лучше бати только сын.

Головная боль давит сильно и тянет будто снизу вверх. Слипшиеся глаза открываются быстро от ощущения того, что на голову что-то льётся. Вокруг комнатная обстановка. Вова понимает, что лежит на диване в какой-то комнате. А вокруг стены белые, будто крашенные краской и сверху разукрашенные баллончиком, постеры, беспорядок на столе, гардеробная стойка... и Лёша с лейкой в руках. —Просыпайся. Да-да, пора вставать, пьяное богохульное чудовище! —Губанов убирает лейку. —Где я?—голос спросонья будто сорванный. —Разумеется, ты даже не помнишь где ты! Дверь открывается. В комнату входит мужчина. Его маслянистые грязные волосы зачёсаны назад и лишь одна прядь выбивается и висит над лбом. Мужчина значительно высокий и с зелёными глазами. Его бежевые шорты спущены до пояса, а футболки и вовсе нет. Накаченное тело, татуировка под грудью, всё гармонично. В животу приятное чувство возникает, и тут же его перебивают. —Алёш, покорми Ку-Сита. Где ключи от машины?  —мужчина подходит к дивану, на котором лежит Вова. —На столе, пап…—Хесус закатывает глаза. —Даже спрашивать не буду. —он кидает взгляд на Семенюка.—Я потом верну.— захватывает с вешалки футболку и накидывает на плечо. —А ты куда? —Лёша кричит уже уходящему отцу. —К деду.—мужчина отвечает с лестницы. —Нихуя себе, это что за магия? Даже я так быстро не просыпаюсь когда отец в комнату заходит. —Губанов поправляет волосы. —Ладно, пошли на первый. Вова встал, ощущая боль в конечностях, но кое-как спустился за Лёшей. Из-за угла слышатся скрёбы по полу. Выбегают две собаки. —Малыши-и-и… —Лёша тискает обоих за ушки. —Малыши? —волнуется Вова. —Им всего по году. —Хесус встает с корточек. —А-а… А как зовут? —парень чешит затылок. —Добера Гармр, а Хаски… Бран, папа называет Барт. —Губанов закатывает глаза. —А чё ты так смутился? Щас пойдём ещё Ку-Сита кормить. —Бран, Бра-а-н, Бра-а-а-а-ан! —растрёпанная девочка вбегает и набрасывается на пса, обнимая. —Ой, здрасьте. —Да-а, привет. —Семенюк улыбается. —Ксюша, ты сейчас его задушишь. Пусти! —он убирает руки девочки с собаки. Парни вышли из дома, направляясь к вольеру. Большое, как сарай здание, сделанное из деревянных досок,  располагалось поодаль от дома. А внутри две собаки. Одна невероятно странная, похожа на гончую, а вторая - обычная дворняга. Парни подходят ближе и Вова уже рассматривает странного пса полностью. Точнее странное существо, внешне напоминающее огромную собаку. У неё большие, горящие огнём глаза и чёрная кожа, под которой чётко проступают мышцы. Шерсть так коротка, что её не видно. Нос отсутствует, на его месте зияют обтянутые кожей носовые полости. Пасть усеяна несколькими рядами огромных и очень острых клыков. Вдруг он начинает хрипеть, заметив Семенюка. —Ку-сит!—кричит Лёша. —А ну, тихо! Парень приоткрывает дверь и входит, закрывая с обратной стороны. —Зоркий! —дворняга подбегает к Губанову. —Ну всё, всё. Сидеть! Взяв пачку корма из коморки, он насыпает полный таз и выходит из вольера. —Жесть…у тебя так много собак. —Вова произносит с толикой страха в голосе. —Это папин. —он указал на Ку-Сита. —Это мамин-Зоркий. —Понял. Я это… Мне домой надо. —Ну вот сам и поедешь. —Лёша смеется во весь голос. Вова в миг теряется, но вдруг на небольшой каменной лесенке в три ступеньки появляется тот мужчина, от которого что-то непонятное в животе расплывается, но такое тёплое и…родное. —Алёш! У меня там в багажнике гидрокостюмы и сапборды. Поехали покатаемся? И друга с собой бери. —Не… Я если только на баре посидеть. —Ну, а ты, дружище? —Александр глядит на Вову. Резкий поворот планов на 360 градусов с бэкфлипом и апперкотом без сахара. —Да, знаете… —Можно на «ты». Брюнет быстро меняется в лице и краснеет. —Я как-то и не умею на сапах-то. Мужчина усмехается. —Я научу. Ну, чё? Через пять минут выезд. —Ага. —Хесус опять закатывает глаза и достаёт пачку сигарет. —Па-а-а-ап. —А? —он разворачивается на полпути. —Зажигалка есть? —Лёша вставляет сигарету в губы. А Вова лишь смотрит в недоумении от происходящего и удивляется свободе действий Губанова. —Ага, лови.—мужчина достаёт зажигалку из кармана и кидает с лестницы. Мир будто останавливается и все краски теряют цвет, кроме, конечно, очертания Александра. Семенюк на ногах уже не держится, стоит как в японских мультиках изображают: чуть слюни со рта не текут. Но миру краски возвращает Лёша, покуривающий сигарету подле: —Не смотри на него так. —он бьёт мальчишку по плечу. И в миг все возвращается: головная боль, сухость в горле и злой рык собаки, что вроде находится в вольере, но такое чувство будто сейчас придёт конец сладкой жизни Вовы. И от того страшно — думает Семенюк. Он ещё не достаточно успел насладится очарованием прекрасного мужчины, который только что будто пленил его своими взглядами и репликами.

