Последний бой ради любви

Холод. Самое первое чувство, когда я открыла и без того тяжелые веки, был именно холод. Все тело сковало это неприятное чувство, как будто моё все тело покрылось тонкой корочкой льда. Мне даже показалось, что я не могу пошевелиться именно из-за него, но как же я была не права. Через долю секунды я поймала себя на мысли, что мои ноги и руки связаны цепями. Да-да, именно цепями. Очередная порция мурашек прошлась по моему телу, когда я начала осознавать, где я нахожусь. Сие место было явно не из приятных. - Очнулась? - чей-то хриплый голос заставил меня обернуться. Я подняла свой взгляд на человека, который скорее всего и являлся моим обидчиком, - Думал, уже не очухаешься. Но ты сильная девчонка, выкарабкалась, - усмехнулся он, подходя ближе на пару шагов. Стало совсем не по себе. Человек вышел из тени. Теперь я могла его рассмотреть: на вид не дашь больше 35 лет, но голос... он был тихим, но очень отчетливым. От мужчины веяло высокомерием, заносчивостью, но я почему-то была уверена, что он не причинит мне зла. - Где я? - совсем тихо спросила я, надеясь, что меня все таки услышат. Сил не было даже говорить, но мне надо было оценить всю серьёзность ситуации. Интересно, меня ищут? И сколько я пробыла без сознания? - Скорее я хотел спросить у тебя: где твои дружки, Сонечка? - тон сменился на более грозный, скорее даже нет, в голосе явно были слышны угрожающие нотки, - Ты - единственная, кто держала с ними связь до того момента, как они пропали. Вот это я влипла...

