Принц и Садовник

— Ой! — восклицает принц, делая неровный шаг в сторону и прерывая танец: ногу неожиданно сводит и по голени проходит резкая тянущая боль. В равновесии его удерживает ладонь альфы на лопатках и собственная рука на чужом плече. Они замирают прямо посреди бального зала, в то время как остальные пары продолжают кружиться под плавную музыку оркестра, бросая на них осторожные любопытные взгляды. — Ваше Высочество? — растерянный альфа всматривается в его лицо, которое омега всеми силами старается держать беспристрастным. — Что с Вами? Я допустил неосторожность наступить Вам на ногу? — О, нет, Вы замечательно вальсируете, — губы принца вздрагивают в скромной улыбке. — Но Вы не возражаете, если я немного отдохну? — Разумеется! Позвольте, я помогу Вам дойти. Альфа, ещё перед наступлением танца представленный как Ли Дэхви, уводит омегу с центра зала, по пути справляясь о его самочувствии и предлагая принести сок; принц отказывается, объясняя, что просто утомился за два часа мероприятия. Они скоро доходят до престола, и альфа, почтительно поклонившись Его Величествам, вновь поворачивается к Его Высочеству; в знак благодарности за уделённый танец и времяпрепровождение в его компании чинно целует ладонь в белоснежной перчатке, аккуратно придерживая кончики тоненьких пальцев. Принц вежливо улыбается, склоняя голову в кивке, и, проводив фигуру альфы взглядом, пока та не скрывается за толпой, оборачивается к родителям. Улыбка с его губ исчезает и он, кислее свежих лимонов, слегка прихрамывая (каждодневные репетиции бальных танцев всю крайнюю неделю давали о себе знать), доходит до своего трона, с удовольствием присаживаясь на мягкую подушку. — Тэхён, ты должен сейчас находиться среди гостей, а не изображать из себя твоего ленивого кота, — отец не поворачивает к нему головы, следя за торжеством. При упоминании Даля, домашнего питомца Тэхёна, захотелось сбежать отсюда, найти пушистого любимца и просидеть с ним весь вечер, таская с кухни говядину и тёплое молоко. Даля он нашёл семь лет назад, когда оный был ещё крохотным котёнком. В тот тёплый, ясный день Тэхён прогуливался возле замка в сопровождении воспитателей, которым было велено не сводить с него глаз, играл со своей тенью и через каждые десять метров замирал на месте, замечая под ногами проползающих мимо насекомых, перед которыми опускался на колени и с улыбкой следил за их перемещениями. В один момент, идя мимо фонтана, он заметил развалившегося на мраморном парапете котёнка, согревающего ещё голое брюшко на солнышке. Тэхён наблюдал за ним с минуту, а после, попросив воспитателей подождать в сторонке, медленно подошёл сам. Котёнок, заметив его, сразу потянулся к детской руке розовым носом-пуговкой, вынюхивая в ней что-то съестное. Омега какое-то время разговаривал с ним, давая к себе привыкнуть, а после, осторожно подняв на руки и укутав маленькое тельце в широкие рукава рубашки, отнёс в замок. И да, Тэхён – принц. И единственный наследник, которому необходимо замужество, потому что «слабый» правитель должен иметь опору в правлении королевством. Так как он являлся завидным, обладающим блестящим умом и природной красотой, омегой среди альф, что собрались в этот вечер здесь, дабы попытать удачу на его руку и сердце, по этому случаю неделей ранее родители объявили о бале, на котором Его Высочество изволит выбрать себе избранника. (Тэхён подумывал, что вместо сердца собравшиеся здесь богатеи питали надежду урвать полкоролевства за дорогой перстень с редчайшим камнем.) Пререканий с Его Величеством и отказов не допускалось, – это было не в правах законного принца, ведь на кону стояло всё. Потому оставалось давать согласие на очередной танец и сохранять на лице сдержанные улыбки во время унылых диалогов, по большей степени содержащих пустые восхищения Его