Между Раем и Адом

Глава 3 Эпизод 1. Кабак Что ж, по совету Эльмины я решил пройти в здешний кабак и попробовать адское вино. Она, видимо, в этом смыслит. Так красиво расписала мне процесс его приготовления, что у меня аж слюни потекли – ну очень захотелось попробовать. Я шел по улочкам и переулкам, пересекал не один раз площадь перед ратушей, но все никак не мог отыскать, где находится чертов кабак. Я уже начал злиться, как вдруг он возник прямо у меня перед носом. Сравнительно небольшое здание, окон почти нет, только цокольные, и все из какого-то черного дерева. Я ступил на красное мраморное крылечко и замер перед входом. Настолько красивой двери я еще в жизни не видел. Она была деревянной, бордовой, но этот цвет достигался не сплошной заливкой, а маленькими мазками красного и черного, как на картинах импрессионистов, а между цветными мазками умещались еще и вкрапления серебра. В свете факелов, которые держали в лапах две горгульи по обе стороны от входа, это выглядело просто невероятно. Не дверь, а произведение искусства. Я немного постоял, помялся перед входом, а потом все-таки дернул за кольцо посередине двери, которое тут, видимо, служило ручкой, и, расправив плечи, гордой походкой вошел внутрь. На пороге меня встретил демон во фраке. – Добрый вечер, желаешь выпить, дорогой гость? – услужливо спросил он. – Да, пожалуй, выпью… – Тогда прошу за мной, можешь занять один из свободных столиков или расположиться у бара, а я принесу выпивки, – проговорил демон. Демон-сомелье убежал куда-то в темный проход сбоку, за баром, а я решил пройтись по залу и осмотреться. Внутри кабак этот не выглядел так мрачно, как снаружи. Вернее, мрачности просто было на порядок меньше, но она не отсутствовала. Стены тут увешаны картинами, напоминающими мне фрески из церквей по своей стилистике, но сюжеты на них были такими, что ни один поп не позволил бы такое у себя в церкви нарисовать. Одна из этих картин мне очень приглянулась. Разрушение Вавилонской башни Богом. Я вспомнил, что еще при жизни слышал об этом событии. Люди тогда решили, что могут добраться наверх, к Богу. Они начали строить великое сооружение. Эта башня была прекрасна. На картине она изображена во всех деталях – маленькие мраморные балкончики, колонны, обвитые плющом, арки и лепнина – все такое светлое и воздушное, утонченное. А Бог на картине был таким… ужасающе озлобленным. Его лицо скривило гневной гримасой. Так странно, что он здесь не созидает, а разрушает… Я только сейчас обратил внимание на музыку, которая играла в кабаке. Демон-скрипач играл что-то задорное и веселое, а рядом на рояле демонесса подыгрывала ему в мажоре. Я попытался пройти поближе к месту, где они играли и рассмотреть их лица, но не смог: посетители кабака устроили здесь веселые пляски. На меня натолкнулся демон с кружкой пива в руке и пролил его на меня. Так, все, нужно было срочно уходить из этого зала куда-то, а то они меня затоптали бы. Я отошел к стене, а позже заметил несколько арок, занавешенных плотными красными шторами, и поспешил к одной из них. Это была небольшая комната с круглым столом. Диванчики в ней были обиты бархатом, на стенах уже ничего не висело, кроме рогатой головы козла в ровно очерченной пентаграмме напротив входа. Было достаточно темно, после яркого зала я некоторое время щурился. За столом сидел демон. – Простите меня за вторжение, я, пожалуй, пойду поищу другое место где мне сесть – начал я извиняться, но демон оборвал меня и предложил выпить здесь вместе с ним. – Мне тут одному скучно, изволь сесть со мной. И прошу, не обращайся ко мне на вы – сказал он, – меня зовут Джек. – Приятно познакомиться. – Это мне должно быть приятно познакомиться с тобой, ангел, – странным тоном произнес Джек, – ты-то меня и так знаешь. – Как же я могу тебя знать? Я впервые тебя вижу. Я был в недоумении. И с чего этот демон вдруг взял, что я с ним знаком? – Я при жизни был ужасным грешником. Я убивал. Я был идеальным убийцей. Я придумал, как можно разрезать женщине шею и не запятнаться в крови. Если ты когда-нибудь резал кому-нибудь шею, то сам знаешь, что сделать это достаточно трудно. Я никогда не оставлял улик и у меня был уникальный почерк… хех – он горько ухмыльнулся и отхлебнул из своего стакана, – у меня даже были подражатели. Я считал, что раз Бог не наказал меня при жизни, значит, я смог избежать кары. Но я попал в ад, я перетерпел огромные страдания в его кругах, и вот теперь я – порядочный демон. Ты так и не понял, откуда ты меня должен знать? – Не уж то передо мной сам Джек-потрошитель? – осознал вдруг я. – Ага, он самый. Друзья, вы даже не представляете какого было мое удивление. Я был просто поражен таким поворотом. Джек-потрошитель, безжалостный убийца сидит передо мной, смотрит мне в лицо и пьет свой виски. Вроде ничего не обычного, я же в аду, в конце концов, стоило подобного ожидать. Но я не ожидал. – И что