***

Вновь этот взгляд, полный желчи и усмешки, словно он пытается сжечь меня лишь своим холодным взглядом, которым одарил в тот момент, когда я вошла в кабинет директора. Коленки задрожали, а руки перестали слушаться меня и полностью расслабились. Все олимпиадные работы, которые я обещала занести директрисе после окончания, полетели на паркет, что постелили в прошлом году. Меня почти сразу пробивает дикая дрожь, что хочется убежать из этого кабинета и никогда сюда не возвращаться, пока там сидит личность, противная мне ещё с начала седьмого класса: именно тогда к нам перешёл этот хулиган и бунтарь, известный практически всей школе. Влад Калинин стал моим ужасом и головной болью – не пройдет и дня, если он не скажет пару «ласковых» в мой адрес. Но я привыкла. Хотя до сих пор не могу понять столь бурный интерес к моей персоне. С каждым днём мне все легче переносить его колкие фразочки, поэтому в последнее время я пропускаю мимо ушей все его слова, которые мне противны, как и сам их автор: ничего нового этот гад не скажет. А мне в очередной раз придётся закидываться таблеткой успокоительного. Сердце все чаще меня беспокоит; нервы, черт их побери. Директриса – женщина пятидесяти лет с милыми ямочками на лице – с улыбкой встречает меня, когда я вхожу в тот самый злосчастный кабинет, в котором находится этот... человек. Если бы я знала, что эта особь просиживает тут все оставшиеся уроки, то пришла бы в конце учебного дня. Но отступать нельзя. Ни в коем случае я не должна показать ему, что испугалась. Он же во всю ехидно улыбается, внимательно наблюдая за тем, как я собираю бумажки, которые разлетелись по всему полу. Неловко до жути. - Простите, – тихо бубню я себе под нос, быстрее поднимая оставшиеся листы с пола. Всё также чувствую, что меня пожирают взглядом, – Вот олимпиадные работы 11-ых классов, – я приближаюсь к женщине и отдаю ей работы, стараясь не смотреть на парня. - Спасибо большое, София, – улыбнулась женщина, складывая работы учеников в одну стопочку, – Надеюсь, как и в прошлом году, ты представишь нашу школу в городе. Ты тогда очень хорошо справилась. Гордость нашей школы, – вновь эта усмешка, которая раздается позади меня на слова директрисы, сказанные в последнюю очередь. У меня глаз задергается, ей богу. - Олимпиада была сложнее, чем в прошлом году, – отозвалась я, складывая руки в замочек. Мне становится не по себе в компании Влада, который даже и слова не произнес с момента, как я вошла в кабинет. Опять что-то затевает? Или при директоре не хочет? - Но я уверена в том, что ты справилась. Поучился бы, – это было уже сказано непосредственно Владу. Но ему было все равно: он также сидел, вскидывая ноги на стол, и, вертя на пальце ключи от своей новой машины, которую приобрел пару дней тому назад благодаря папочке. Уже вся школа говорила об этом, – А то от рук отбился совсем! - Мне совсем не интересны такого рода развлечения для серых мышек, которым кроме учёбы ничего не остаётся, – вновь эта двусмысленная фразочка, которая посвящалась мне. Ему когда-нибудь надоест надо мной издеваться? - Учиться никогда не поздно, но молодость всегда одна. Зачем ее просиживать за учебниками? Вдох-выдох. Я пытаюсь успокоиться, дабы не сорваться при директрисе из-за одного болвана, который не может утихомирить свои потребности, извините, то есть одну потребность - подколоть меня, ведь за сегодняшний день он этого не сделал, что удивило меня ещё больше. В душе маленькая надежда на то, что ему все же надоело эта глупая затея издеваться надо мной, но чуда не произошло и вновь фраза «серая мышь». До сих пор не понимаю, почему именно так он меня прозвал. Некоторые одноклассники даже называют меня так, что меня немного обижает, но сказать что-то против я не могу. Осталось то всего пол года и выпускной, а там и забудут как звали. Влад уходит, бросив короткое «подышать» и хлопает дверью, что уже послужило тому, что парень явно разозлен и не намерен продолжать разговор. Бог ума ему не даровал: он был тупой, как ракушка. Звучит, как приговор. Хотя, для такого человека, как Влад - познания ничего не значат. А вот я думаю, кто владеет умом, тот владеет всем миром. И я не исключение. - Вот засранец! – фыркнула директриса, вставая со своего места. Она давно положила глаз на Калинина: она уже подумывает, как же наконец-то избавиться от него, но никак не может – родители влиятельные, богатые, – Не обижайся, он всегда такой. - Я уже привыкла, – женщина повернулась ко мне и вскинула бровь на мои слова, мол, говори, что опять сделал. Язык - мой враг. Я неловко прикусила губу, понимая, что ляпнула немного лишнего. Но я молчала. Что же я ей скажу? Что ее самый отвратный ученик издевается надо мной с самого прихода в школу? – Просто он часто так выражается. – нашла оправдание я. - Точно ничего такого не сделал? – спросила Жанна Ивановна – так звали директрису – и уставилась на меня. Соврать? - Нет... – слабо улыбнулась я, теребя край своей юбки, которую носила, практически, каждый день. Хочу уйти, хочу уйти... Я делаю вид, что ничего не знаю. Не в моем репертуаре всех сдавать. Слава богу, что директрису не посветили в те подробности, которые происходят каждый день и на каждом уроке, которые посещает Влад. - Раз так, то ты свободна, – женщина вновь весело улыбнулась и садится на стул, принимаясь разбираться с кучей документов. Я покидаю кабинет директора уже не с таким настроем, с каким шагала туда. Собиравшись вернуться на урок, я посмотрела расписание: оказывается, у меня последний урок, что обрадовало меня. Я даже не заметила, как пролетел день. Заворачиваю за угол, чтобы подняться на третий этаж, как чувствую, что меня резко хватают за локоть и куда-то тянут. Кричать? А кто меня услышит? Пока пару секунд я прибывала в шоке и думала, что делать, как почувствовала, что меня отпустили; но радоваться было рано. Субъект, который меня вот так просто «похитил» посреди общеобразовательного заведения, прижал к стене, выставляя руки по обеим сторонам от меня. Не знала, что в школе орудовал маньяк. - Мышка, – голос знакомый. Я ошарашенно поднимаю глаза и встречаюсь с такими же, но уже голубыми и бездонными, словно озеро, глазами. Парень смотрит на меня, отчего мне самой становится некомфортно, – Не учили язык за зубами держать? - В смысле? – удивлённо спрашиваю я. И вправду не понимаю, о чем меня спрашивает Влад. Собственной персоной между прочим! - Не прикидывайся дурой, Соловьёва, – уже более злостно шептает парень, ещё больше прижимая меня к холодной стене. Мурашки по коже от такого взаимодействия с ним, – Что ты наговорила директрисе, когда я ушел? Уже нажаловалась? - Идиот. Ничего я не говорила! – мой голос скрывается на крик. Меня это уже конкретно бесит. Когда Влад это замечает, закрывает рот ладошкой. Мои глаза стали бегать от одного конца до другого: не могу смотреть я на него, не могу! - Не смей кричать, – в приказном тоне сказал он, не отпуская меня. Злость переполняла парня, что даже чувствовала я. Он не собирался так просто отпускать меня, – Если ты хоть слово про меня плохое ей сказала, ты очень пожалеешь. Вылетишь быстрее, чем пробка из под шампанского. Тебе ясно? Ты же не глупая девочка, так ведь, мышка? Я не выдерживаю такого напора с его стороны и кусаю ладошку парню – он явно этого не ожидал. Вскидывая руку вверх, таким образом освобождая мой путь, я быстро обхожу парня и бегу на третий этаж, где был кабинет русского. - Поверь, Калинин, мир не крутиться вокруг тебя. И говорить о тебе - это самое последнее, что я буду делать в этой жизни, - последнее, что я ему говорю, перед тем как скрыться за углом. Влад только сейчас понимает, что его мышка сбежала, укусив его, отчего становится ещё хуже. Он поворачивается и покрывает меня пару тройку раз ласковыми словам. Но я не слышу, продолжая бежать на урок.

