Лето.

На горе под деревом было прохладно. Оперевшись на ствол, можно было увидеть все дома, как на ладони. Люди, ходящие по улицам казались очень маленькими, а луга, на которых паслись кони и коровы — далёкими. Спустя долгое время наконец настал момент, когда разум совсем отключился и уступил место у руля долгожданному чувству комфорта. — Акааши, тут так круто! - Котаро прервал приятную тишину. Кейджи, не открыв глаз, промычал короткое «угу». Они попали в это замечательное место именно благодаря Бокуто. Он заметил, что в последнее время Акааши пуще прежнего углубился в работу и чуть не довёл себя до переутомления и неровного срыва одновременно. Котаро понадобилось несколько недель, чтобы уломать любимого на отдых хотя бы за городом. Кейджи долго отказывался, ссылаясь на то, что работу за него никто не сделает, но в конце концов сломался, чему несказанно был рад Бокуто. На следующий же день они собрали небольшое количество вещей и уехали на неделю в малюсенькую деревню, где находился дом бабушки Котаро. За прошедшие три дня отпуска Акааши успел хорошо отдохнуть и приобрёл человеческий вид. Бокуто старался сделать этот отпуск лучшим, в глубине души понимая, что на второй такой раз он уговорит своего парня ой как не скоро. Ребята успели попить чай вечером на веранде, сходить на речку и поесть клубнику, которой их угостила милая соседская старушка. Впервые за долгое время Акааши просыпался в обнимку с Котаро, ведь обычно тот встаёт чуть раньше. Один раз парни даже сыграли в волейбол, как во времена старшей школы. К удивлению Кейджи, его руки помнили многие движения очень точно. Бокуто снова подлетал к нему, заключал в объятия, выкрикивая «твои пасы всё ещё самые лучшие, Акааши!». На четвёртый день утром Бокуто разговорился с соседкой, которая и поведала ему историю о той горе, на которой они сидели. Котаро без раздумий решил, что Кейджи должен там побывать. Дождавшись, когда Акааши проснётся, ребята стали собираться. По дороге к горе было ужасно душно, солнце безбожно палило. На горе было куда прохладнее, что радовало ещё больше. Кейджи настолько углубился в свои мысли, что не заметил, как Котаро с детским интересом ко всему наблюдал за происходящим внизу, то и дело повторяя «Акааши, смотри...», «Акааши, ты видел там...». Вырваться из болота мыслей помог всё тот же родной голос. — Кейджи, ты не уснул? Парень раскрыл глаза и увидел прямо перед собой лицо своего парня, склонившего по-птичьи голову. Акааши слегка улыбнулся, кивнув. — Нет, не уснул. Просто задумался. — О чем же? — Да так, о разном. — Акаааааши, неужели твою прекрасную голову снова начали посещать мысли о работе? Кейджи промолчал. На самом деле Котаро оказался прав. Переживания новой огромной волной накатили на парня, когда он совсем этого не ожидал и полностью расслабился. Одним движением Бокуто положил Акааши на траву, а сам навис над ним, смотря прямо в глаза. Кейджи совсем не двигался, только его грудь вздымалась от дыхания. Из укладки Котаро выбился один волосок и упал на его лицо, Акааши потянулся убрать его на место. Бокуто перехватил его руку и положил себе на щеку. — Акааши, у тебя ни за что не получится расслабиться, если ты будешь постоянно думать о работе и проблемах, понимаешь? У тебя заслуженный отпуск, дорогой. Ты просто обязан отдохнуть, чтобы с новыми силами думать о своей работе в тяжёлые трудовые будни. Я, конечно, не твой работодатель, но хочу дать тебе поручение. Ты должен в течении этого и следующих трёх дней выкинуть из головы работу и посвятить всего себя обнимашкам со мной. В который раз за этот день Котаро вызывает улыбку. Акааши погладил его по щеке. — Хорошо, Котаро. Постараюсь выполнить твоё поручение в лучшем виде. Довольная улыбка озарила лицо Бокуто. Он наклонился, чтобы мягко поцеловать своего любимого под шелест листьев на ветру.