Депрессия летняя

      Все вокруг говорят о зимней депрессии. Знакомое, да? Осенняя хандра, зимняя депрессия, весенняя меланхолия.       А чего же лето? Ах да, солнце, море и песок. Тепло, смех и дружба.       А что насчёт… работы, пока все в отпуске? Теплового удара, потому что бабке в маршрутке дуло с окошка? Дорожке воды за пакетом, потому что в +37 ты решаешь купить замороженную еду?       Если и говорить о настоящей депрессии, то она летом.       Пока ты сидишь в душном офисе без кондиционера, окна открыты нараспашку, отчего воздух становится ещё жарче и гуще. Дышать тяжело, по спине и груди бегут эти мерзкие липкие, но немного освежающие ледяные капли пота. И ты, вроде, пытаешься отирать кожу лица каждые минут пять, расстёгивать пуговицу на рубашке, но работать ведь всё ещё нужно.       А мозги в такой жаре становятся, как кисель. Всё, о чём получается думать — зима.       Там было так холодно, что пальцы не согнуть. Приходилось спать под двумя одеялами, одеваться в несколько слоёв одежды.       Чёрт возьми, от мыслей о зиме в такую погоду можно словить стояк. Буквально.       Плавит до невозможности, а в кулере вода кончилась ещё утром. Я был первым кто плюнул на это дело и гордо набрал ледяной воды из-под крана. Выпил залпом, не обращая внимания на капли, сбегающие на подбородок и шею. Освежает. Весь бы облился к чертям собачьим, честное слово.       Смотреть на проект уже просто невозможно, от него тошнит ещё сильнее, чем от удушающей жары.       Во имя справедливости я сообщу, что помираю здесь не я один. Я не из сахара, между прочим, сделан. А из воды состою на 90 процентов, как гласят статьи в интернете. И вода эта к херам собачьим испаряется в этом душном помещении.       — Можно вместо зарплаты мне просто устроят достойные похороны? — да, ворчу, да, громко, что вы мне сделаете? Имею право поговниться, раз не дали возможности работать из дома в трусах с мокрым полотенцем на плечах.       — С радостью ещё и сам тебя убью, если не заткнёшься. Проект только закончи, — на меня падает тяжёлый взгляд секретаря. Ещё бы на градус выше, и он бы пошёл нахуй, серьёзно.       Но пока мы на работе, и всё шибко официально, нахуй послать нельзя. Не положено. Корпоративная этика. И её тоже нахуй.       Пошлю его, пока будем ехать вместе домой с вонючими стариками в одной маршрутке. Пошлю ещё раз, когда он будет просить не лезть с головой в холодильник в магазине (я, может, безумно люблю летом йогурты рассматривать поближе, а в чём, собственно, проблема?!). Третий раз пошлю его, когда закроется дверь квартиры, потому что я живу с этим идиотом вместе.       Да, сам дурак, что вложил все свои сбережения в проект, разоривший меня до последней ниточки трусов. Но это же не повод упрекать меня этим каждый раз и превращать меня в кухарку, посудомойку и вообще домработницу. Не удивлюсь, если на праздники получу костюм горничной с пипидастром в придачу.       Он сам, блять, пипидастр.       Сука, как же жарко.       Смотрю на часы. До конца рабочего дня ещё пара часов. Или… три? Чёрт, голова совсем не варит.       Сижу на охренительно мокром от вспотевшего зада кресле, пытаюсь кокетничать с проектом, мол «Эй, красавчик, отлично выглядишь… Подготовишь себя сам?»… Ладно, немного по-гейски, но я бы сейчас и на гейскую оргию побежал, как миленький, если бы мне пообещали, что там будет кондиционер.       Вот такая я продажная потная шлюшка.       В коридоре стучат бодро (слишком бодро!) несколько пар лёгких кроссовок, и аль-Хайтама, наконец, отвлекает Линн, наш СММщик. Что-то там заливает в уши этому сухарю непробиваемому насчёт того, что вообще-то стоит по-молодёжному вести Тик Ток компании.       А мне похуй, откровенно говоря. Рядом с Линном спокойно мнётся тот человечек, которого я не то чтобы прям жаждал увидеть, но когда увидел, оказалось, что жаждал.       — Фремине, снежинка моя, иди ко мне! — я тяну в молящем жесте руки к младшему брату Линна, и тот, наконец, немного улыбается.       Не смотрите косо, ладно? Да, у нас разница в десяток лет, но когда это мешало дружить? Особенно в жару. Особенно с тем, у кого даже на Солнце были бы ледяные ладони.       — Кавех, — Фремине подходит ко мне и с улыбкой обнимает ладошками мои горящие щёки. Плавлюсь, но уже не от жары, а от удовольствия. Наверное, даже простонал, закатывая глаза, но уже вообще плевать.       — Я мир к твоим ногам брошу, только не убегай, — бормочу я, полностью погружаясь в ощущение спасительной прохлады на своём лице.       — Хватит клеить ребёнка, — в мой лоб прилетает карандаш следом за насмешливым ворчанием Линна.       — Ему скоро восемнадцать, вообще-то почти имею право, — лениво парирую я, пока Фремине одну из ладоней перекладывает тыльной стороной к моему лбу. — Сдай братишку в аренду, а?       — Зарплата не позволит, — вклинивается зачем-то аль-Хайтам. Не будь мне сейчас так хорошо, нашёл бы карандаш и запулил в ответ.       — Сегодня акция, так что кайфуй, пока бесплатно, — даже голос Фремине, кажется, веет приятной прохладой. Я в ответ, всё так же не открывая глаз, киваю благодарно.       А ведь если открыл бы, то увидел, как пристально и странно он на меня смотрит.       Но не увидел. Перед внутренним взглядом морской берег, потому что там тоже жарко, но столь же приятно обдаёт прохладным ветерком. Всегда-всегда, без исключения.       Лето, блять, море, песок. Пошло нахуй лето. Меняю лето на эти прохладные ладошки. Ни разу не пожалею, я уверен.