***

Последний урок прошел довольно спокойно и быстро. Влад так и не явился, чему я даже не удивилась. Это в его стиле пропускать важные уроки: и ему полностью все равно, что в конце года сдавать ЕГЭ. Для меня же это было слишком важно: одним из моих заветных желаний было то, чтобы поступить в самый лучший университет нашего города. А для этого нужно хорошо сдать экзамены. Я была довольно умной девушкой, учителя всегда хвалили меня, что немного раздражало остальных. Да и я сама была не в восторге от такого: ведь именно из-за этого я не могу быть наравне со всеми – все думают, что я какая-то заучка и серая мышь, прозвище которое закрепилось на мне благодаря Калинину после его прихода в наш класс. Выхожу из класса и иду за пальто, которое благополучно висело в гардеробе. В это время попутно набираю отцу, чтобы он меня забрал: после всех событий мне было не хорошо. Болезнь вновь дала о себе знать. С детства у меня проблемы с сердцем – все врачи говорили, что это не проблема, что с возрастом пройдет, сердце окрепнет, но нет. И теперь каждые три месяца я вынуждена появляться у кардиолога. К такому режиму я уже давно привыкла: сделать я ничего не могу. Сколько бы таблеток не принимала, всё бестолку. Через пять минут я вижу сообщение, что отец приехал и ждёт меня. Накидываю пальто на плечи – машина стояла в пару метров от школы – и выхожу. Все уже разошлись, ведь был седьмой урок и все, как и я, устали. Ищу глазами отца: долго искать не пришлось. Я вижу знакомую фигуру у ворот. Отец стоял он не один. Он с кем-то беседовал и очень даже активно и мило. В это время подошла я. - А вот и Софочка, – тепло улыбается отец, подзывая меня к себе. Я слушаюсь и подхожу к нему, но, когда в глаза бросается знакомый силуэт, мой шаг замедляется. Резкое желание убежать. Рядом с ним был Влад.