have you no idea that you're in deep

Как обычно, по прибытии на Олимп Ким Докча сразу же уносят Дионис и Персефона, а Ю Сангах завязывает непринужденную беседу с Ариадной и Гестией в дальнем углу зала. Атмосфера легкая и непринужденная, остальные члены компании Ким Докча едят и беседуют с представителями других мелких созвездий — Ли Джиё выглядит особенно очарованной, разговаривая с Артемидой, в то время как брат-близнец этого созвездия на секунду отходит от драки с Ли Гильюнгом и Шин Юсунг; Хан Союнг, как обычно, похоже, испытывает терпение другого созвездия, на этот раз Ареса, а Ли Сеолва увлечена глубокой беседой с Асклепием. Он рассеянно решает не обращать на них внимания, пока музы поют в центре большого зала, драпируясь вокруг фонтана со струящейся водой, которая, казалось, пузырилась и туманилась сильнее, чем должна была бы обычная вода. Он вспоминает, как отправился в подземный мир и столкнулся с рекой Стикс, и принимает разумное решение — держаться подальше. Ю Джунхёк никогда не был любителем разговоров. Персефона упомянула, что сегодняшний банкет Олимпа не был таким уж формальным — и это действительно было не так, учитывая отсутствие трех мифических созвездий Олимпа, и только поэтому он согласился пойти. Регрессор идет в тусклый угол зала и берет предложенный Персефоной кубок с вином. Он делает глоток вина. На вкус оно напоминает все понемногу — зиму, муримские пельмени, жареное мясо… То, что Ю Джунхёк предпочел бы есть отдельно. Но почему-то, несмотря на несочетаемость ингредиентов, вино ему нравится. Вкус… Неплохой, на удивление. Можно даже сказать, что очень вкусно. Он пробирается сквозь толпу, избегая взглядов многочисленных созвездий и других воплощений, которые, кажется, только и хотят, что поговорить с ним — нет, спасибо, — и находит вход на пустой балкон. Отсюда песня муз звучит более приглушенно и тихо, смех и рев толпы стихают, превращаясь в нежный ропот. Он закрывает глаза в краткий миг покоя. Конечно, как и всё приятное в его жизни, это длится недолго. — Ю Джунхёк. Кажется, я не имел удовольствия беседовать с твоими знакомыми. Голос кажется невероятно знакомым. Он оборачивается, закатывая глаза, и — пауза. Перед ним стоит Ким Докча в белом хитоновом платье, украшая его стройную фигуру, как струящаяся вода, передняя часть платья свободна в форме буквы V, которая демонстрирует его бледную грудь и ключицы, обнажая небольшой знак красоты, расположенный в центре грудной кости. У него тоже есть украшения — золотые браслеты, обвивающие тонкие запястья, серьги в ушах, подчеркивающие тонкую шею — Ю Джунхёк никогда не замечал, что у него проколоты уши — тонкие цепочки на волосах искусно спадают на него, создавая впечатление, что он купается в золоте. Ю Джунхёк улыбается ему, сверкая звездными глазами. — Добрый вечер, Верховный Король Ю Джунхёк. «Почему ты так выглядишь?» — спрашивает Ю Джунхёк вместо других мыслей, которые в этот момент проносятся в его голове. Ким Докча моргает, трепеща длинными ресницами. — Прошу прощения? До своего исчезновения после похищения Персефоной и Дионисом Ким Докча был одет в свой обычный костюм и галстук, спрятанные под длинным белым Плащом Бесконечного Измерения, а не… В это. — Мои глаза здесь, знаешь ли. Ю Джунхёк отводит взгляд от родинки на груди Ким Докча и переходит на его лицо, которое смотрит на него с забавным выражением. — Я не знал, что Верховный Король такой грубый человек, — говорит Ким Докча, почему-то все еще своим истинным