Высочеству. Уже к середине вечера у него стёрлись ноги и болела голова. Тем более он жуть как не любил этой наигранной любезности и павлиньей напыщенности. — Вы не отстаёте от меня, — бормочет юноша, подпирая щеку рукой. Взгляд отца всё-таки устремляется в его сторону – его эта фраза нисколько не развеселила, и Тэхён вздыхает, добавляя формальное: — Ваше Величество. — Прекрати вести себя как капризное дитя и присмотрись уже к кому-нибудь. В конце концов, все они собрались здесь, чтобы побороться за твоё сердце. — Было бы забавно лицезреть, как они боролись за меня багетами, ведь из потенциального оружия в этом зале только булавки в их рубашках, — монотонно проговаривает Тэхён, со скукой наблюдая за отдыхающими гостями, разодетыми в пёстрые костюмы, и убывающими яствами на позолоченных тарелках. — Если бы сейчас в замок ворвались разбойники, они бы все разбежались врассыпную, боясь испортить свои одежды, цену за которые решили возместить замужеством со мной. — Тэхён, где твои манеры, — папа слегка наклоняется вперёд, чтобы видеть его лицо, и на его губах проскальзывает улыбка. — Не забывай про осанку. — Да, папа, — Тэхён выпрямляется, опуская голову на укоризненный взгляд отца в их сторону, и перебирает пальцами подол синего камзола, расшитого тонкими серебряными нитями. — Ваше Величество, можем ли мы перенести бал? Боюсь, сегодня я более не выдержу ни один танец. Родители переглядываются, безмолвно о чём-то переговариваясь. Тэхён всегда восхищался и поражался их тесной связи, ведь даже без слов они понимали друг друга. Наверное, в этом и заключалась истинность, о которой Тэхёну приходилось лишь грезить, ведь из сватавшихся альф вряд ли бы нашёлся тот, кто предначертан ему судьбой. Была б его воля, он вовсе не торопился со свадьбой, оттягивая минуты, месяцы и годы до встречи со своим человеком… С наступления четвёртого его дня рождения, когда Тэхён познал чудесные способности чтения и письма, богатая библиотека династии Ким, хранившая в себе ценную литературу уже не одно поколение, была прочитана им вдоль и поперёк, а бессонные ночи за увлекательной книгой и частые посещения библиотеки за тринадцать лет создали в его голове совершенно иное представление о замужестве. Он горел мечтой встретить доброго, хорошего, порядочного альфу, простого и без всякой вычурности; все, как один, твердят о его красоте и невозможности не полюбить такого омегу, как он, но никто из них не интересуется, что у него на душе, не видит, что прячется за пудрой на фарфоровом лице и какими ошибками создавалось утончённое воспитание. Никому это не нужно, покуда он является принцем. Сейчас единственное, чего ему хотелось – отдохнуть от торжества. Он надеялся на благосклонность отца к нему и долгожданное времяпрепровождение в своих тихих покоях. Развалиться бы на мягчайших перинах, чувствуя спиной приятную прохладу простыни и невесомость пуховой подушки, и забрать к себе любящего ласку Даля, который сейчас небось глядел десятый сон, вдоволь накормленный добрыми поварами. Тэхён, между прочим, тоже был голоден – за всё время на балу он успел съесть лишь четверть граната и выпить бокал сока, так как его каждую свободную минуту приглашали на танец. Однако, если по началу он даже наслаждался этим вечером и вёл занимательные разговоры, то по прошествии полутора часов отсюда хотелось сбежать. И никакие пышущие великолепием и изысканностью речей альфы не стали бы препятствием его замыслам. — Хорошо, — после недолгих раздумий оглашает решение отец, однако после его следующей фразы радость принца улетучивается. — Но следующий бал будет последним. Будь готов сделать выбор. Принц всей душой желает возразить и отсрочить наступление этого злосчастного бала, но понимает, что решение уже принято. Рано или поздно это случится, чуда, как в сказке, не произойдёт, и он