оставленные обещания в стеклянных бутылках.

А Феликс всегда говорил:

— "Похуй. Всё равно все умрём"

Кто-то расстроился, кто-то заплакал, а вот компания алкашей в шоке сидят и глядят в пол с пониманием, что всё было бы прекрасно, если бы Феликс не успел прихватить с собой этот злосчастный пакетик "счастья", который не заметили.  Всё было бы куда лучше, если бы парни просто жили обычной жизнью, не играясь с алкоголем, но теперь они так не умеют.  Чонин всю ночь не спал, не ел и не пил, всё думал и думал, пытался доказать себе, что близкий для него человек - мёртв, что те ночные прогулки и тёмный свет, исходящий от погибшего, теперь останется в воспоминаниях. Увидев бездыханное и бледное тело, он наконец заплакал, даже вину почувствовал, хотя в этом несчастном случае виноват сам Ликс.  Сынмин же шокирован, сильное желание вернуть время назад добивает, но все попытки угомонить тихие всхлипы заканчиваются громким рыданием, заставляющим остальных парней разреветься, он не так долго в компании, но успел привязаться к Феликсу, успел подружиться с ним, но потеряв важного человека, Ким решил, что стоит как-то отвязать парней хотябы от наркотиков и переключить их от потери. Минхо, как второй ответственный человек за квартиру, договаривался с полицией и скорой, пусто отвечая следователям и врачам, да ему больно, ему неприятно и чувство вины буквально съедает и разъедает желудок и сердце, обида на себя и желание лишить жизни себя - мысли, застрявшие в голове парня, он много раз терял людей в своей жизни, но этот раз не сравнится ни с чем. Ли в голове пересматривает все моменты с парнем и просто не может не плакать, он помнит как удивился, когда узнал фамилию Феликса, помнит как они расписались друг у друга в паспорте, подписав: "Ли Феликс, младший брат Ли Минхо".  Джисон всё это время спал, доходил до предела, чтобы отвлечься от реальности и забыться во снах, где видится добрый и жестокий мальчик, всё время, когда организм бодрствовал Хан захлёбывался в своих слезах, он ругался, бил старших, но смириться с действительностью ему пришлось тяжко. Парень никогда не думал, что ему прийдется кого-то потерять, никогда не понимал каково это, а теперь он смирился с потерей, но с чувствами помириться не может.  Кристофер заперся в комнате, два дня о нём никто не слышал и не видел,   был момент когда чуть не порезавшись, он упал на пол и потерял сознание, всю режущую вину объяснить просто не хватит слов, но от этих ёбанных чувств он кричал так, как никогда.  Эх, бедный Феликс, зачем же ты так? Хёнджину хуже всех, закрытый он в отдельной комнате, пьёт виски и со слезами на глазах что-то бубнит, к нему изредка подходят ребята и поддерживая обнимают, но истерика или, можно сказать приступ, не прекращается, ему остаётся лишь тихо ронять слёзы на пол в углу и бубнить о том, как сильно скучает, терпеть всю боль в сердце и извиняться. Всё моменты, что он прожил с парнем остались лишь в голове, а в сердце он всегда будет держать то тепло и уют, который чувствовал находясь с темноволосым.  Чанбин давно уже спит, но не подумайте, что ему всё равно, просто глаза слиплись от слёз, скорее, ему было хуже, чем остальным и из-за этого Чан был вынужден дать ему снотворное. Когда он познакомился с Ли, то понял, что он не просто друг, он - будто бы та же самая душа, запертая в другом теле, парни часто раньше многое делали вместе, в чём были схожи. А сейчас Чанбин не боится умереть как тот, он боится, что забудет те сияющие глаза, что бросались прям в душу.  Бан Чан винит себя в смерти друга, он даже задыхаться начал, но к счастью рядом были врачи и смогли успокоить паническую атаку парня, но спасти от слёз никто сейчас не в состоянии.  Минхо и Хан, сидят вместе на диване, смотря на проклятый, уже пустой,  мешочек и естественно,как подобает  обычаю, даже они с красными глазами пусто рассматривают комнату.  — Мне жаль, простите — извиняется Бан Чан, подходит к младшему брату и обнимает его, будто это как-то исцелит его.  Минхо встал, вздохнул и громко выдохнул через нос, принялся ходить по гостиной в надежде, что сможет угомонить себя и свои мысли, но все попытки венчаются крахом.  За дверью слышаться громкие всхлипы Хвана, и Чонин решает пойти положить его спать, дабы хоть как-то успокоить близкого и заставить человека поспать впервые за сутки. Он открывает дверь и молится, чтобы Хёнджин послушался и лёг спать, ведь его пьяный в тряпочку, вид совершенно не радует глаза, а находиться в истерике вот уже пятый день совсем не успокаивает парней, по-этому если юноша откажется, то младший насильно положит его в кровать, и желательно ляжет вместе с ним.  Перед глазами самая отвратительная и больная картина. Джин обнимает свои ноги и горько плачет, а рядом с ним много пустых бутылок алкоголя. К глазам парня так же подходят чёртовы слёзы, но Ян смахивает их и быстро кидается к другу, затем обнимая его и тряся, он пытается что-то сказать, но ком в горле не даёт это сделать.  Слишком сложно, это раздражает.  — Хёнджин, пожалуйста — наконец хрипит младший — Ложись спать, я прошу тебя, так станет немного легче — молит он, очень сильно надеясь, что парень послушается, он слишком сильно переживает, по-этому даже без ответа, аккуратно берёт чужие плечи и тянет в кровать.  И о чудо! Хван действительно послушался, бросился на кровать и уткнулся в подушку вздыхая. — Только не уходи пожалуйста, посиди рядом, Чонин.  — Я посижу рядом.  И вот уже как три часа парень сидит рядом, смотря в стену, слушает как кто-то тихонько по очереди всхлипывает или стонет. Айену совершенно не нравится вся эта ситуация, он хочет вернуть время назад, от боли появляется желание снять с себя кожу и вытянуть опухшие глаза, сколько бы времени не понадобилось, чтобы хоть как-то заглушить моральную боль, то лучше не станет.  Он тихо выходит из комнаты, подходит к компании и видит, что некоторые так же спят, кто-то вот-вот ляжет, но Сынмин спать явно не собирается, он медленно поднимает опухшие глаза на парня и грустно смотрит.  Точно, они так и не обговорили один моментик… 