голосом. — Или то, что он извращенец. Ю Джунхёк предпочитает классифицировать тепло, ползущее по его шее, как раздражение, а не смущение. «Мне интересно, почему ты так одет», — говорит он вместо этого. — «И… Так разговариваешь. Это Персефона тебя подговорила?» — Я почти оскорблен тем, что ты думаешь, будто мне нужна Персефона, чтобы привлекать внимание людей. — Ким Докча вздохнул и подошёл к нему. Тонкий палец протягивается вперед, поглаживая челюсть Ю Джунхёка, а затем легонько тыкает его в щеку, словно в назидание. Он усмехается. — Но сегодня ты выглядишь очень привлекательно, так что я тебя пока отпущу. Ю Джунхёк отбивает руку. Хитрая улыбка Ким Докча в ответ только усиливается. «Придурок», — вздыхает он. — 'Хорошо… Если не обращать внимания на твою странную одежду — зачем ты используешь истинный голос» — …Ты спрашиваешь, почему я использую свой истинный голос? «Я всегда знал, что ты медлительный, но, похоже, не понимал, насколько», — Ю Джунхёк скрещивает руки. — «Здесь только мы, Ким Докча». Ким Докча при этом наклоняет голову, опираясь локтем о перила балкона, глаза превращаются в полумесяцы, а мягкие губы складываются в небольшую ухмылку. Ю Джунхёк не знает, настоящая ли луна на Олимпе или нет, но она все равно красиво сияет на фоне бледной кожи Ким Докча. — Я — Ким Докча, — раздраженно говорит Ким Докча, почти поет. — И здесь действительно только мы, Ю Джунхёк. Подумав, что больше ничего не добьется от этого ублюдка, Ю Джунхёк испускает небольшой вздох и потягивает странное на вкус вино, которое держит в руке. «О чем Персфон и Дионис хотели с тобой поговорить?» — Не будет никаких проблем, уверяю тебя. «От тебя, я думаю, да». — Неужели ты так мало доверяешь мне? «Это я должен спрашивать». Через секунду после этих слов в воздухе воцаряется странная тишина. Ю Джунхёк не хочет брать слова обратно, но ему хотелось бы, чтобы он сказал это по-другому — менее грустно, может быть, менее резко. Они прошли… Всё это, что бы там ни было. Не больше, чем предательство, но и не меньше. Как бы он ни боролся с этим человеком — вместе они как два хищника, рыскающих вокруг друг друга, Ю Джунхёк доверяет Ким Докча. Больше, чем он когда-либо ожидал. Затем палец постукивает по стыку между бровями. — Осторожнее, дорогое воплощение, — говорит Ким Докча. — У тебя преждевременно появятся морщины. Это так портит твое красивое лицо. «Только ты можешь быть настолько тщеславным, чтобы беспокоиться о таких глупостях», — говорит Ю Джунхёк, отводя тонкое запястье Ким Докча от своего лица, и если он замечает, что его лицо расслабляется, становясь более мягким — что ж, ему остается только надеяться, что Ким Докча отключил эту проклятую способность читать мысли. — Конечно. Красота — это моя сфера, в конце концов. «Это что, шутка от Уродливого Короля?» — рассеянно говорит Ю Джунхёк. Он никогда не понимал этого титула — Ким Докча не был самым объективно привлекательным человеком в мире, но трудно отнести кого-то с такой гладкой кожей и длинными ресницами к «уродливым». Хотя, учитывая собственные наблюдения Ли Джиё за этим человеком, было более вероятно, что его лицо просто загораживает его проклятый навык 'Четвертая Стена' — или, возможно, созвездия действительно настолько мелочны, чтобы спонсировать монеты за каждое оскорбление, брошенное в его адрес. Однако Ким Докча, похоже, воспринял свой легкий комментарий слишком серьезно, потому что когда Ю Джунхёк снова посмотрел на него, его лицо было задумчивым. — «Уродливый