же, Джек, у тебя пропала тяга к убийствам? – поинтересовался я. – Наивный – улыбнулся он, – Если бы не пропала, так бы сейчас и сидел на седьмом кругу. Я от этой гнили очистился. К нам подошел сомелье и предложил мне три сорта вина на выбор. Я выбрал достаточно странный, на мой взгляд сорт, по совету Эльмины, - багряное вино. Он поставил передо мной костяной кубок, налил туда эту сверкающую темно-красную, почти непрозрачную жидкость и ретировался, оставив на столе бутылку. Я прикоснулся губами к краю кубка, сделал глоток. Ох, это было действительно прекрасно. Вино приятно согревало, во рту чувствовалась сладость и легкая терпкость. Вкус был как некая смесь кленового сиропа и табачного дыма. Знаю, по описанию это нечто странное. Но если бы вы, друзья, когда-нибудь в жизни попробовали это вино – вы бы никогда не смогли пить ничего другого, все алкогольные напитки мира померкли бы в ваших глазах перед этим. Еще вино было довольно крепким. Или просто я давно не пил. Оно ударило мне по мозгам уже после первого кубка. Но я был намерен выпить всю эту бутылку. Всю – до дна. Я размышлял о моем случайном собутыльнике. Как могло так выйти, что самый мерзкий и отвратительный убийца превратился в добряка. Сидит, смотрит на меня открытыми честными глазами. Улыбается. Причем не давит из себя полуулыбку полуухмылку. Он рад видеть меня, по нему это видно. – А как же тебя зовут, друг мой? – спросил Джек меня после долгого молчания и переглядывания. – Меня? – почему-то удивился я, – при жизни меня звали Марк. – Значит Марк… красивое имя. А ты мне нравишься – сказал демон, – ты же тут недавно, да? Ведешь себя как недавно прибывший, хотя может это все твои ангельские привычки не хотят отступать. – А откуда же ты знаешь, что я был ангелом? – тут я заподозрил подвох. – Эх ты, сам же закатал рукав, как-будто специально хочешь, чтобы каждый твою метку увидел – пояснил он, и моя подозрительность сменилась на удивление собственной тупости, – А ты, парень, серьезных дел видно натворил? Все семь смертных грехов… – Можно я не буду об этом рассказывать? – взмолил я. Мне было тяжко вспоминать о жизни в раю, о прекрасной и безбедной жизни, которой я в один миг лишился. – Как хочешь, я же не принуждаю. А ты чего это не пьешь? А ведь и правда, я застыл с кубком у рта, будто собирался сделать глоток, но задумался. Так увлек меня разговор с этим демоном.       И все же я не понимал, что Ад делает с грешниками, отчего они так меняются, как они избавляются от греха?       Что ж, нужно допить вино. Я залпом влил в себя остатки того, что было в кубке, и налил еще, а потом еще, и еще…              Эпизод 2 – Вставай, мясо! – услышал я знакомый рассерженный голос, – пьянчу-у-у-уга… ну и сколько ты выпил? – Мало – сквозь еще не успевшую отступить дремоту пролепетал я, – во-о-оди-ички подай, пожа-алуйста! И я получил ногой под ребра. Ай, это было больно. Но проснуться мне пинок не помог – я только простонал и свернулся калачиком на полу. Элисса только тяжело вздохнула. – Фу, какой ты мерзкий. Как можно в первый же день в Аду напиться? – возмущалась она, – из всех мест, где здесь можно походить и глазами полупать ты выбрал кабак!? – Ну прости-и-и.. и-ик! – икнул я. – Вставай, подонок! – прикрикнула она на меня, – Эй, вы! Помогите ему встать, усадите на диван и дайте воды! Тут же меня подхватили двое демонов – скрипач и сомелье, а демонесса-пианистка поднесла мне стакан с водой. Я с жадностью его опрокинул и откинулся на спинку дивана. Как же голова болела! И рвотные позывы усиливались с каждой секундой… А Элисса все кричала на демонов, хотя они ведь ни в чем не виноваты! Я так понял из ее криков, что она искала меня все утро, а потом пришла сюда и устроила серьезный разбор полетов. Еще она грозилась «прикрыть их лавочку» если они еще раз будут «спаивать кого-то, кроме демонов». Видимо это учреждение как раз создано для них. А дьяволы не пьют? Или как? Я нащупал в кармане сигару. Странно, откуда она у меня? Джек дал? Наверное. Я закурил. Вдруг Элисса начала принюхиваться, а потом повернулась ко мне. – Совсем обалдел? – она выхватила у меня сигару из рук и затушила в кубке с остатками вина на дне. – Зачем! – возмутился я. Ну что за противная дьяволица!? – А потому что нефиг! Сначала напился, теперь сидишь тут дымишь! – кричала она на меня, – ты меня уже бесишь! – А кто тебя просил за мной ходить? Кто просил следить за мной как нянька? – начал я возмущаться. – Ох, елы-палы! Пусть сидит тут, а как только ему полегчает хоть немного, ведите его к Вратам Крови… И чтоб без выходок своих тут! – велела она демонам и ушла, злобно стуча каблуками и бурча себе под нос какие-то ругательства.

