и бесцеремонно в его живот вжали лицо другого мужчины, явно целясь приземлить его ниже. Ноги Фредерика дергаются, но не могут сжаться или оттолкнуть, между ними Орфей. Точно так же опешивший как и композитор, он хватается за кресло руками и пытается отстраниться, но рука охотника продолжает давить на и без того слабое тело, которое поддается на такую силу и, в итоге, покорно вжимается больше. Орфей пытается отреагировать на ситуацию так, как привык реагировать на все - с насмешкой, гордостью и достоинством, но из его рта вылетают лишь прерывистые вздохи. Тело его музы так близко к нему, он может слышать звук биения его сердца и, кажется, это лишь больше вдохновляет его. Когда композитор немного приходит в себя он дергается настойчивей, пытается хоть немного отстраниться, но это не получается. Новеллист же напротив, будто загипнотизированный ситуацией пытается вписаться в нее как можно лучше. А потому он расслабляется и позволяет своей руке лечь на бедро композитора. - Держись от меня подальше! - Вскрикивает Фредерик, он не может найти себе место, в его голове все продолжает нарастать беспокойство и звук нарастающей трагедии, до тех пор пока Орфей окончательно не поддается требованиям охотника и не перемещает свое лицо прямо к паху композитора, прижимаясь щекой и обдавая его теплом. Фредерик, до этого находившийся в ужасе, пугается теперь настолько, что замирает. Это тепло там, где не должно было быть, вызывает у него самые разные эмоции. Он думает, что должен кричать и ругаться, но когда переводит взгляд на Орфея, впадает в ступор. Тот смотрит куда-то в сторону, но невозможно не заметить по его лицу, что он не так сильно опечален своим нахождением здесь. Его глаза прикрыты а лицо выражает некую безмятежность, разве что пара складок между бровями говорит о том, что он немного нахмурен. Но отчего то композитор уверен, что хмурится он разве что от давления на свою голову. Когда же рука с его головы уходит он остается неподвижным. Орфей, преданный своей музе, трепетно потирается о него щекой, забыв всякие рамки приличия. Другой мужчина смотрит на него, впервые не со злостью а растерянно, не знает как реагировать на эти руки, что ползут по его бедрам и поглаживают их так, будто он самая нежная и хрупкая вещь на этом свете. Фредерик теряется, слова застревают в горле, он даже пытается найти поддержку у охотника, но тот лишь медленно отстраняется, позволяя новеллисту оставаться там. Он хмурится и предпринимает еще одну попытку сжать ноги и выгнать оттуда названного гостя. На это действие Орфей лишь закатывает глаза. - Я не уйду отсюда. Можешь пинать меня сколько душе угодно. - Только не говори мне что ты просто больной извращенец которому это нравится.. - Фредерик перестал сопротивляться от безысходности и приобрел более привычный всем вид, отстраненный и холодный. - Как только я уйду отсюда я позабочусь о том, чтобы ты держался от меня подальше. - Слова композитора хоть и звучали угрожающе, было понятно что угрозы они не несут. Нет, если бы он мог, он бы определенно покалечил этого писаку так, чтобы тот боялся его и его общества до конца своих дней. Но хрупкое и грациозное тело Фредерика не способно на такую грубость, ему знакомы манеры и как нужно вести себя с людьми. Жаль что кому-то вроде Орфея не знакомы эти вещи рядом с ним. - Я не скажу. - Выдает новеллист и издает самый озабоченный и самый нуждающийся стон который композитор мог слышать в своей жизни. - Никто не стонет так лишь от того, что продолжает касаться кого-то. - Грубо замечает композитор, смирившийся с беспорядком который устраивает у его ног этот идиот. - Он хочет чтобы ты развязал меня, тебе нужно сделать это прямо сейчас и оставить меня в покое. - Цедит сквозь зубы Фредерик, но Орфей лишь качает на это головой. - Он хочет совсем не этого. - Австриец вопросительно поднимает бровь и смотрит на чудовище перед ними и то, довольное происходящим, кивает. У него. Просто. Нету. Слов. Это ужасно, понимает композитор, здесь совершенно точно не одно чудовище а два - осознает он. Отличие лишь в том, что от охотника он может убежать или его спасут, от Орфея же спасения нет. Фредерик задирает голову чтобы не смотреть на то, что происходит внизу. Он чувствует, что чужие пальцы