Король»? — повторил он, поднося руку к лицу и зажав щеку между большим и указательным пальцами. Он материализует неизвестно откуда взявшееся зеркало и, нахмурив брови, задумчиво смотрит на свое отражение. — Как странно. Ким Докча — не самый красивый человек, которого я видела, но я не думаю, что он заслуживает такого… Ужасного титула]. Ю Джунхёк моргнул. «О чём ты говоришь?» — справляется он. — Воплощение Ю Джунхёк, — говорит Ким Докча, рассеивая зеркало в воздухе, и вдруг их лица сближаются, две маленькие ладошки сжимают руку, в которой нет бокала с вином. Ким Докча прижимает её к своей обнаженной груди так, что подушечки пальцев Ю Джунхёка касаются его кожи. — Я уродлив? Слишком близко. От него пахнет первым днем зимы и яблоневым садом, в котором Ю Джунхёк никогда не был. Он усилием воли отгоняет от себя желание оттолкнуть Ким Докча от своего лица и, что ещё сильнее, отгоняет внезапное желание сблизить их лица, чтобы Ю Джунхёк мог зарыться лицом в бледную кожу тонкой шеи Ким Докча и обхватить его рукой за талию до синяков. «Чего это ты…» — Красота, конечно, в глазах смотрящего, но ты же не думаешь, что я выгляжу уродливо, как сейчас? — Ким Докча слегка надул губы и озабоченно свел брови. Ю Джунхёк мог бы подумать, что это очередная проделка Ким Докча, если бы он не говорил так серьезно. «Ты…», — вздыхает Ю Джунхёк, сжимая переносицу. — «Ты не Ким Докча». Он и сам не знает, почему так долго не замечал этого, особенно если учесть, что Ким Докча вел себя совсем не так, как обычно. Конечно, это не Ким Докча — он не… Странная соблазнительная роковая женщина — хотя… Нет. Не думай об этом. Ким Докча на секунду ослабляет хватку Ю Джунхёка, а потом и вовсе отпускает его. У созвездия с лицом Ким Докча был тот же успокаивающий, мягкий голос, который часто успокаивал Ю Джунхёка, даже если он звучал особенно язвительно и саркастично. «Это не имеет значения. Перестань носить его лицо». — Ты думаешь, что сможешь выжить, глядя на мою истинную форму, дорогое воплощение? «Тогда используй чужое». Созвездие на лице Ким Докча резко смотрит на него. Ю Джунхёк задумывается, не переборщил ли он, чувствуя, как от статуса воздух вокруг становится тяжелым. Затем всё вокруг резко светлеет, и созвездие смеется вместе с лицом Ким Докча, его ртом, его голосом. На его губах появляется медленная ухмылка, и он наклоняется вперёд, достаточно близко, чтобы Ю Джунхёк смог почувствовать запах роз и мирта на его дыхании. Созвездие, носящее лицо Ким Докча, откидывается назад, похлопывая Ю Джунхёка по щеке, словно тот был особенно непослушным ребенком. — Это, — он указывает на свое лицо — лицо Ким Докча, — всё твоих рук дело, дорогое воплощение. Ю Джунхёк сужает глаза. «Что это значит…» «Ю Джунхёк?» Ю Джунхёк и «Ким Докча» бросают взгляд в сторону, где стоит другой Ким Докча и смотрит между ними. Он одет в ту же одежду, в которой Ю Чжунхёк видел его в последний раз — костюм под белым халатом, волосы взъерошены. Уши не проколоты. — О, — говорит «Ким Докча», наклоняя голову в сторону Ким Докча с обезоруживающей улыбкой. Ю Джунхёк подумал бы, что перед ним точно такой же человек. — Что скажете, смертные? Говорите о дьяволе, и он явится. "Вы говорили обо мне?" – Ким Докча бросает вопросительный взгляд в сторону Ю Джунхёка. В ответ Ю Джунхёк делает ещё один глоток вина. – "Надеюсь, только хорошее". — Только самое приятное, уверяю тебя, Демонический Король Спасения, – говорит лже Ким Докча. Затем он подходит к Ким Докча и