***

Прошел наверное час, и демоны выставили меня за дверь кабака. Мне объяснили как пройти к Вратам и поспешно удалились внутрь – наводить порядок после веселой ночки. Стоя на крыльце и облокотившись о перила, я пытался понять, зачем ей сейчас вдруг понадобился я. Она искала меня все утро? Серьезно? С какой такой целью? – Курить хочешь? – спросил меня знакомый голос. Я обернулся. – Джек! Как я рад тебя видеть! Хоть ты не кричишь и не ругаешься на меня – возрадовался я встрече со своим ночным собутыльником, - да, если можно, я бы покурил. – Зачем ты этой дьяволице? – спросил он, доставая для меня сигару. – Да что я, знаю что-ли? – М-м-м, понятно… ну, я пойду? – Да иди, конечно – великодушно отпустил я его, – кто я такой, чтобы тебя тут задерживать? Хотя постой, у тебя огонька не найдется? – Вон факел есть если что – сказал он, обернувшись, уже уходя. Я постоял, покурил, вставил окурок в пасть горгулье с факелом. Так статуя смотрелась не такой уж злобной, а даже веселенькой. И я направился к Вратам. Элисса уже поджидала меня на месте. Одета она была на сей раз необычно – черная рубашка, черная же юбка-солнце до колена, а на рубашке нашивка с пентаграммой. А ее шикарные рыжие волосы собраны в пучок. В таком строгом виде, даже не смотря на ее небольшие красные рожки, Элисса выглядела очень мило. Как школьница. – Чего застыл? – спросила она. А я и не заметил, как засмотрелся ненароком на дьяволицу, – идем, я проведу тебя по кругам Ада. – Хорошо, только зачем? – с ней я был готов идти куда угодно, даже несмотря на ее вечные угрозы и оскорбления, и на утреннюю взбучку, но все равно решил спросить о цели сего путешествия. – Посмотришь на муки грешников, ха-ха! – посмеялась она, и тут же приняла обратно серьезный вид, – ну вообще-то я в душе не чаю, зачем мне сказали тебя туда сводить. Так значит, Элисса не сама захотела со мной прогуляться, а просто исполняет приказ свыше? Это меня немного расстроило. Но лишь немного. Врата стали открываться, вновь раздался сумасшедший скрежет. И вот мы снова очутились на дороге, которая неправильным винтом, против часовой стрелки закручивалась и поднималась наверх. Тут было чрезвычайно темно и холодно. Странно, холод в городе, по логике, должен быть сильнее, а на самом деле это не так. Мы шли – она впереди, я сзади. А вокруг была только пустота, тишина и холод. И темнота. Вдруг слева от себя я увидел вход в какую-то пещеру. – Нам не сюда ли надо? – поинтересовался я. – Нет – грубовато отозвалась она, – не сюда. Сначала я тебя поведу к первому из кругов. К Лимбу язычников. А оттуда будем спускаться все ниже и ниже. Пойдем по нарастанию греха, так сказать. Как те смертные, которые здесь были когда-то давно. – Послушай, а почему у тебя уши острые? И у Эльмины тоже такие же. А вот у демонов уши как у людей – ох, какой же нелепый и неуместный вопрос я задал. И зачем он пришел ко мне в голову именно сейчас? – Ну так ведь и я, и Эльмина родились в Аду. Мы – дьяволы – гордо произнесла она, – А демоны… они ведь раньше были людьми, вот и уши у них человеческие. Видимо, Элисса очень гордится тем, что у нее такое статусное происхождение. Что она не какая-то там грешница, а добропорядочный дьявол. И она наверное занимает в Аду какой-то чин, хоть не настолько значительный, как у Эльмины, но все же она явно выше демонов. Я решил взять это себе на заметку. Может, стоит иногда тешить ее самолюбие, или наоборот, можно задеть ее эго с помощью этого. – Послушай, а у ангелов это тоже так работает? – спросил вдруг я. – В каком смысле? – не поняла дьяволица. – Ну уши. Просто у всех ангелов, которых я знал, тоже уши острые. У одного меня они круглые, как у смертного. От этого много кто ко мне относился хуже, чем к другим ангелам. Пусть мне там и жилось достаточно хорошо, но я явно чувствовал, что я как-будто хуже других. Видимо из-за происхождения. – Постой, ты был смертным? – Элисса резко затормозила и обернулась ко мне, вытаращив глаза, – честно говоря, я не видела раньше ангелов кроме тебя, думала, что у них у всех такие же уши, как твои. Ничего себе как тебя жестко мотнуло. Был смертным, стал ангелом, теперь пал и обитаешь тут, внизу. Ты получается, единственная душа, которая видела оба мира после смерти. Тех двоих считать не будем, они ведь были живы. Ох, ничего себе! Она еще немного поглядела на меня удивленно, как на какого-то экзотического зверя в зоопарке, и попыталась что-то сказать или спросить, но у нее не вышло связать слова и мы устремились дальше вверх. Мы шли довольно-таки долго, к каждым новым витком винтового подъема становилось все теплее. Вдруг из очередного входа в пещеру выскочил человек. Смертный? Быть того не может! Элисса не понять откуда достала странное древковое оружие, погналась за ним вниз и почти сразу поймала и повалила на землю. Бедный человек не успел и двадцати метров пробежать. – Ах ты, беглец несчастный! – шипела она на него, – думал сможешь туда, вниз прибежать? Укрыться в кабаке и наслаждаться существованием, пока тебя не найдут? Так вот запомни и передай своим – она начала переходить на крик, – кабак теперь под моим личным контролем! Никто