                                       ***

Боль может прекратиться, со временем всегда станет легче, но проще ребятам не становится даже спустя три недели. Парней ситуация пырнула ножом в спину и заставила жить дальше. Особо ничего не поменялось, пьянки и наркотики всё так же осталось в квартире, но народ больше не заходил тусоваться, возможно это к лучшему.  В Феликсе был свет, может его и не замечали, но он действительно был.  А сейчас свет, лучик солнца, пропал, так же исчез как и в плохую погоду, что заметно без очков с линзами. Наверное, именно по-этому сейчас ребята вновь берутся за старое, возможно хотят так же попасть туда, где находится прекрасный, злой и неповторимый Ликси.  Чонин сидит на диванчике, рассматривает друзей с бутылкой алкоголя в руках, ему вовсе нет дела до скандала, что устроил Чан и Минхо, парень уже вторые сутки думает о Сынмине и Феликсе.  Но в голове расположен чаще всего Сынмин.  Он представляет, как обнимает его, как забинтовывает ему руки, после очередного приступа и порезов, как целует его губы… Что за хуйня? Такие мысли впервые и Ян действительно не может спокойно разобраться с этим, максимально недоволен он, но встаёт с мягкой ткани, берёт за руку возлюбленного и уходит. Без каких либо слов, просто выводит его на лестничную площадку и сам же покидает квартиру. Мальчик чувствует спокойствие, ему не страшно признаться взаимностью, но вопрос: «Что будет дальше?» - серьезно заставляет нервничать.  — Что ты?… — Ты тоже мне нравишься.  Сынмин выпрямился и отвёл взгляд. Неужели это правда? Что за бред?! Парню трудно мыслить, но он безумно рад, он счастлив, хоть в голове и пусто, но это ему не мешает подойти ближе к виновнику пьянок в квартире, не мешает взяться за его шею и тянуть всё ближе и ближе голову к Чонину. Ему не стыдно, даже нет задней мысли, юноша просто целует возлюбленного, совсем не думая о реакции последующего, он слишком долго терпел, теперь он имеет полное право целовать милую мордашку.  Ян не сопротивляется, даже не думает об этом, он ведь любит, зачем ему отходить и портить малину? Конечно, он никогда раньше не чувствовал влюблённость к кому-то, но по рассказам Чана он убедился, что и правда любит.  Любит так, как и представить не мог.   Да, они встречаются, но долго ли это будет? Чонин был в отношениях, где даже не любил, не старался улучшить взаимоотношения, ему было абсолютно всё равно на этих людей. А Сынмин вовсе не был в отношениях, может он и правда чувствовал что-то, когда-то, но это прошлое…Зачем его ворошить?  Их чересчур тактильный момент портит крик Хёнджина, наполненный агрессией и чем-то ядовитым и горьким, будто бы на вкус водка, что ощущается на языке Сынмина после поцелуя.  — Какого хуя?! Блять, да они ахуели мрази! Я их раскидаю блять.  Парни даже побоялись идти обратно, но выбора нет, возможно начинается что-то более интересное, по-этому с ватными ногами от алкоголя, Чонин вбегает в квартиру, а за ним плетется Сынмин, бережно берёт парня за руку и ведёт на кухню к остальным. Они любопытные, по-этому их резкое решение присоединится к компании - обычное дело, к которому не то, чтобы   жить с этим чувством можно, а привыкнуть.  