коротко целует его в губы. Мозг Ю Джунхёка дает сбой. Ким Докча, моргнув, отстраняется от созвездия с яркой улыбкой. "Очень приятно встретиться с тобой, Афродита". Созвездие 'Богиня Любви и Красоты', считает за честь познакомиться с 'Демоническим Королём Спасения'. "Взаимно", – успевает сказать Ким Докча между кашлем, вырывающимся из его уст, и румянцем, пробивающимся на затылке. – "И в будущем… пожалуйста, предупреждай меня заранее, если собираешься повторить… такое". — Ах, вы, молодые люди. Вечно такие консервативные. Это было всего лишь вежливое приветствие, – Афродита немного помолчала. — Даже так, называемый Верховный Король, кажется, слишком легко шокирован. Это культура вашего поколения или вы просто не умеете общаться? «О чём вы двое говорили?» 'Полуденная Встреча' активируется: личное сообщение Ким Докча выводит Ю Джунхёка из задумчивости. Образ двух Ким Докча, целующихся друг с другом, медленно исчезает из его сознания, когда он отвечает на сообщение. «Афродита просто пыталась меня раззадорить. Не обращай внимания». — Ну, мне пора идти. Думаю, мне нужно немного поговорить с тем архангелом из Эдема, – говорит Афродита. Всё ещё с лицом Ким Докча, поворачиваются к Ю Джунхёку с лукавой улыбкой и подмигиванием. — Это была приятная беседа, воплощение Ю Джунхёк. Хотя… В следующий раз веди себя со мной повежливее, договорились? Ю Джунхёк отвечает на это злобным взглядом, а Афродита смеется, оставляя его и настоящего Ким Докча наедине на балконе. "Итак…" – начал Ким Докча, прислонившись к каменным перилам и глядя на Ю Джунхёка. – "Что ты делал с Афродитой?" Ю Джунхёк смотрит на Ким Докча, и его образ в костюме и белом пальто накладывается на облик Афродиты. Он вспоминает бледную кожу его груди, родинку на середине грудной кости, хитон, ниспадающий на стройную фигуру, обнаженные шею и руки, изящные уши, украшенные драгоценностями – и пытается прогнать образ. …И пытается прогнать этот образ. "Ничего такого, что могло бы тебя обеспокоить", — удается сказать Ю Джунхёку. Ким Докча в основном одевается просто, хотя ему небезразлична его внешность, если судить по его почтительному отношению к использованию этого увлажняющего средства. Он с удовольствием пользуется косметикой для ухода и играет в куклы с детьми. Ю Джунхёк подумывает о том, чтобы купить ему кольца и серьги… Может быть, где-нибудь в Южной Корее жив пирсер… "Ладно", — хмыкает Ким Докча. Ким Докча, в основном, простой, но довольно симпатичный. Ю Джунхёк не знает, почему ему так нравится на него смотреть. – "Пусть будет так". Проходит несколько минут молчания, прежде чем Ю Джунхёк наконец высказывает мысль, которая не давала ему покоя с момента приезда Ким Докча. "Она выглядела странно", – говорит он. Он ставит свой кубок с вином на перила, и он садится между ними. – "Афродита". "Ты тоже заметил?" "Трудно было не заметить", – почему она приняла облик Ким Докча, задается вопросом Ю Джунхёк. Он никогда не встречал Афродиту в своих прошлых регрессиях, а если и встречал, то, скорее всего, в разгар войны, где он убивает созвездия. Так почему же… "Честно говоря, я ожидал, что Афродита будет выглядеть иначе", – признается Ким Докча. У Ю Джунхёка дергается щека. "Неужели эти ожидания опять связаны с твоим романом", – сухо говорит он. Ким Докча пытается незаметно ударить его ногой по голени, но Ю Джунхёк легко уклоняется от удара. Ким Докча закатывает глаза и говорит: "Технически это твой роман, дурак. И да, Афродита там была. Но это не