213 дней

промозглый дождь барабанит по крышам, деревьям, зонтикам прохожих. сегодня тот самый день. сто дней. с момента их встречи. сто дней как она потеряла себя. на мокром асфальте промокшие мелки рисуют плохо, разваливаются, оставляя пальцы на растерзание твердой земле. но ей будто все равно. из тротертых ранок на тротуар сочится густая темная кровь. — не получается нихуя. — злобно сплевывает на собственный кросовок, чтобы не осквернить рисунок. когда-то розовая, а теперь уже серая замша, насквозь пропиталась водой и в носках хлюпает. невозможно передать те тонкие черты, которые она видит каждый день, особенно когда твои руки растут из жопы. тут бы человечка из палок нарисовать не уродливо, а она замахивается на совершенство. пальцы то ли от холода, то ли от полученых повреждений перестают слушаться окончательно, и она странно извернувшись со злостью их пинает. проходящие мимо люди странно смотрят, но какая ей разница, если эти стремные сардельки ни на что не способны. оглянув еще разок свое «творение», она разворачивается и идет домой. рядом даже с нарисованным кеем блевать стремно. все еще кровящие пальцы жадно заползают в самую глотку, от желчи их щиплет, а зубы будто перемалывают в кофемолке. зато больше не хочется рыдать как последняя сука. она заглядывает в зеркало только левой половиной лица. красные слезящиеся глаза, такой же красный нос, слюни, сопли по всему лицу. отросшая темная челка лезет в глаза, но стричь влом. из под нее можно незаметно за ним наблюдать. хотя она сомневается что настолько незаметная. сплюнув горькую слюну, она умывается и переходит на другую сторону раковины, чтобы в зеркало попадала только правая сторона. она улыбнулась и превратилась в светловолосую счастливую версию себя. удобно ходить со сплитом. раздваивается не только цвет волос, но и характер. ну или может у нее не все в порядке с башкой, раз она придумывает сакральные значения окрашиванию. 9.09. красивая дата. они встретились первого июня, в самом начале лета. она закончила школу, а он переехал на их улицу. а познакомила их общая страсть — танцы. она как обычно сидела в углу, молча набирая друзьям в телефоне как ей тут стремно, и тут зашел он. блять второе пришествие иисуса. высокий, красивый, идеальный. общительный. сразу нашел общий язык со всеми. почти. она ненавидела свое смущение, потому что не могла выдавить из себя ни одного адекватного слова. окей, еще один красавчик, с которым ей не по пути. он выглядит ахуенно, прям парень мечты из сериалов, главный красавчик школы, а она как нефорша со своим свежим пятнистым сплитом. не по пути. она в углу, а он в первом ряду. за его спиной она почти не видела собственных движений, но не двигалась. так она думала, что незаметно смотрит. хотя вряд ли незаметно. она знала что делает движения правильно, потому что дома зеркала не было и приходилось чувствовать свое тело, чтобы выравнивать. так что все время занятия можно было наблюдать. крипово да, но что поделаешь. и так уже сто дней. кто знает, может он как-то почувствовал ее прожигающий взгляд, потому что она поймала себя на мысли, что он тоже смотрит. это была середина сентября. пальцы все никак не заживали, постоянно искусанные губы кровили, а торчащие из под шорт ноги сплошь покрыты синяками. да уж, девушка-мечта, она безусловно хотела чтобы любовь всей ее жизни запомнил ее именно такой. пришлось сосредоточиться на занятии и даже отодвинуться, потому что смотреть в эти глаза было до отвратительного неловко. зал был открыт, чтобы можно было в любое свободное время прийти и поготовиться к предстоящему выступлению. на занятиях она совершенно не могла сосредоточиться, поэтому приходилось наверстывать потраченное на попытки подглядеть за кеем и при этом не пересечься с ним взглядом время. и вместо того чтобы поесть или полистать ютуб шортс она летела в зал, доводить танец до идеала. но когда она дошла до двери, музыка для их выступления уже играла. «хоть бы не он», — молилась она, открывая дверь. она ненавидела скини джинсы, они смотрелись странно на ее взгляд, и каждый человек в этом недоразумении терял в ее глазах пару сотен очков. но спасибо небесам, судьбе, вселенной и всем возможным богам за то, что кога юдай надел ебучие скини джинсы. если и существует человек, на котором эта отрыжка моды и будет смотреться, то это точно он. нет слов, ни пошевелиться, ни