"Красивая история, не правда ли?"

Ли Минхо — молодой художник, обретший свою вторую половинку в 22 года. этого парня зовут Хан Джисон, и они оба сразу зацепили друг друга. и так семимильными шажками через полтора года общения Ли признался в чувствах, ожидая что угодно, но не «давай встречаться?». вот только была у Джисона одна проблема. если об этом узнает его отчим… об этом даже думать страшно. ближе к вечеру Минхо приходит сообщение. Хани♡ — приезжай ко мне, отчим все узнал, мне пизда. старший подорвался с места и собираясь в спешке вызвал такси. как хорошо, что водитель не опоздал, а приехал даже раньше. впереди ещё 30 минут ожидания — ехать не близко, а телефон предательски вибрирует, сообщая о низком заряде. сердце выпрыгивает из груди. зная отчима Хана, он может учудить такое, что закончится все чьей-то смертью. вероятнее всего сейчас он бухой в стельку, поэтому вообще не соображает. знакомые дома замелькали перед глазами. водитель остановился, и Хо аккуратно захлопнув дверь сорвался с места и побежал к двери в подъезд. быстро набрав цифры квартиры и почти мгновенно услышав сигнал открытия двери он рванул к лифту. слава богу лифт был на первом этаже. пальцем нажав на кнопку лифта он поехал на шестой этаж. сверля зеркало взглядом и сжимая почти разрядившийся телефон в руке он ожидал прибытия лифта. мягкий женский голос произнес заветную фразу «шестой этаж» и двери лифта открылись. сразу распахнулась входная дверь, и увидев явно напуганного Джисона старший тихонько произнёс — успокойся, сейчас все решим, — Хан кивнул и поджав губы уставился в пол, одновременно закрывая входную дверь. — мне страшно… — тихий голосок послышался из-за спины старшего, когда отчим Джисона появился в поле зрения. он держал в руке пустую бутылку коньяка и недавно подожжённую сигарету. по коридору распространился табачный запах. — э, пидор, ты совсем ахуел сына моего трогать? — прокуренный голос отчётливо отдавал агрессией. — здравствуйте. у нас все нормально, — Минхо показывал наигранное спокойствие, хотя внутри инстинкты говорили «БЕГИ». — ты совсем ебнулся, подонок ебливый? — замахнувшись пустой бутылкой на Минхо он со всей дури вдарил ею по лицу Хо. брызнула кровь из носа. недовольное шипение, и снова удар. и снова, и снова, и снова… у Минхо уже не было сил отбиваться, от боли темнело в глазах. от резкого удара в живот Минхо будто протрезвел, вместе с этим и отключился. Джисон сразу же побежал в комнату, чтобы позвонить в полицию, а как только вернулся, увидел, что его отчим пинает ногами старшего, от чего тот постоянно отхаркивал кровь. — стой, подожди! — первый раз Джисон пытался перечить ему, за что получил кулаком в нос и грубое «не влезай, пидорас. с тобой позже поговорим.» мужчина ушел в другую комнату. Минхо взглянул на Джисона стеклянными глазами, и увидел как отчим с ножом выходит из комнаты. вся жизнь пронеслась перед глазами, все милые моменты, ссоры, признания, вечера вместе... и вот уже нож торчит из живота Хо, Джисон ревёт, приговаривая «скоро приедет скорая, ты только не умирай». но уже поздно. затуманенным взглядом Минхо прощается с Джисоном, мысленно целуя его в последний раз и отправляется в последний путь. он был хорошим другом, парнем, человеком.. постоянно заботился о Джисоне, спасая своего любимого от озверевших родителей. Джисон бьётся в истерике, кричит, трясет Минхо, не успевая вытирать слезы, и сидит в луже крови своего любимого хёна. он больше не сможет его поцеловать. не сможет обнять. не сможет долго-долго глядеть на него, пока тот занят. он больше его никогда не увидит. больше никто не увидит той самой искры во взгляде Джисона, которая всегда придавала его глазам особую милоту. теперь там можно увидеть только зрачки, размером со всю радужку. Джисон подсел на наркотики. сначала попробовав траву решил, что хочет попробовать гашиш. а потом ЛСД, мефедрон, амфетамин, героин, альфа