уже расстегивают его брюки, продолжая ласкать и поглаживать его через ткань. Фредерик старается дышать, но с самого начала у него это не получается, его чуть приоткрытый рот издает тихие выдохи и рваные вдохи. Пересохшие губы требуют внимания и он медленно облизывает их, сглатывая слюну в надежде что ком который застрял у него в горле просто исчезнет. Внизу его ласкают непристойно и бесстыдно, обдают его член горячим дыханием и покрывают поцелуями. Фредерик всхлипывает. - Перестань.. пожалуйста. - Молиться он и все же опускает свой взгляд вниз и.. о боже. Орфей, такой нуждающийся в нем, облизывается и смотрит на него с таким обожанием которое и представить трудно. Он дышит тяжело, задыхается от возбуждения даже не прикасаясь к себе. Все его внимание сосредоточено на лице Фредерика а тот в свою очередь сосредотачивает все свое внимание на Орфее. Тонкая ниточка слюны стекает с уголка рта новеллиста когда он в очередной раз медленно проводит языком по его члену, вбирая его в рот. Композитору жарко, ужасно жарко, его дыхание звучит все тяжелее и из него вырывается первый протяжный стон, когда Орфей игриво ласкает кончик его члена, дразня. Новеллист смотрит довольно и решает открыть свой рот снова, к сожалению другого мужчины. - Ты не выглядишь недовольным. - Протягивает он влюбленным тоном, растягивая гласные и пропевая. - Сомневаюсь что кто-то может быть довольным в ваших руках, вам стоит разбить эту иллюзию. - Впервые Фредерик отвечает грубо и холодно, со всей ненавистью которую смог собрать внутри. Он твердо произносит каждое слово чтобы оно звучало жестко. больно. Глаза Орфея будто бы перестают сиять от блеска обожания и в следующий момент наполняются невиданным ранее безумием и тоской. - Я знаю. - Он шепчет эти слова и смотрит преданно, заглатывает член в свое горло глубже и это ощущается так.. потрясающе. Фредерик ощущает что об него пытаются задохнуться, настолько жадно Орфей заглатывает в себя его всего. Он давится, но продолжает, приглушенно стонет и всхлипывает, наслаждаясь ощущением заполненности во рту. Ноги композитора расслабленно разъехались в разные стороны и Орфей грубо держит их, царапает. Композитор скулит и выгибается, загнанно дышит и поддается навстречу такому теплому рту в котором так хорошо. В последние секунды Фредерик слышит звон в ушах и тишину. Он видит как перед глазами все плывет и ощущает эйфорию, концентрируется на этом ощущение и, впервые за много лет, позволяет себе выдохнуть спокойно. Он весь дрожит и медленно отходит от ощущения блаженства, приоткрывая глаза, видит как довольный Орфей слизывает остатки его семени с него самого, облизывается. Фредерику нечего сказать, он знал что когда-нибудь окажется в такой ситуации. Будто было непонятно кто слал ему эти сомнительные порнографические рассказы с его участием, написанные настолько мастерски что на ум приходил в итоге только один человек. Внимание Орфея невозможно было не заметить, тот вел себя со всеми вежливо, очаровательно, лишь изредка позволяя себе язвить. С композитором же открывалась вся его суть: его неуместные "случайные" касания к нему переходили все границы дозволенного, взгляд задерживающийся на бедрах он даже не пытался скрыть, его речь обычно сдержанная превращалась в сборник откровенно пошлых намеков. - Невыносимый. - На одном выдохе произнес композитор и расслабленно откинулся на спинку кресла. Пока его отвязывали и помогали ему привести в порядок одежду, он лениво очертил глазами округу и про себя отметил, что охотника нету с ними. Фредерику вежливо протянул руку Орфей, предлагая помочь подняться. Стоит ли говорить что эта рука была отвергнута? - Декодируй остальные машинки и не нервируй меня больше, я просто хочу уйти отсюда. - Орфей нехотя согласился, по всей видимости чувствую малую долю вины за происходящее. Но, если честно, Фредерик сомневается что тот действительно считает себя виноватым. Когда Орфей закончил, композитор уже стоял у двери, набирая код. Он проигнорировал появление рядом с собой другого человека и спокойно поплелся отсюда, явно вымотанный морально и физически. - Ты был.. потрясающим. - Произнес у выхода Орфей, влюбленно глядя на свою музу. Фредерик же одарил его снисходительным взглядом. - Спасибо, дура.