Записки из катакомб

      Влад сходил с ума из-за этих рук. Они были идеальными - накаченными и сильными, способные обнять тебя всего, создавая ощущение защищенности. Парень ворочался в постели уже двадцать с лишним минут, но предмет его обожания никак не хотел покидать мысли. В тайне Коноплев радовался каждый раз, когда Костя касался его большими сухими ладонями, но для вида спихивал их, мол, чувак, это так по-пидорски. Влад прикусывает согнутый палец, чтобы заглушить рвущийся наружу стон. Его рука мягко скользит по животу, слабо царапая нежную кожу ноготками. Вспоминает вены и сухожилия, оплетающие запястья. Представляет, как эти мышцы двигаются под кожей, когда мужчина несет тяжести или выполняет физическую работу. Ладонь пробирается под домашние шорты, минуя нижнее белье. Вот бы эти руки коснулись юноши вживую, по-настоящему. Мягко провели бы по плечам, груди, бедрам. Сжали бы кожу до синяков. Член стоит уже давно, поэтому Влад обхватывает головку, обводит ее по кругу. Он течет от рук собственного друга. Приехали.       Стон прорывается даже сквозь зажатые челюсти. Движения по органу становятся более интенсивными, но такими же плавными. А если бы Костя вот так же сжимал Влада? Так же водил вверх и вниз, задевая чувствительную уздечку. Ох, Коноплев, у тебя определенно проблемы. Воображаемые руки, тем временем, оглаживают ягодицы, сильно сжимая их. Ведут вверх по спине, словно считают каждую косточку на позвоночнике. Обводят плечи, останавливаются на шее и сжимают ее. Влада мажет от ощущения удушья. Он с громким стоном кончает себе в руку, тяжело дыша. Юноша ощущал смешанные чувства - от безвыходной ситуации, в которой он находился, до невероятного удовольствия, которое испытывал. Хочется просто разрыдаться, но завтра актер, как ни в чем небывало, снова нацепит маску дружелюбия, всячески подкалывая друга. Но он даже не подозревает, что Плотников находится в точно такой же ситуации, сходя с ума от ножек Влада.