как-то обозначить свое присутствие. только завороженно смотреть. а потом убегать в диком смущении, потому что кога мать его юдай, самый красивый человек на планете и безраздельный обладатель ее сердца подмигнул ей. ни кому-то еще, а именно ей, нелюдимой нефорше, для которой сарказм и пассиваная агрессия являются способами флирта. это становилось невыносимым. его ненавязчивое присутствие выбивало из нее дух, а из ее головы все мысли о смерти. а умереть хотелось, ведь она была ебаным позором. уже как два месяца она жила на маминой шее, потому что, так и не придумав куда поступить, она решила взять рест на год и посвятить его танцам. мама была в бешенстве, она в тильте, а кей в таком же положении. он тоже не пошел в университет, чтобы не тратить время ни на что, кроме того, что приносит удовольствие. удивительный человек. поэтому пока лошки учились, они потели в зале. вдвоем. в эти моменты она боялась что умрет от сердечного приступа. особенно когда он давал коментарии по поводу неполучавшихся движений. он улыбался, а ее позвоночник жалобно трещал от распирающих чувств. после этих занятий она плакала в раздевалке, чтобы хоть как-то дать волю эмоциям. — занята? «да, занята тем, что буду реветь от безысходности и любви» — нет. — прогуляемся? «блять лучше сразу задуши» — ладно… и они пошли гулять. она и кей. обычная она и самый невероятный кей. и он говорил, смеялся, и за это можно было устроить геноцид. от его случайных прикосновений оставались ожоги, а каждая улыбка будто плоским лезвием между ребер. — зайдешь? непонятно зачем. за 165 дней (она считала) они впервые обменялись больше чем двумя словами. они впервые пообщались. они даже не друзья. но отступать позно, поэтому надо ждать, стараясь не показывать паники. — зайду. только дверь открой. она еще с минуту тупо пялилась в закрытую дверь, пока на его лице расползалась широкая улыбка. идеальный кей в ее обычном доме. сюр. кому расскажи — не поверят. но он смотрится очень естественно в узкой прихожей, даже с его габаритами, и не менее естественно за плитой, потому что она не ест, а следовательно и не готовит. а она пялится. беззастенчиво, потому что кога юдай блять на ее кухне. стоит и жарит омлет, рассказывая о школе и семье. она мысленно пообещала прибраться в доме, навестить маму и извиниться перед ней за то что была хреновой дочерью. потому что это какой-то праздник, а в праздники она привыкла менять собственную жизнь. казалось бы, от смущения она должна была давно задохнуться, но нет, сидит, болтает естественно, как никогда не могла. потому что с ним просто. просто дышать, просто говорить, просто улыбаться, просто есть. он рассказывает о пробежках на пятнадцать километров в летнем лагере, а она предлагает бегать по утрам, и он соглашается. так просто. еще пару часов рядом. они смотрят фильм. точнее кей смотрит фильм. а ее взгляд порхает по его лицу словно бабочка. нежно, ненавязчиво. он чувствует, но не поворачивается, чтобы не смущать. сосредоточившись на фильме она чувствует ответный взгляд. наглое солнце заглядывает в окно и хочется плюнуть ему прямо в бездушный глаз. но надо вставать. сама виновата. он предлагал бегать попозже, чтобы она успевала выспаться, но нет, надо было настоять. когда она выходит, юдай уже ждет. прячет лукавые смешинки в глазах. она опоздала уже минут на двадцать. бегать было тяжело. она не была подготовлена к этому, поэтому бежала минут пять и умирала от отдышки. а кей нагло крутился вокруг, будто ему все нипочем. хотелось огреть его чем-то тяжелым, но от одного взгляда на довольное лицо по телу разливалось тепло и спокойствие. как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. занятия превратились в балаган. вряд ли кто-то ожидал, что нелюдимая нефорша в компании комфортного ей человека превратится в фем-версию кея. так что шума, дурости, и бесконечного флирта стало в два раза больше. они были как сумасшедшие, разговаривали на своем языке, иногда даже без слов, носились по залу. после занятия они шли к кому-то из них домой и кей готовил. она могла есть только в его компании, и когда он это понял, стал регулярно захаживать просто чтобы поесть. она не чувствовала подвоха, но подозревала. — слушай, не хочешь на новый год куда-нибудь съездить? — так хочешь отправить меня подальше? — она усмехнулась. — да нет, знаешь как в фильмах, съездим за город в компании