лишний туда не проскользнет! Никто! Слышишь ты меня! Значит, это бежавший грешник. Он на крики моей спутницы ничего не мог ответить, только кряхтел с закрученными за спину руками прижатый к земле. Ничего себе, вот это она сильная. Грешник-то далеко не маленький, я бы никогда и не подумал что хрупкая девушка способна справиться с таким громадным парнем, как этот. Интересно, как он при своих габаритах хотел прятаться в городе? Там существ с таким телосложением просто нет. Его бы сразу узнали и привели обратно. К нам из входа в пещеру подбежал какой-то дьявол. Они с Элиссой обменялись парой слов, и тот увел беглеца обратно. – Мы сейчас проходим третий круг – пояснила мне дьяволица, – этот грешник был, по-видимому, страшным обжорой. – Ага, значит, мы уже близки к поверхности! – понял я, – так вот почему так тепло! Мы прошли еще немного и я снова задал глупый вопрос. Видимо, мой мозг сегодня был как-будто настроен на глупости. – А что вы делаете с душами, которые не по своей воле грешили? – В каком смысле? – не поняла Элисса. – Ну-у-у-у… душа маньяка, который убивал потому, что был психически болен, например, куда попадет? – уточнил я. – Ну ты наивный, ангел – усмехнулась дьяволица, обернувшись на меня и чуть сощурив глаза, – такие души к нам не попадают, их ведь не за что наказывать. Но и в рай им вход заказан. Так и слоняются у Врат Ада - в междумирье. – Прямо как у Булгакова… – я вспомнил свою любимую книгу. – У кого? – удивленно подняла брови она. – Да так, я читал при жизни одну его книгу – пояснил я Элиссе, – «Рая они не достойны, а Ада не заслужили», так кто-то говорил про главных героев книги. – А как эта твоя книга называется – поинтересовалась дьяволица. – «Мастер и Маргарита» – отозвался я. – Ну и странное название – хмыкнула она, – имени что ли у него нету, у этого Мастера? – Имя-то у него есть – сказал я, – да только Мастер от него отказался. – Глупец, как можно жить без имени! – непонимающе воскликнула Элисса и тут же переключила свое внимание на нечто другое, – вот мы и на месте. Это – Лимб язычников. Поверь, пройдя по этому кругу, ты даже не поверишь, что это Ад. Я очень удивился и поспешил за спутницей. Как же так? А если не Ад, тогда что? На что это может быть похоже? Мы наконец вошли. Только вот не через пещеру, как в нижних кругах, а через простую белую мраморную арку. Я даже удивился, я впервые за все время, проведенное в Аду, увидел белый цвет. Но это только начало, дальше – больше. Когда мы оказались на первом кругу, мне показалось, что я снова в раю. Это место было таким… тихим и умиротворенным… мимо то и дело пробегали дети, нам на головы сыпались лепестки вишен, а в ветвях деревьев пели птицы. Кругом стояли белые мраморные беседки, текли ручьи кристально чистой воды. Нам навстречу шел дьявол. Но не такой, как все, кого я видел раньше. Он был облачен в белые одежды, такие, как будто он сошел с картин эпохи Возрождения, изображающих древних греков. И рога на его голове были совсем крохотными, и не красными, даже не черными, а коричневыми. Элисса пожала ему руку и сказала мне: – Знакомься, это демон, охраняющий Лимб – Вениамин. – Здраствуй, Вениамин. Я Марк, падший ангел – представился я. – О, так мне про тебя рассказали! Удивительно, в Аду появился ангел! Это же необычайная новость! – восхитился он, и тут же заинтересованно спросил, – а крылья у тебя есть, Марк? Меня немного ввел в ступор этот вопрос. Разумеется, когда я жил в раю у меня были крылья. Прекрасные молочно-белые крылья, отливающие золотыми вкраплениями. Но после второго Суда надо мной я ни разу и не подумал их расправить. А вдруг они у меня и вовсе пропали? И я решил попробовать. Я, напрягая плечи и сводя лопатки до боли, все же смог расправить свои крылья. А Вениамин и Элисса очень удивились этому. Или не совсем этому? – Ничего себе, так они же черные… – пробормотала моя спутница. В смысле черные? Как черные? Я обернулся чтобы посмотреть – действительно. Чернее ночи. Ох ты ж ежкин кот. Как же так? – Честно говоря, я и сам удивлен – признался я, – в Раю они были белыми. Этот Вениамин так и смотрел на меня, как на музейный экспонат. Прикольный он дьявол. Хотя на дьявола и не похож. Такой весь светлый и добродушный, и имя у него не дьявольское. Точно, ведь Вениамин — младший сын библейского патриарха Иакова и его любимой жены — Рахили. Скорее всего, его назвали в его честь. Только зачем? А он тем временем решил мне поведать, почему первый круг не похож на весь остальной Ад. — Видишь ли, Марк — говорил он неспешно, — Лимб язычников предназначен для людей, которые могли бы попасть в рай, но не попали туда. Потом что не верили в Бога при жизни. А кто-то может и верил, но не был крещен. Поэтому тут много детей, их просто не успели крестить, они все умерли раньше времени, вот какая штука! И из-за безответственности взрослых их дети не попадали в Рай! — он повернулся и пошел