будет вынужден венчаться с тем, кого не любит. Таково его будущее во благо королевства. — Да, Ваше Величество, — кивает Тэхён и поворачивается к родителям корпусом. — Могу ли я отправиться в свои покои? — Отправляйся. Тебе нужно хорошо выспаться перед завтрашним днём: к обеду прибудет твоя тётя Ёнхи, я бы хотел, чтобы ты присутствовал на приёме. — Я помню. — Тэхён встаёт, аккуратным движением кисти поправляя камзол, и кланяется родителям, устало улыбаясь. — Доброй вам ночи. Спустившись по ступеням, он направляется к выходу из зала, проходя перед расступающимися гостями, в почтении склоняющими перед ним головы. Как только главные двери бального зала с глухим стуком за ним закрываются, его плечи расслабленно опускаются и он выдыхает, не чувствуя прикованные к себе взгляды. В пустом коридоре от высоких потолков и стен отскакивает тихое эхо низких каблуков его туфель, которые он желал поскорее снять. Бальный зал остаётся позади; ещё тридцать минут, и все гости разъедутся по своим поместьям и гостиницам, где остановились на время пребывания в чужом королевстве. На замок опустится ночная тишь и ничего не потревожит его покой до утра. На каменной плитке пола разлились разноцветные тени витражей широких арочных окон, наполовину скрытых тяжёлыми портьерами. Принц засматривается на красивые узоры-калейдоскопы, что складывались в запутанные, но необычайно живописные произведения искусства. Юноша любил окружающий мир, пусть у него не часто удавалось посвятить ему больше времени – ранние подъёмы, насыщенный событиями день и быстро настигающий к позднему вечеру сон были его почти беспрерывной обыденностью… к которой он привык, но от которой порой уставал. Тэхён заворачивает за угол и, отвлёкшись, неожиданно сталкивается с высокой тёмной фигурой. Испуганно охнув, он отходит на полтора шага; следом из темноты звучит растерянное «ой» и неизвестный также недоумённо замирает на месте. Принц прищуривается, стараясь разглядеть чужое лицо, но из-за темноты и недостающего до их лиц источника света сделать это не представляется возможным. Однако в следующую секунду из темноты раздался голос: — Приношу свои извинения, я спешил и не заметил Вас. Тэхён растерянно моргает и шагает ближе. — Чонгук? — после короткой паузы слышится такое же вопросительное «Ваше Высочество?», и испуг Тэхёна сменяется облегчением. — Ты меня до чёртиков напугал! — Ваше Высочество, Вам не пристало ругаться, — с улыбкой в голосе говорит альфа. — Ты появился очень неожиданно. — Простите, я действительно Вас не заметил. — Всё в порядке. И ты можешь обращаться ко мне по имени, мы здесь одни. — Сделаю это временем позже. Омега не сдерживает улыбки. — Как скажешь. А почему ты здесь в такое время? Ох, если ты на бал, он уже закончился… — Нет-нет, я как раз за Вами. Вы позволите?.. Тэхён опускает глаза к протянутой ладони, на которую лёг серебряный лоскут лунного света, прорывающийся сквозь уголок нераскрашенного стекла. Обернувшись, чтобы убедиться, что за ними никто ненароком не следит, омега вкладывает в широкую ладонь свою. Чонгук оглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони, ощущая под подушечками бархатный материал перчатки, и тянет принца за собой, уводя прямо по коридору, к северной стороне замка. Их шаги не бесшумные, однако по пути им встречается только один слуга (от которого они, словно дети, прячутся в нише за плотной завесой) – стало быть, часть слуг, не работающих сегодня на кухне, уже давно в своих комнатах – для их проживания им выделено отдельное спальное крыло на первом этаже. Через пять минут они доходят до входа в башню – дверь оказывается открытой. Протяжный скрип старых петлей проносится по всем ступенчатым пролётам хриплым эхом, и они на несколько секунд замирают на месте, прислушиваясь к посторонним звукам. Альфа выводит его на