ты её встречал". "А кто?" "Ким Намвун", – Ким Докча разразился хохотом. – "И каждый раз, когда он встречал Афродиту, он всегда видел Ли Джиё". «…» "Да, я знаю". Честно говоря, воспоминания Ю Джунхёка всё ещё не совсем в порядке, но он помнит достаточно того, что произошло во время его первых двух регрессий, чтобы сделать уверенный вывод. — Это всё твоя заслуга, дорогое воплощение. Затем, помолчав, он спросил: "Кого же ты тогда видел?" Ким Докча вздрагивает от этого вопроса и переводит взгляд на Ю Джунхёка. Тот странно смотрит на него. "Я видел очень красивую женщину", — говорит он. Ю Джунхёк сглатывает странный привкус разочарования в горле, отворачивается от Ким Докча и смотрит в темную ночь Олимпа. "Ясно". "А иногда и мужчину". Взгляд Ю Джунхёка снова устремляется на него. "Что?". "Или любой человек любого пола, на самом деле. Они были очень красивы", – добавляет Ким Докча. – "Просто… Так необычно" Ю Джунхёк моргнул. Афродита идеально имитировала внешность Ким Докча, несмотря на одежду — настолько, что ему даже не пришло в голову использовать 'Взгляд Мудреца'. "Были ли они сейчас?" – говорит он, голос старательно пустой. "Их облик менялся каждую секунду — глаза меняли цвет, волосы, кожа, как будто они были всеми людьми, которых я когда-либо видел, одновременно", — продолжает Ким Докча. – "У них также были… голубиные крылья по всему лицу, они трепетали и хлопали каждый раз, когда говорили", – он постукивает пальцами по предплечью, как бы размышляя. – "А из их кожи торчали розы, мирты и другие цветы, как будто они там росли. Честно говоря, Афродита была… По большей части загадкой. Глядя на них, я испытывал то же чувство, что и при взгляде на истинную форму внешнего бога". Ю Джунхёк понял, что видел Ким Докча, и это сильно отличалось от того, что видел Ю Джунхёк. "А ты?" – спрашивает Ким Докча. – "Кого ты увидел, когда смотрел на Афродиту?" У Ю Джунхёка снова пересохло во рту, когда Ким Докча посмотрел на него сбоку, дразняще сверкнув глазами. "…Так же, как и ты". "Серьёзно?" "Да", — Ю Джунхёк скрипит зубами. — "Крылья голубей, цветы…" Ким Докча, к счастью, не стал включать 'Детектор Лжи', чтобы обвинить Ю Джунхёка во лжи. Вместо этого он смеется тихим смехом, который Ю Джунхёк хотел бы слышать вечно, и говорит: "Ладно. Храни свои секреты. Но хотя бы дай мне немного своего вина". Когда Ким Докча забирает себе последние остатки вина Ю Джунхёка, Ю Джунхёк пристально смотрит на него. Звезды в глазах, образ, от которого он не может отвести взгляд. Он не задается вопросом, почему он увидел Ким Докча в Афродите — скорее, он задается вопросом, когда он поставил Ким Докча отдельно от остальных. Когда Ю Джунхёк начал видеть в нём не столько аномалию, нестандартность, которую нужно устранить, сколько… Что-то совсем другое. "По вкусу чем-то напоминает пельмени мурим", — рассеянно говорит ему Ким Докча. Он снова отпивает из кубка с вином, прижимаясь губами к тому же краю, из которого пил Ю Джунхёк. — "И омурис. Но это очень даже неплохо…?" Ю Джунхёк закрывает глаза. Музы поют свои песни на заднем плане, разговоры в комнате позади них приглушены и отдалены. Напротив, тепло рядом с ним кажется реальным и конкретным. Может быть, после финального сценария, когда они достигнут непробиваемой Последней Стены и будут жить в большом доме вместе, он подумает о том, что значит для него Ким Докча, и поступит соответствующим образом. А пока он наслаждается этим спокойным моментом, когда его ничто не тревожит.