куда-то, подзывая нас рукой за собой, — Хотя не во всех случаях из-за безответственности. Представь себе, если ребенок умер, едва успев родиться? — Ну, если честно, я бы не сказал, что это место чем-то хуже Рая — сказал наконец-то я. — Вот как? Что ж, теперь я буду приветствовать новые души именно твоими словами, друг мой! Я думаю, это хоть немного улучшит их бренное существование здесь! Ведь это место — место томления душ о том, что они не смогли попасть в Рай! Место великой скорби! Так вот отчего его назвали именно Вениамином, ведь Рахиль перед смертью нарекла своего сына именно так потому, что на каком-то из языков это имя означает «сын скорби». Вот это символизм. Я был поражен. А мы, нашим дружным шествием, пока говорили, потихоньку пришли к переходу на следующий круг Ада. Ах, как мне не хотелось покидать Лимб, это прекрасное место, это по истине райское место! Тут в мою голову закралась мысль, и я задал Элиссе вопрос: — Послушай, так если души тех, кто совершал грехи неосознанно, не попадают в Ад, так как их не за что наказывать, то почему они остаются в междумирье? Почему не блаженствуют здесь? Элисса посмотрела на меня в недоумении, она была явно удивлена, видимо, ответ настолько прост, что и вопрос казался ей глупым, но ответить дьяволица не успела — ее опередил Вениамин. — Видишь ли, Марк, в Рай души из Лимба не могут попасть, несмотря на свою непорочность, только из-за того, что не верили в Бога при земной жизни. А если смертный совершал грехи, то его нельзя назвать непорочным. Даже если его заставили, или если он был болен. Любой грех, за которым не последовало честное покаяние, закрывает путь в Рай. — Ну так и что? — не понял я дьявола, — в Рай нельзя, это понятно. А сюда-то почему нельзя? — А это потому, друг мой, что Лимб — это почти Рай, сюда тоже могут войти только непорочные души — с умным видом произнес он, — а еще, к слову, в междумирье попадают души, совершившие греха столько же, сколько и блага. Их многие считают идеалом, совершенством, верхом душевной мудрости. И я тоже так считаю. Впрочем, мы пришли! Ах, как жаль мне с твой расстаться, Марк, надеюсь ты еще навестишь первый круг! Сам-то я вниз не спускаюсь, у меня здесь слишком много забот. Душ здесь сравнительно мало, но среди них дети — вот в чем беда! За ними нужен глаз да глаз! Вдруг кто-то из них захочет выйти и спуститься вниз, или пойдет к Вратам Ада, надеясь выйти на Землю и найти своих родителей. Ох, как мне их жалко, бедные, бедные дети! Остались в этом мире такими одинокими! И ведь вот какая штука — они никогда не смогут вновь встретить маму или папу. Хотя бы потому, что большинство взрослых — крещенные… — Ты уж нас прости, Вениамин — вмешалась Элисса, — но нам пора на второй круг. Марк еще непременно навестит тебя, и не раз, если хочешь, он тебе это пообещает. — Это вовсе не требуется, я и так верю и надеюсь на скорую встречу. Что же, до свидания, друзья! И мы вышли с первого круга через точно такую же арку, какая была в самом начале. — Ох и болтун же этот Вениамин, верно, утомил тебя — с легкой улыбкой сказала Элисса. А я приятно удивился. Что это за тон? Он какой-то… заботливый что ли? — Хе-хе, ну он действительно любит поговорить — так же тихо и спокойно произнес я, — ему там видно скучно, вот и цепляется за любую возможность сцепиться с кем-нибудь языками. — У тебя что, синяк под глазом? — спросила вдруг дьяволица, и чуть наклонилась заглядывая мне в лицо и отодвигая рукой прядь моих волос. Ее пальцы едва коснулись моей кожи, и я почувствовал такое будоражащее тепло, у меня было ощущение, будто ноги мои подкосились и я вот-вот упаду от переизбытка чувств. Она чуть приблизилась ко мне, и ее внимательные, чуть сощуренные карие глаза с такой лаской и заботой пробежались по моему лицу взглядом… В то мгновение мне лишь хотелось, чтобы это длилось как можно дольше. Я умолял все силы, которые только можно, чтобы она еще вот так порассматривала меня, чтобы не отнимала руку. Еще хоть немного! Хотя бы чуточку! Но мои мольбы не были услышаны. Ее взгляд вдруг из нежного стал опять грубым, она убрала руку от моих волос и с некоторым холодом в голосе сказала: — Прости, показалось. Твою мать! За что!? Элисса, что же ты со мной делаешь? Почему же я так теряю голову от тебя? Мою внутреннюю истерику прервал какой-то черт, подошедший к нам. Элисса представила его как Миноса. Но как только он провел нас на второй круг, он сразу же ушел обратно, в переход. Вот, перед нами Второй круг Ада. Как сообщил Минос, это круг сладострастников. Я ожидал увидеть здесь сплошную похоть да разврат, но ошибся. Меня этот круг не впечатлил, Элисса это заметила, и поэтому его мв прошли достаточно быстро. Из того, что я запомнил здесь, могу назвать огненные вихри, в которых сидели грешники. За пылкую страсть наказание огнем. Весьма интересный ход, весьма интересный. Быстро проскочив второй круг, мы с Элиссой