просторную площадку третьего этажа: вверх и вниз ведёт спираль лестницы, поднимаясь к каменному куполу, в стенах башни прячутся прямоугольники сквозных окошек. Ветер, разгуливающий над их головами где-то почти под крышей, насвистывает свою песню. Иногда Тэхён представлял, что вой ветра – это игра маленького эльфа на дудочке, который прятался от людей в темноте. Раньше Чонгук пугал его тем, что здесь живут привидения и это они воют по ночам, приходя к тем, кто не спит, и впечатлительный Тэхён обходил все башни стороной целый год, боясь встретить бестелесных существ даже в дневное время. Чонгук закрывает за ними дверь и они спускаются по лестнице. Тэхён крепче сжимает его руку, боязливо поглядывая вниз: его с детства пугала даже высота двух этажей. Он сосредотачивается на внутренних ощущениях и запахе душистого бергамота, что исходит от альфы. Сам Тэхён обладает приятным и сладковатым ароматом пачули. Но так как он – до сих пор незамужний омега, каждое утро и вечер ему необходимо принимать лекарство, скрывающее его запах. Это позволяло не привлекать к себе ненужное внимание и, как говорил папа, «Сохранить свой запах для истинного альфы, который первый (после родителей) узнает запах омеги. Это станет одним из символов любви и искренности друг к другу.». — А почему тебя не было на балу? Тэхён помнит, что ещё вчера говорил Чонгуку о проведении бала, однако тот так и не дал ему точного ответа. Тем не менее, омега надеялся на его появление – пусть альфа не был претендентом на его руку и сердце, он бы с радостью подарил ему танец. — Я готовил для тебя сюрприз. Немного виноватая улыбка альфы, который поворачивает к нему голову, не позволяет чувству обиды, поселившемуся где-то в глубине сердца, снова распустить свои корни. Вместо этого по щекам разливается тёплый румянец. — Что за сюрприз? — Скоро узнаешь. Юноши выходят из башни и бегут по коридору к чёрному выходу в конце крыла. Обычно этим ходом пользуются рабочие и слуги, покидающие замок для похода на рынок в деревню. Чонгук достаёт из кармана штанов связку ключей и, подобрав нужный ключик, отпирает замок. За тяжёлой дубовой дверью их встречает задний двор: ближе к замку растут раскидистые павлонии, чуть дальше рассеялись пышные и ровно подстриженные кустарники, ведущие к правой стороне сада, где располагаются беседки и открытая площадь для проведения чаепития на свежем воздухе. Если поднять взор выше, можно увидеть синее небо над силуэтами высоких деревьев, по которому рассыпались первые искорки серебряных звёзд. Они спускаются по лестнице и направляются по дорожке в левую сторону. Тэхён оглядывается на замок: в нескольких окнах ещё горели светильники и в их свете мелькали незнакомые фигуры; каменные стены собрали на себе сгустки теней, оставив от его прежнего превосходного вида размытые очертания. И никто не ведает, что в эту самую минуту принц нарушает строгий запрет, покинув замок в вечернее время без сопровождения надзирателей. Но ему не страшно, ведь рядом тот, кому он без сомнений доверит свою душу. — Если нас поймают, будет сложно объяснить, что мы делали здесь в такое позднее время, — весело говорит Чонгук. Они проходят через лиственную арку, оказываясь в саду. Каких цветов здесь только не было! И каждый имел особую неповторимость и отличительный аромат, которые собирались в один, кружась в своём собственном вальсе, касаясь одежды и следуя за ними по пятам. Их сад – огромная гордость замка. Издавна он был заброшен и не ухожен, повсюду росла трава и колючие кустарники, за которыми некому было присматривать. Однако с появлением Бёнгхона – папы Тэхёна в королевстве, которого двадцать пять лет назад привёз в замок его альфа, будущий правитель, представив перед родителями избранным им омегой и женихом, здесь поселились гармония и свет. Сад ожил. Неравнодушие Бёнгхона