друзей, снег, костер, уют, все дела. и они поехали. сняли домик у озера, как в клишированных фанфиках, с ними примерно потовина танцевального коллектива. все равно у них других знакомых не было. она тут же сбежала куда подальше от толпы. сначала сидела в комнате, а потом, когда с улицы потянуло дымом, вышла во двор. там кей в одиночку мучил мангал. — честно, в моих фантазиях это выглядело лучше, — пробормотал он, рассматривая жалко тлеющие угли. — не так уж и плохо, а если досыпать еще угля и раздуть, будет идеально. когда огонь все же разгорелся, она сгоняла за бутылочкой асти и двумя бумажными стаканчиками. в доме уже было шумно, а ей хотелось в такой момент тишины, да и к тому же мангал нельзя было оставить без присмотра. — до нового года осталось часа два от силы. уже придумал, что загадаешь? — половину бутылки они уже прикончили и легкое алкогольное расслабление наталкивало на задушевные разговоры. — хочу чтобы все было как сейчас, — неожиданно серьезно и заглядывая в самую душу своими невозможными глазами. — ну вот, ты рассказал, значит не сбудется. кей усмехнулся. они посидели в тишине еще какое-то время. с неба сначала мелкой стружкой, а потом и крупными хлопьями посыпался снег. она, улыбаясь, подставила лицо. — знаешь, я хотела умереть. летом, — она повернула голову и уставилась на него. — было много всего мерзкого. но больше чем не жить я хотела смотреть. на тебя. спасибо. за то что я жива, и за то, что помогаешь мне есть. для меня это тяжело, но когда ты рядом, проще. он уставился на нее в ответ, и она с улыбкой отвернулась. а его взгляд скользил по ее лицу словно лезвие конька по свежему льду. — я думал ты меня ненавидишь, когда мы впервые встретились, — он отвернулся к огню. она рассмеялась. звонко и отчаянно. печально и пьяно. он встал, чтобы перемешать угли в мангале. — я думала я умру от смущения, я совершенно забыла как говорить. я уже подумала что никогда с тобой не заговорю. ты был слишком хорош, чтобы я с тобой говорила. все еще слишком хорош… — на дне бутылки оставались пара капель, и по сбивающейся речи можно было догадаться куда исчез остальной обьем. — я слишком много говорю, но сейчас новый год, праздник, а значит время менять жизнь. поэтому я скажу еще кое-что, о чем пожалею. конечно, как в любом клише ей не суждено было закончить это предложение, потому что из дома вышли ребята с мясом, грибами и овощами на решетках. кей их ненавидел в этот момент и мысленно умолял поскорее уйти. но момент был явно упущен. блять ебучие клише, если бы только они были не в фанфике…. мясо жарилось, а она трезвела. уверенность таяла на глазах, как снежнинки, подлетающие близко к огню. стоило закончить этот разговор, пока не наступит новый год, ведь потом будет уже не то. она еще раз запрокинула голову к небу, ловя снежинки лицом. кусочки снега чуть-чуть остудили горящие щеки, и она все же поднялась. — блять в фильмах это так красиво происходит, всегда в тему и как-то подвязано к диалогу или ситуации, но я ничего придумать не могу, поэтому скажу так, — пауза, чтобы перевести дух. кей смотрит в глаза, и как и 213 дней назад от этого взгляда все внутри скручивает. — ты самый прекрасный человек, которого мне доводилось встречать в своей жизни, ты мне нравишься, блять я чертовски люблю тебя. с самой первой нашей встречи. каждый из двухсот тринадцати дней. она уставилась на него с отчаянием и облегчением во взгляде, а он лишь молча бегал взглядом по ее лицу. когда она уже начала паниковать, кей притянул ее и прижал, выбивая из легких воздух. она выдохнула, расслабившись, и вцепилась пальцами в куртку на его спине. — не уверен, что нужно отвечать в таких случаях, но все же хорошо, что мое желание не сбудется. в этом году будет даже лучше, — шепот на грани слышимости, но ей хватает и этого, чтобы прижаться еще теснее. — я тоже чертовски тебя люблю. она рассмеялась, уткнувшись носом ему в плечо. не ясно сколько они так простояли, но отстраниться им пришлось, чтобы их ужин не сгорел. но хотя бы они ни на секунду не расцепляли руки. мясо подошло как раз вовремя и все расселись за столом ровно за минуту до курантов. выключили свет, разлили шампанское. в воздухе витала атмосфера семейного праздника и грядущих перемен. раздался бой курантов. их взгляды пересеклись и легким касанием губ они закрепили обещание, что в новом году все будет только лучше.