***

Компания Саши, расплывающийся закат на горизонте, вода как кисель и чертовски приятное чувство внутри… Всё такое родное. Вова стоит на сапборде и как будто пьяный шатается, параллельно отталкиваясь веслом. И от этого еще более неловко. Один неверный шаг и он мигом окажется в реке. Так и произошло. Только вот Семенюк ещё и плавать не умеет. Сразу паника. Парень болтается в воде и дёргается как при судорогах, захлёбывается. Мужчина тут же в воду бросается, подростка за плечи хватает и сажает на сап. Он ладонью себе по лицу проводит, мокрые волосы зачёсывает и парня держит за талию, отдыхиваясь. Вова смотрит на мужчину, который, кроме вздохов и кашля, ничего не произносит, и на глазах тает. Сердце будто лопается, голова кружится, Семенюк забывает как его зовут. Забывает всё самое важное до этого момента, ведь теперь сейчас, самое важное - это голубоглазый мужчина который держит его за талию и пытается отдышаться.

***

—Понравилось? —мужчина спрашивает, накидывая на себя полотенце. Парни шли к бару, с которого на них косым взглядом всё время смотрел Лёша. —Ага. —подросток усмехается и трепещет волосы мужчины. Тот лишь улыбается в ответ. —Вов, будешь? —Лёша подзывает его с бара и протягивает стакан с алкоголем. Юноша задумывается на секунду, но потом соглашается. —Пап?… —он сверлит отца взглядом. —Я же за рулём. —Саша подмигивает сыну. —Окей. —Губанов младший произносит с толикой хитрости в голосе и натягивает коварную ухмылку. —Я сейчас приду. —и направляется в сторону сортира. —Тебе не холодно? —с паузой говорит мужчина и смотрит исподлобья. —Нет. —парнишка улыбается, а старший ему руку на плечо кладёт и приближается. Стук двери сзади. Губанов выходит из туалета вместе с какой-то дамой. Пара секунд и он отлипает от неё губами. Видимо, хотелось произвести впечатление. Лёша кладёт руки в карманы и крутой походкой как в фильмах направляется к отцу. —Домой? —он облокачивается на родителя. —Ага. —Александр будто с отвращением скидывает его руки с плеча. —Вова, тебе куда? Или ты у нас останешься?