направились к третьему. В переходе нас встретил дьявол с огромным псом Цербером на поводке. Тот самый дьявол, которого мы уже видели, когда встретились с беглецом. На сей раз я его рассмотрел хорошо – высокий, бледный как смерть, с довольно большими красными рогами и тощим телосложением. — Приветствую, Иларион. Как дела? — по-дружески обратилась к дьяволу Элисса. — Здравствуй. Хм. А это не тот самый ангел, что недавно попал к нам? - спросил Иларион, глядя на меня, стоящего за спиной Элиссы. — Да, это я, — браво ответил я, выйдя чуть вперёд, — Быстро же слухи расходятся. Меня Марк зовут. — Ну, рассказывайте, зачем пожаловали ко мне? — поинтересовался дьявол, несколько повеселев. — Я показываю ему Ад. Упал же на мою голову... Вот пришли к тебе, — ответила Элисса, немного бурча про меня. — Ааа...., — протянул Иларион и заметно погрустнел, — ну, тогда пройдемте со мной,....я покажу вам мерзопакостное место, где я, увы, вынужден нести службу.       Он, сначала обрадовавшийся нашему приходу, теперь говорил все как-то безрадостно и скучающе. Приказав псу сидеть у прохода и никого не впускать и не выпускать, он пошел вперед, а мы за ним.       Я выглянул из-за его спины и увидел картину жуткую. Впереди нас бежала узенькая тропа, а со всех сторон от нее простиралось, кажется, бескрайнее болото. Запах тлена и гнили ударил в ноздри. Мне захотелось поскорее убраться отсюда. Меня чуть не стошнило. Я оглянулся на Элиссу и понял, что она чувствует себя не лучше моего. Дьявол с греческим именем Иларион дал нам по носовому платку.— Так дышать будет проще, — объяснил он, но в объяснениях мы не нуждались. Я поспешил зажать лицо платком и пошел вслед за ним. — А ты в платке что, не нуждаешься? — спросил я. — Эх, я уже привык к такому — с сожалением отметил Иларион, — Я не замечаю, что здесь скверный воздух… Мы медленно шли по тропе среди болот. А сверху на нас, как только мы вышли из перехода, обрушился страшный ливень. Я вдруг услышал какой-то очень уж тяжелый стон. Я посмотрел вниз, в болотную тину и чуть не упал от ужаса, или от отвращения, или от того и другого вместе. Почти под моими ногами растянулась толстенная мерзкого вида женщина. На ней одежда давно прогнила, изорвалась о коряги в болоте и протерлась. Вся она была в каких-то склизких лохмотьях. Она очень тяжело и хрипло дышала, и вместо выдоха каждый раз раздавался омерзительный стон. У меня в глазах помутнело, а ноги подкосило. Мне сделалось так дурно, что сложно и описать. Я чуть не упал назад, на Элиссу, но она меня вовремя подстраховала. А Иларион лишь обернулся своим тоскливым взглядом на меня и продолжил идти, а мы за ним. Эпизод 3. Воспоминания о Рае       Мне вдруг вспомнилось, как я, еще будучи ангелом, был послан кем-то из архангелов встречать новых душ к вратам Рая. Этому типу видно было лень исполнять свои обязанности, и он их успешно переложил на меня. Но я только рад был, наконец-то мне поручили что-то интересное.       В Раю я не пользовался особым авторитетом ни у кого, кроме душ, блуждающих по Эдему. Тут и к простым ангелам относились не слишком хорошо, а ко мне так тем более, я ведь рожден не в Раю. Я тут жил прекрасной жизнью, но мне было жутко одиноко, мало кто из ангелов хотел общаться со мной. Конечно, мне не доверяли каких-то важных задач. И тут вдруг на меня свалилось это! Встретить новоприбывшие души!       Итак, я направился к Вратам. Меня переполняло желание поскорее поприветствовать их, провести по Раю, рассказать, как тут всё устроено. Я себя чувствовал так хорошо! Конечно, ведь я занят таким делом! Делом, которое могли поручить только архангелу, а поручили мне!       Я, весь в нетерпении подошёл к Вратам. На земле был закат, и отблески алого диска солнца были видны сквозь их прозрачный хрусталь. Красные, малиновые, сиреневые блики так весело плясали, преломляясь и искажаясь как только можно. Кусты чайных роз сбоку от Врат благоухали, и их аромат щекотал мне ноздри. В общем, это был превосходный вечер.       Я, видно, пришел слишком рано, и мне немного постоял возле Врат и подождал. Но вот что-то замаячило за их створками, и они распахнулись. Я подошёл к краю и наблюдал чудесное зрелище. По широкой мраморной лестнице поднимались две светлые фигуры. Я гордо расправил крылья и приготовился их встретить.       Это были немолодые женщина и мужчина. В их внешности не было ничего интересного и примечательно, но мне они запомнились надолго. У нее было простое и расслабленное лицо, она себя чувствовала явно счастливой. Ее морщины расправились, а кривоватый рот растянулся в упоительной улыбке. Он, наверняка ее муж при жизни, помогал ей подниматься по лестнице. Хе-хе, он так и не понял, что они теперь свободны от своих бренных земных тел, и то, что от них осталось – лишь оболочка. Они теперь не могут быть слабы и немощны. Они уже никогда не почувствуют усталости. Им уже не нужна помощь. Они уже мертвы. Но он все держал ее за локоть и обнимал одной рукой, все время озабочено заглядывая ей в лицо, и, несмотря на явное волнение за свою спутницу, его широко открытые глаза выражали так же радость. Тихую и спокойную радость.       