Аромат Твоей Души

* * *

      Главный зал в доме Аль-Хайтама, где сейчас находился лишь сонный Кавех, озарило яркими лучами солнца. Они пробивались сквозь ткани на витражных окнах и наполняли всю комнату теплым светом. Кавех же только что выбрался из своей мягкой кровати после сладкого сна, а его сосед все еще дремал.       Юноша обошел весь дом, в поисках своих набросков, а когда, наконец, нашел, сел за рабочий стол в кабинете Хайтама и принялся рисовать. Время подходило к дедлайну, но своему заказчику он пообещал выполнить работу вовремя. Беловолосого юношу клонило в сон, но он продолжал рисовать.       Тем не менее, сонливое настроение все же взяло вверх и вскоре юноша погрузился в очередной сладкий сон. Его голову посетили новые сюжеты, герои, что прямо сейчас снились ему в эту минуту. Мягкие локоны Кавеха медленно упали на его тонкий аккуратный нос и нежные губы, тем самым закрыв лицо. В спальне же все происходило обратное. Хайтам уже был на ногах. Он заправил свою кровать, успел умыться и даже переоделся. Картина, что встретила юношу в его же кабинете, сильно удивила секретаря. На столе, где обычно он разбирал все бумаги, лежал его сосед. Он был легко одет, в одну лишь белую тонкую пижамную рубашку и штаны. Из приоткрытого окна дул легкий ветерок. Хайтам долго на него смотрел, о чем-то задумался. В итоге, он лишь аккуратно накрыл его своей большой теплой накидкой и ушел заниматься своими делами в зал, где никто не мог его потревожить.