***

Еле как забравшись по лестнице после ужина, Семенюк входит в комнату Лёши и плюхается чуть мимо кровати, сразу отключаясь. —Блять! —Губанов вскакивает с кресла. —Блять-блять-блять! Парень кое-как поднимает тяжелого Владимира и затаскивает на кровать. —Алёш! —голос с лестницы послышался. Он накидывает на тело юноши одеяло и открывает дверь комнаты. —Д-да, пап? —нервно улыбается. —Спокой… А чё уже спит? —Саша подходит к кровати. —Ага. —Ну ладно, устал, наверное. —Ага. —снова ухмылка. —Спокойной ночи. —мужчина целует в лоб сына и снова подходит к кровати. —Спокойной ночи. —садится на корточки, гладит по голове Вову и удаляется из комнаты. Младший закрывает дверь за отцом и от тревоги прислоняется к ней и сползает на пол, закрывая лицо руками. Вздыхая, он подходит к спящему юноше и обхватывает его кисть рукой. Чувствуя медленный пульс, он говорит вслух: —Бля…думал переборщил. Сжимая челюсть и кулаки, он направляется к рюкзаку из которого достаёт нож-бабочку. Держась на кровати на одном колене, Лёша дрожит как при первом разе. Прислоняет нож к шее Вовы, и на глазах выступают слёзы. Непонятное жжение в груди пылает, Губанов в слезах и соплях захлёбывается, а затем от кровати отходит и садится около стенки. Младший в полусне что-то неразборчиво бормочет, из чего время от времени можно разобрать лишь «Саша, Саша, Саш…» Алёша глаза закрывает, издаёт тихий стон от внутренней боли и будто в сон проваливается, а в голове эхом все равно отдаёт бормотание Семенюка: «Саш, Саша, Са-а-а-аш…» —Лёша. —юноша медленно произносит и старшего будто током ударяет. —А? —суетливым и чуть певучим голосом спрашивает Губанов. —Да? Что? —Ты чего?—сонным голосом. —Ничего. —он нервно отвечает. —Всё нормально. Ты чего проснулся? —Мне хреново. —Вова переворачивается на спину. —Щас…щас я воды принесу. Парень пощёчинами себя в порядок приводит и, вздыхая, спускается на первый этаж. —Лёша! —низкий голос отца послышался из зала. Губанов младший занервничал, отец его так называет в «редких случаях». —Да? —всё ещё беспокойным голосом. —Что, пап? —Завтра зайдёшь ко мне на работу. Утром. Желательно без Володи. —мужчина покосился и подошёл к лестнице. —А-ага. —Хесус набирает воду, стараясь не смотреть на отца.

***

Как ни странно, от стресса Губанову удалось уснуть только под утро. Через тридцать минут сна прозвенел будильник, от которого проснулся лишь Семенюк. —Лё-ё-ёш… Старший открыл глаза. —Да? —У тебя будильник звонил. —говорит Вова, смотря в одну точку на потолке. —Бля, точно… —он протирает лицо руками. —Слышишь…короче…Тут такое дело, можешь помочь? —Че за дело? —парень зевает. —Отец меня к себе на работу позвал. Видимо, я накосячил. Не знаю почему, но он сказал приходить без тебя. Можешь пойти со мной? —А-э-э…—тянет младший. —Он же сказал идти без меня. Зачем я тогда? —Ну-у-у, не тупи! Если он попросил прийти без тебя, то соответственно не сможет сказать это при тебе, врубаешься? —Сомнительная тактика. —Собирайся уже. —старший закатил глаза.

***

—А кем твой отец работает-то? —Вова опять зевает. —Он тебе не рассказал?… Стоматологом. Парни выходят из дома. —Ну долго ещё идти? —страдательно Семенюк плетётся за старшим. —Подходим уже, не разрыдайся. Внутри помещения веяло больничным запахом. Юноше он казался не более чем отвратительным. Люди заполнили всё лавки. Привычные белые двери на входе в кабинет уже будто надоедают своей скукотой, хотя лучше, чем простые деревянные. —Пап, привет. —парни заходят в кабинет. Александр поднимает голову, взгляд его острый. —Привет. —он улыбнулся, протирая какие-то предметы. —Вова, выйди на пару минут. —Пап… —Хесус недоговаривает. —Вова, выйди, я сказал! —он чуть повышает тон голоса. И Семенюк слушается, выходит. —Значит так,…—Саша встаёт с кресла. —Ты думал я слепой, да? Ты что ему подсыпал вчера? —и схватил сына в районе шеи. —Ничего я ему не сыпал! Это ты ему сыпешь в уши! Трётесь около друг друга, он поди надумал себе там чего! А ты делаешь вид, что всё так и должно быть! —он пытается вырваться. —Чего? —с недоумением старший произносит. —Ты совсем что-ли свихнулся? Да он моё спасение в твоих холодных ответах и безразличности. Я уже год молюсь, чтоб ты хоть какую-то любовь ко мне выразил, а не окликнул чтоб зажигалку попросить. Ещё раз такое повторится… —он хватает его за ухо. Дверь в кабинет открывается. —Александр Викторович. —доктор Романов протягивает руку и садится на своё рабочее место. —Здравствуйте, Олег Максимович. В общем, Лёша, ты знаешь, что будет. Иди домой… А, и позови Володю. —Привет. —Саша кладёт руку на плечо подростка. —Ну, как ты? —Всё хорошо. —улыбается. —Вов, о тебе родители не беспокоятся? Ты сообщил им где ты? Семенюк чуть выпадает из реальности, вспоминая родной дом и родителей. Обшарпанные стены квартиры полузаброшенной девятиэтажки, прокуренная кухня, в которой вечно сидит пьяный отец, зал, в котором мать вечно ошивается со своими любовниками, и лишь одна нетронутая, забытая богом комната-Вовина. Вспомнив отца и его каждодневные побои, в груди будто что-то взорвалось. Над губой у подростка даже остался шрам с одного такого дня. Помнится ему, что он прогулял дополнительный урок и получил за это. Вова долго не появлялся в этом могильнике. Полгода назад умерла бабушка и оставила квартиру.Благо, семейных дебатов за неё не было, и Вова перебрался туда. Но это казалось ему временным, пока родители не просохнут. —Сообщил. —Ну и слав-нень-ко. —проговаривает доктор по слогам. —Давай-ка мы тебе зубки посмотрим, садись. —Да не…не надо. —Садись-садись. Подросток недоверчиво присаживается в кресло. —Тихо, малыш, сейчас, почти мы с тобой закончили. —старший морщится и пытается разглядеть нужное. Вова жмурится и чуть ли не орёт, хотя ничего почти не чувствует. —Всё, вот, умничка, можешь вставать. Семенюк поднимается и принимает сидячее положение. —У меня на этой неделе работа, сможем видеться только вечером. —Хорошо. —подросток прислоняет руку к онемевшей щеке. —Я напишу тогда. —Подожди, я щас такси тебе вызову.