Я умилялся этому чудесному зрелищу. Как жаль, что мне при жизни не удалось встретить настоящую любовь, такую, как, наверное, была у этих двоих. Итак, они уже подошли ко мне довольно близко. – Я приветствую вас в Раю! Вы прожили прекрасную безгрешную жизнь, и заслужили вечное блаженство в Эдемском саду! Прошу, пройдемте за мной! Мои слова на них произвели, видно, не слишком сильное впечатление, как будто они чего-то такого и ожидали. А я-то надеялся увидеть удивление на их лицах. Но увидел только все те же счастливые и спокойные улыбки. Тогда я повел их в Эдемский сад, чтобы показать, где они теперь будут существовать. И как-то мне стало скучно от их молчания, так что я решил начать диалог первым. – Можете ли вы мне поведать, какую жизнь вы прожили? Были ли вы счастливы на земле? Со мной заговорил мужчина: – Были ли мы счастливы? Ох, мы явно не были несчастливцами. Я закончил духовную семинарию, был священником. Мария тоже была очень умной и образованной. Мы встретились как-то случайно, вскоре поженились – почти безразлично говорил он своим мягким старческим голосом, – очень жаль, что у нас не было детей, но так уж бывает, видно Бог не захотел этого для нас. А мы просто с этим смирились. – Как же вы смирились? Вы не пытались ходить к бабке, или еще что-то в этом роде? Вы же, наверное, хотели ребенка? – Нет, милок, не пытались – заговорила вдруг женщина, – раз Бог не наградил нас детьми, значит, так оно и надо. –Мы жили всю жизнь по заповедям – продолжил рассказ мужчина, – ведь нельзя же нарушать их. Нельзя грешить. – Но многие грешат – возразил я. Я не понимал, зачем я с ним спорю. Но мне было очень интересно, и я не мог остановиться. – Грешат, отчего же нет – продолжил он, – а потом за свои грехи попадают в Ад. – Вы ведь не видели Ада. Вы не можете утверждать, что он есть, и что туда кто-то попадает – я и сам Ада тогда еще не видел. Но я-то знал, что он есть. Точно знал. – А почему же ему не быть? – удивленно спросил мужчина, – если есть Рай, то и Ад непременно есть. Я священником был. Я знаю. Есть. – А вы жили безгрешно только потому, что боялись попасть в Ад? – мне это действительно стало интересно, а души, которым я умилялся совсем недавно, теперь уже перестали мне нравиться, – Скажите, это так? – Никто не хочет попасть в Ад – отвечал он, продолжая придерживать за локоть жену, – все этого боятся. Если бы вы были не ангелом, а простым человеком, вы бы меня поняли. А я ведь и был до этого простым человеком. Но я его не понял. Мне пришла в голову мысль о том, что нельзя жить так. Они ведь жили в страхе. В страхе перед Богом, который мог бы отправить их к Люциферу на вечные муки… Я попытался вспомнить, что было дальше, и что еще говорили эти души, что я им возражал, и чем это все закончилось, но тут же меня вернул в реальность сильнейший тошнотворный запах болотной мерзости…. Эпизод 4. Конец путешествия по Аду … я был как будто во сне. Настолько далеко унесся в своих размышлениях от реальности. И вот, наконец, запах, просочившийся сквозь носовой платок, который уже перестал помогать дышать, вернул меня в чувство. — Знаете, тут такое место гиблое… — говорил Иларион, — а я, понимаете, люблю Древнюю Грецию. Я бы лучше жил в Раю. Говорят, там только и делают, что ходят, размышляют по-философски и пьют вино в прекрасных белых беседках, похожих на те, что были в Греции когда-то… Ах, какая там жизнь…— последнюю фразу Иларион сказал таким голосом, будто вот-вот разрыдается, — я ведь даже имя сменил на греческое… Я и сам заметил. И пес у него греческий, и имя… Вроде, кого-то из знакомых ангелов звали точно так же. Имя это, как тот говорил, означает «радостный». Очевидно, дьяволу, шагающему передо мной, оно не подходит нисколько. А меня с каждой секундой тошнило все сильнее и сильнее, и голова кружилась и гудела от зловонья. Я уже молился, чтобы мы вышли отсюда поскорее. Место действительно гиблое. Мне было тяжело здесь находиться во время недлительного визита. А грешники тут, бывает, тысячелетиями сидят, в этих болотах, так еще и под тяжелым бесконечным дождем. А на других кругах, должно быть, еще хуже. Наверное, души, которые прошли через такие-то страдания, на самом деле сами пришли к осознанию того, как нужно жить. И избавились от греха окончательно и бесповоротно. Ну да, если бы кто-то из них из страха решил больше не грешить, то Люцифер не превратил бы такого в демона. Мне кажется что страх грешить это тоже грех. То есть ты грешить хочешь, но просто сам себе запрещаешь. А надо бы не хотеть вовсе. Тогда я еще подумал, что, видно, демоны намного лучше душ из Рая. Если там все не грешат и не грешили потому, что нельзя, то эти ребята не