* * *

      Сложно представить, что эти двое могут жить вместе или ладить. На публике они всегда ссорятся, кричат, создается такое впечатление, что Кавех и Аль-Хайтам просто терпеть друг друга не могут. Все жители в центре города Сумеру так о них всегда и думали. Конечно, это не так. Парни знакомы еще со времен учебы в Академии, где успели стать самыми близкими людьми, хоть и сейчас их близость не так велика, по сравнению с теми временами. Сейчас они лишь живут вместе, как обычные соседи и старые друзья, но так ли это на самом деле?       " 10.30 " — в зале раздался звонок старинных часов, что стоят в углу позади стола. Этот звонкий звук, что, к сожалению, был очень противным, заставил Кави зажмуриться сквозь сон и тихо выругаться. Он приподнял голову и аккуратно поправил свои белые шелковистые волосы. Шея затекла, рука онемела. Может быть, громкий звонок потревожил только лишь юного архитектора, ведь Хайтам постоянно ходит в своих наушниках, не снимая. Кавеха это слишком раздражало. Казалось, будто его сосед никогда его не слушал, но сам, конечно, понимал, что это далеко не так. Выпрямившись на стуле, архитектор почувствовал тяжесть на своих узких плечах. Он медленно опустил взгляд и увидел черно-зеленую накидку своего соседа.        " хм . . " , — раздалось в голове Кавеха. Он взял одежду в свои тонкие руки, но опешил и остановился. Сам не до конца осознавая того, что сейчас собирался сделать, он смотрит на накидку Хайтама. Юноша прикрыл глаза и вспомнил образы соседа. Руки приближаются к лицу и Кавех утыкается носом, вдыхая приятный аромат. По груди и животу пробегают приятные ощущения, те самые бабочки, как у людей принято их называть. Его щеки, что обычно так бледны, розовеют и становятся приятно теплы. Юноша не хочет приостанавливать этот момент, хочет полностью погрузиться в запах Хайтама.       По началу Кавех не хотел признавать того, что влюбился в своего друга детства, в своего соседа, в своего Аль-Хайтама. Влюбленность подкрались незаметно. Архитектор и сам не смог разобрать откуда вдруг взялись такие сильные чувства. Но, к сожалению, он вынужден был держать все в себе, ведь если бы симпатия оказалась не взаимна, как и был убежден Кавех, юноша бы потерял все. Но не слишком ли это эгоистично? Он даже не дал себе шанса, не поговорил с Хайтамом. Кавех просто не мог надеяться на хороший финал.       Вдруг раздался глухой звук. Светлоловолосого парня резко выдернуло из своих мечтаний, он вздрогнул и обернулся. В дверях кабинета стоял шокированный Аль-Хайтам. Кавех быстро встал со стула и после положил тёплую накидку на рабочий стол.       — Ты . . . доброе утро! — с натянутой улыбкой сказал юноша, надеясь, что Хайтам не успел ничего заметить.       — Доброе . . чем ты занят? от накидки плохо пахнет? — Хайтам же хотел верить, что ему не показалось то, за чем он из-за угла наблюдал на протяжении нескольких секунд.       Сероволосый парень наконец увидел легкий румянец на щеках своего соседа и сразу догадался, чем на самом деле занимался архитектор в его отсутствие. Аль-Хайтам правда стал замечать как странно и неестественно ведет себя Кавех в последнее время. Он видел, как тот быстро отводил глаза в сторону каждый раз, как их взгляды пересекались, он наблюдал за всеми его действиями, пока сам же притворялся увлеченным       — Да . . . плохо пахнет, тебе стоит ее постирать. — с недовольным лицом врет Кавех, чтобы скрыть то, чем на самом деле был занят.       — Но ты ведь и раньше так делал. — вдруг заявил секретарь и вызывающе посмотрел напротив.       Выражение на лице Кавеха изменилось, брови приблизились друг к другу, он приоткрыл рот.       — О чем ты . . . я не ! — он никак не смог придумать себе оправдания, его алые глаза лишь забегали по комнате.       Юноше взял в руки накидку и кинул ее прямиком в соседа. А сам, пока тот был отвлечен, приблизился к дверям. Однако его запястье быстро оказалось в крепкой хватке Аль-Хайтама.       О, как же сильно билось сердце Кавеха от страха того, что сейчас он окажется разоблачен. По поведению соседа парень догадался, что ему уже не сбежать, не соврать, не провалиться прямо сейчас под землю от стыда и смущения. Архитектор скривил спину и все же совершил попытку побега из хватки Аль-Хайтама, но, к его же сожалению, тот оказался чрез чур силен.       Накидка оказалась на полу, Кавех же прижатым к стене. Секретарь посчитал нужным сделать это просто для того, чтобы юноша напротив вновь не убежал, ничего не объяснив. Руки светловолосого парня упираются в крепкую грудь в попытках оттолкнуть соседа.       — Кавех. — тихо раздается прямо над ухом последнего.       В воздухе повисает тяжелая тишина. Архитектор вновь хмурится, склоняет голову вниз и мягким ребром кулака устремляется прямо в грудь Хайтама. Раздается отчаявшийся вздох и после следует ругань.       — Если ты уже обо все догадался — не обязательно раздражать меня еще больше, чего ты хочешь этим добиться?       Кавех повышает голос, увеличивается и скорость его невнятной речи. Даже находясь в своих наушниках, секретарь не может вынести столь громких звуков. Он хмурится и подносит руку к лицу юноши, грозно посмотрев на него, небрежно хватает и поднимает подбородок вверх.       — Ты даже сейчас не можешь помолчать?       Для обоих юношей такая ситуация казалась странной и необычной. Еще никогда так близко они не приближались друг к другу. Но никто не мешал им "встать" еще поближе, как раз наоборот, именно такая мысль и посетила Кавеха. Светловолосый юноша разжал свой кулак и, не торопясь, теперь сжал кофту на теле своего соседа, поднял свой взгляд вверх и дернул его, заставляя остановиться в пару сантиметрах между лицами двоих.       Теплое, мягкое, мокрое касание. Дрожь пробегает по телу. Сердцебиение и частота дыхания увеличивается. Поцелуй. Их первый поцелуй. Такой нежный, медленный и неожиданный. Хайтам хмурится и закрывает свои изумрудные глаза. К удивлению Кавеха, секретарь не отталкивает его, не бранит за легкомыслие, а отвечает на этот поцелуй. Рука, что так крепко лежала на подбородке, перемещается к тонкой шее.

Вдох.

      Их губы вновь касаются друг друга, но теперь напористей. Слышатся вдохи и все - сквозь поцелуй. Кавех расслабляет свою руку на его груди, приближает ее к плечу.       Для них этот момент длился вечность, но увы, его прерывает звук часов. Юноши, не хотя, отстраняются и, наконец, полной грудью заглатывают свежий воздух.       Головы оказываются склонены вниз, глаза открыты. Слышны лишь громкие звуки их сердец, что стучат в такт друг другу.       — Ты . . . ответил. — шёпотом донеслось от Кави.       — Я думал, ты избегал меня из-за ненависти, это такое облегчение.       Теперь и щеки секретаря налились еле заметным румянцем. В глазах стало читаться облегчение. Кавех усмехнулся и вопросительно взглянул на Аль-Хайтама, склонив голову к плечу.       — Ненависти? . . я никогда не ненавидел тебя. Как я мог . . ? — он делал паузы, но после продолжал, — поверь, хоть и сейчас нам обоим нелегко, но я не смогу испытать к тебе столь негативных чувств, Хай.       Его улыбка дрогнула, тяжелые веки упали, и по щеке скатилась влажная слеза. Аль-Хайтаму уже и раньше приходилось утешать архитектора, однако, сейчас он не нашел в себе нужных слов. Парень аккуратно провел большим пальцем по бледной коже и коснулся губами щеки. Кавех поднял взгляд и теперь улыбнулся по-настоящему, искренне, счастливо.

- Стоило признаться раньше? - Нет, сейчас самое время.