Чонин вприпрыжку забегает на кухню и весело прыгает на спину Чанбина, его благополучно ловят и усаживают поудобнее, и с глазками любопытного лисёнка парень таращится на взбушевавшегося Хвана.  — Что случилось? — спрашивает Сынмо и облокачивается об стену, пытается скрыть улыбку, но всё бестолку, и стоя с глупой улыбкой он рассматривает пьяных товарищей.  Чан встал со стула и откашлялся, вышел из комнаты с улыбкой на лице, но остальные совсем не веселые.  — Нам какие парни с школы Джисона угрожают, вот и пойдём с ними разбираться щас — объясняет Минхо, бережно обнимая спящего Хана, изредка хрустя пальцами.  Чонин пустил смешок, но слез с чужой спины и потащил своего парня к Хвану, в то время как храп спящего взрывает кухню.  Это кажется забавным, очень старым и весёлым, да вот только Ян чувствует, что возможно произойдет ужасная драка или хуже, ему не нравится вся затея старших, но возможности остановить их уже нет, потому что каждый из ребят загорелся желанием подраться. Мальчик привык к тупым дракам в квартире и на улице, привык к тому, что каждый парень на районе хочет ударить их по морде, а за что? Да Чонин сам не знает, возможно из-за Хёнджина, точнее из-за его отношения к девушкам, возможно из-за пьянок в квартире - в общем не важно за что, вариантов в голове много, так что перебирать каждый - будет глупым решением.  Единственное, чего не хватает сейчас, так это Феликса, он бы всем по роже надавал бы и ребята послушно сидели дома, но к сожалению… — Он умер — говорит Чан, совсем прискорбно, а чтобы плакать слёз не осталось, по-этому приходится успокаивать себя в тревоге и унынии.  А Яну больно.  И слышать, что человека, с которым он раньше бегал по улице ночью, плакал сидя в луже под дождём, больше нет - больно, настолько сильно он любил эти веснушки… — Прекращайте — вступает в разговор Хван с холодным тоном — Я думаю, что Ликс не хотел бы вашего горя и слёз.  — Хёнджин, мы это понимаем, но его больше… — Минхо, даже если так, то нас скоро всех тут не станет — парень с родинкой под глазом срывается, встаёт со стула, и пытается не кричать и не ругаться — Мы все спились, мы все наркотой балуемся и вся эта хуйня, вы думаете мы доживем до тридцати?  Хёнджину больно, тут всем невыносимо больно, но держатся достойно.  Подростки впервые потеряли близкого для них друга, после долгих истерик и похорон, они договорились не упоминать имя Феликса. Это не потому что они хотят забыть парня с тёмными волосами и веснушками, а потому что им больно слышать это имя, от одного упоминания Джисон и Чан могут не выдержать и выпустить всю потерю через глаза слезами, Хван готов убить себя, если попадёт в какой-нибудь припадок, Сынмин и Чанбин готовы сутками молчать и смотреть в одну точку не проронив ни слова, а Чонин и Минхо могут сделать всё и сразу, но при этом придержать свой пыл и перетерпеть, а затем начать друг другу выплакиваться.  Но они никогда не забудут бунтаря, которого боялись даже собаки. Они никогда не забудут парня, который был жестче железной батареи, но таким же тёплым.  — Ладно, давайте не будем. Пошлите.  Они никогда не забудут Ли Феликса.  — Я вас прошу, давайте будем аккуратными, я не хочу сдохнуть.  — Сынмо-о-о! — покрикивает имя Чанбин и падает с табуретки.  Снова запнулись.