грешат потому, что и не хотят. Мысль эта меня осенила мгновенно, и я улыбнулся от нее. Так вот почему Джек больше не хочет убивать. Он мне все больше нравится. Наконец, мы прошли через этот чертов Третий Круг. у меня уже очень сильно болела голова и от запаха, и от всей этой гнетущей атмосферы, и от собственных мыслей. Иларион помахал нам вслед, и с грустным выражением лица поплелся обратно к входу, к своему Церберу. Бедный такой, одинокий добряк с собакой. Как Понтий Пилат. Следующие круги так плохо мне запомнились, что я и пересказать-то не смогу, что там было. Помню только, как случайно сломал ветку на дереве, которое оказалось душой самоубийцы. Оно так стонало и плакало от боли… Ужас какой-то. Мы с Элиссой вышли с последнего Круга уже вечером. Ну, это она мне сказала, что вообще-то уже девять часов. Солнца то тут не видно, чтобы по нему определить. И часов у меня не было. — Ну что, на этот раз ты приносишь в жертву кровь или плоть, чтобы пройти через Врата? — с ехидной улыбочкой спросила дьяволица. — Эээ… нууу… — начал мямлить я. Не очень-то мне хотелось отрезать себе палец, — в принципе… могу, наверное…. Элисса дала мне кинжал, и я приложил его лезвие к пальцу, готовясь его отрезать. — Ты что, совсем сдурел? — прикрикнула она, — у тебя палец не отрастет, ты же почти что смертный! Это только дьяволы так могут! Она выхватила у меня из рук кинжал и схватила меня за запястье. Нежно так, аккуратно. Какие же теплые у нее руки. — Тебе достаточно только немного надрезать вот тут — она провела лезвием по моей ладони, рядом с седловидным суставом, откуда берет свое начало большой палец, — вот видишь, не слишком больно ведь? Я махнул головой, мол, не больно. И она чуть надавила пальцем на порез, так, что оттуда капнула пара капелек крови в чашу, куда еще недавно положила собственный палец. Врата с лязгом и скрипом распахнулись. На этот раз, уши закладывало не так уж и сильно. Мы с Элиссой прошли в город, и направились к площади перед ратушей. Жаль, конечно, что в Аду не видно солнца, но сейчас тут было и без того очень красиво. В светящихся от сотен свеч окнах ратуши то и дело мелькали дьяволы и демоны, кто-то бегал с бумажками, стараясь закончить работу прежде, чем уйти домой, кто-то сидел на подоконнике и пил что-то, может даже чай. Весьма милая парочка в одном окне что-то обсуждала. На фасаде здания горели факелы, и странные, волшебные тени плясали в отсвете их пламени. Какая-то веселая компания демонов шли через площадь, сквозь полумрак вечернего Ада, когда уличные фонари тушатся, и остаются только факелы да свет из окон, и громко смеялись, направляясь в кабак. Дьяволы и дьяволицы спешили по домам с серьезными и усталыми лицами. Только мы одни стояли посреди площади и никуда не торопились. — Тебе наверное, негде переночевать? — спросила Элисса меня. Я недоуменно посмотрел на нее, не поняв вопроса по началу, так был очарован видом вечернего города. — Ну, у тебя же нет наверное тут дома? — вроде и пояснила, а вроде и поинтересовалась дьяволица, — что же теперь, на улице ночевать? Если хочешь, можешь пойти ко мне пока… — Постой, Элисса, у меня есть дом. Эльмина вчера вечером отвела меня туда и сказала, что он теперь мой — перебил я её. — А, ну да, как же я так забыла, при мне же говорили, чтобы тебя домой отвели… — Элисса смутилась, и ее щеки покрылись румянцем, — ну, ничего страшного. Она сначала опустила взгляд в землю, а потом подняла его и заглянула мне в глаза. Снова. С той же теплотой. Я, кажется, мог бы растаять от её взгляда. И осталась бы на площади непонятная лужица Марк. Хе-хе.       Я взял ее за руку и приобнял за талию. Притянул к себе и захватил обеими руками в крепкие объятья. Какое приятное от нее исходит тепло… как часто стучит ее сердце, как нежно она вздохнула, когда я сделал это. Мне хотелось вот так вот держать эту милую дьяволицу и не отпускать. Я не знаю почему, но в этот момент я себя чувствовал таким счастливым… — Эй! — крикнула она, — Ты что, совсем страх потерял?! А ну, убрал руки, мясо! Элисса вырвалась из моих объятий и грозно посмотрела на меня. Ее злющие глаза так и метали искры во все стороны, а лицо залилось краской. Резко развернулась и ушла, стуча каблуками по мощеной поверхности площади. А мне казалось, ей понравилось сначала… Расстроенный, злой и очень уставший, я поплелся к себе домой. Повозился немного с заржавевшим замком, я, наконец, вошел в свое жилище. В прихожей, оказывается, все это время было зеркало в раме из черненого серебра с какими-то загогулинами и маленькими горгульями в разных позах по краям рамы. Я посмотрел на себя в нем, распустил волосы перед сном. Теперь на мои плечи спадал водопад шелковистых гладких прядей темно-русого цвета. Спать. Немедленно спать. Я снял с себя рубашку , сбросил с ног остроносые туфли и упал в брюках на кровать. Потянулся, размял больную поясницу, и тут же провалился в глубокий сон…