***

Впервые за три дня подросток перешёл порог своей квартиры. Всё такое холодное и серое, будто пришёл не туда. Зато всё убрано. Вова проходит в спальню. В углу комнаты кровать одноместная, возле неё шкаф, чуть поодаль стол. Около входа на балкон стоит мольберт с холстом, на котором начерканы Вовины наброски. Он скучал. Скучал сильно по своему делу. Парень садится на маленький стульчик и берёт в руки кисть. Фон был сделан гуашью, сверху граффити фломастером. Но будто бы чего-то не хватало. Вова задумался, подставив кисть к подбородку. Мысль уже напрашивается, но звук телефона перебивает. Александр Губанов, 15:44 У меня смена заканчивается через 15 минут. Встретимся около твоего дома? Владимир Семенюк, 15:45 Окей Вова встаёт со стула и направляется в ванную. Неплохо бы принять душ после трёх дней его полного отсутствия. Парень снимает всю одежду, залезая в душ. Тёплая вода будто согревает тело, и капельки с лейки быстро перекатываются по лицу. Подросток намыливается полностью и смывает все. Голову моет и вылезает с душа. А чего воду тратить попусту? Понимая, что уже почти опаздывает, Семенюк быстро завязывает шнурки на кроссовках и выходит из квартиры. Ожидание увидеть Александра на выходе из подъезда не покидало. Но никого не оказалось. Почти никого. В поле зрения появляется Губанов. Младший. —Лёша? —парень подходит ближе. —Ты чего здесь? Тот ничего не отвечает и бьёт парня в живот кулаком. Юноша сгибается и от страха пятится назад. —Ни ко мне, —начинает Лёша. —ни к отцу больше не подходи. Напридумывал себе голубеньких фантазий, да? —он бьёт уже по челюсти. —Как…кх..кхке… —Молчи. —Губанов присаживается на корточки и тянет Семенюка за футболку. —Увижу тебя рядом с ним, —старший прямо по губе вмазывает. —пеняй на себя. Я ясно объясняю? —подростку в глаз прилетает. Взгляд затуманивается и на секунду Губанов младшему отцом показался. Такое же агрессивное выражение лица, будто с ума сходит. —Кх…кх-хк. —выдыхает Вова. —Отвечай, сука! —Лёша дёргает за футболку. —Кх-к, да-а-акх… Над губой гематому удалось закрыть пластырем, предварительно обработав. А вот в глазу началось кровоизлияние и чуть правее самого глаза и ближе к переносице начал виднеться синяк. Синяки синяками, а картину надо закончить. Вова сел в компьютерное кресло, что поудобнее стула будет и снова взял в руки кисть. О произошедшем старается не думать. Он обводит чёрной краской силуэты двух непонятных существ. Затем блики добавляет и шерсть белым подкрашивает. Облака бы добавить, только на это сил не хватает. В непроизвольной позе, с кистью в руке парень засыпает.