пвп… после смерти Минхо он начал вести безобразный образ жизни. между очередным приходом и бэд трипом, когда он был трезв и нет, когда был напряжен или расслаблен, когда отвечал на сообщения его матери или когда ждал хоть одного жалкого уведомления, он всегда думал о его хёне. ему больше нечего было терять, ведь он потерял свой мир пол года назад. он каждую неделю приходил на могилу Хо чтобы просто выговориться, ведь даже единственный его друг — Чонин не мог понять, насколько Хану плохо. в очередной раз под солями Джисон захотел вколоть ещё, и ещё… он увидел Минхо. того самого Минхо, его любимого, того Минхо, с которым он общался ночами напролет, своего любимого Минхо. — я жду тебя, милый. — до боли любимый голос произнес фразу, от которой сердце пропускает удар. оно пропустило и следующий, и следующий, и больше никогда не билось. силуэт протянул руку младшему и тот, ухватившись за свои мечты уснул навсегда. Хан Джисон умер от передозировки психостимулятора примерно в 4 часа утра. Чонин же узнал об этом только днём. как хорошо, что у него был человек, который всегда будет рядом — Бан Чан. но нету денег на психотерапевта, ибо Чонина давно мучают голоса в голове. один раз оступился — ты ничего не умеешь! один раз сделал что-то по-другому — лучше бы ты сдох! заплакал — фу, нытик! выговорился — с тобой общаться противно! Чонин и так находится в постоянном напряжении, с чем ему даже Чан не может помочь, хоть и относится к нему так, будто он настолько хрупкий, что от лишнего слова сломается. но узнав о Джисоне он буквально сошел с ума. невозможно было существовать. в голове изо всех углов слышалось «ты должен был его спасти!», «ты не можешь даже другу помочь!», «вот мерзавец!» и ещё куча оскорблений, которые маленькими иголками насквозь протыкали его сердце. как казалось Чонину, у него было все хорошо с самооценкой, но все наблюдения Чана говорили обратное. хоть ему и пытались помочь его очень добрые родители, Чонин никак не мог избавиться от гудящих голосов. ночью тело Ян Чонина было найдено лежащим на асфальте. он совершил самоубийство, оставив предсмертную записку Чану. " Привет, Чани. если ты это читаешь — я уже мертв. прости меня за то, что я был таким дураком. я сам не справился с моими проблемами, так ещё и тебя в это ввязал. прости, я повел себя как слабак, но я правда больше не мог выдерживать это… проживи долгую и счастливую жизнь, хорошо? люблю тебя, Ян Чонин.» тут уже у Чана сдали нервы. он пытался, боролся, даже записался к психотерапевту, вроде антидепрессанты стали помогать, вот, глоток свежего воздуха, и ещё, и ещё… он встретил парнишку, который очень любит играть на гитаре — Хвана Хенджина. он весёлый, милый, да и как друг хороший. вот только Хенджин был сводным братом Чонина. его родители развелись ещё до появления этого маленького лиса, как любил называть Кристофер Чонина. каждый разговор бороздил и так не зажившие раны обоих. Хёнджин понимал Чана на все 100%, ибо тоже был близок с Чонином. тем временем Чан перестал принимать антидепрессанты, ибо их приём на длительное время запрещен. и Чан снова скатился к началу. снова мысли о самоубийстве. снова пустота внутри. он снова скучает по своему малышу. первым предложил Хенджин. Хенджин-и — Чан, слушай, я знаю, что это тупая идея… — но нам обоим хуево, я уже не могу это выносить, думаю, ты тоже. — давай убьем друг друга? — я не могу сделать это сам, руки не могут нажать на лезвие сильнее. — мне нечего терять, родителям похуй. они давно обо мне забыли, да и я о них. и Чан, поддавшись эмоциям, согласился. тела обоих были найдены у Хенджина дома в его комнате. был бардак: пятна застывшей крови на полу; бездыханные тела; терпкий запах страданий; лезвия… все это внушало тревогу. на столе лежала записка: «Красивая история, не правда ли? умер Минхо. потом Джисон. потом Чонин. а теперь я с Хенджином. мы все встретимся на небесах.»