и помощь близких помогли вернуть ему его великолепие, полёгшее под тяжёлым весом времени. Сейчас за садом присматривала семья Чонгука, с которой династию Ким связывала многолетняя нерушимая дружба. Как и двух юношей. — Куда мы идём? — не сдерживает любопытства Тэхён. Чонгук, так и не отпустив его ладонь с того мгновения, как они столкнулись в коридоре, ведёт принца вглубь сада. Даже в тёмных сумерках, что опустились к земле, альфа хорошо ориентировался, ведь знает это место как свои десять пальцев. — В одно место, которое я хотел тебе показать. Мы уже близко. — Они вновь сворачивают, проходят кусты не созревшей малины, и вскоре перед ними вырастает стена живой изгороди. Чонгук останавливается и осматривает её, кивая самому себе. — Здесь. — Ты уверен? — с сомнением спрашивает Тэхён, тоже осматривая плотную стену. — Здесь ведь ничего нет… Чонгук улыбается и отпускает его ладонь. Тэхён с удивлением следит за тем, как тот, повернувшись к изгороди, без особых усилий раздвигает руками листья и проходит вперёд, скрываясь по ту сторону. — Чонгук? Ответа не последовало. Омега хочет позвать друга ещё раз, как сквозь листву появляется раскрытая ладонь. Тэхён медлит и, сделав короткий вздох, берётся за неё. Словно почувствовав беспокойство, альфа успокаивающе сжимает его руку и мягко тянет на себя. Принц закрывает глаза локтём и шагает вперёд. Под ногами с глухим хрустом ломаются ветки, над головой шуршат листья, слегка щекоча уши и цепляясь за волосы, но через мгновение юноша ступает на твёрдую поверхность земли и изгородь остаётся позади. Тэхён убирает руку от лица и открывает глаза. Перед его взором расстилается просторная, заросшая лужайка, усеянная кустами ежевики и гибискуса (об этих цветах он когда-то читал в учебнике по ботанике, но нечасто видел воочию, так как в период созревания их срезали для изготовления джема и чая); впереди земля тянулась к иссиня-чёрному шёлку, укрывающему небо, которое украшали бриллианты звёзд и полупрозрачный пух облаков. Принц с восхищением осматривает запущенный уголок сада, который всё равно сохранил в целости богатство, принадлежащее природе. Словно фэнтези-мир из той книжки, которую омега прочитал пару дней назад. — Тебе нравится? — Чонгук с детским волнением следит за его реакцией. — Никогда не видел ничего необычнее. Как ты нашёл это место? — Случайно. Заметил, что за листьями что-то есть и пробрался через ветки. Вот, решил показать тебе. Лицо альфы выглядит немного смущённым, но вместе с этим довольным тем, что сюрприз удался. Подойдя к принцу, он поднимает руку на уровне его лица и касается волос, вытаскивая из каштановых прядей застрявший листочек. Тэхён смотрит на него и каждая клеточка его души наполняется теплом от столь незначительного, но заботливого жеста. Чонгук вновь зовёт его за собой, ступая по сухой листве, в которой затерялась тропинка, и Тэхён следует за ним, безмолвно восторгаясь всему, что притягивает глаз. Проходя мимо кустов с цветами, кончиками пальцев он прикасается к крупным листьям гибискуса и гладким розовым лепесткам, ещё нетронутыми людьми. Тэхён поворачивается в сторону Чонгука и замирает на месте, когда видит расстеленное на траве белое покрывало и плетёную корзинку для пикника. — Не откажете ли вы мне в скромной просьбе поужинать со мной? — манерно кланяется Чонгук, протягивая ему букет полевых цветов, на что принц смеётся, аккуратно принимая их из его рук. — С превеликим удовольствием. С улыбкой омега рассматривает нежно-лиловые гвоздики, тонкие стебельки которых были скреплены вместе белой ленточкой, завязанной в бант. Друг часто собирал ему скромные букеты, которые Тэхён бережно хранил в вазах и следил за каждым бутоном, а по истечению данного им срока прятал увядающие цветки в книгах, которые позже возвращал в библиотеку. Подобные «подарки» имели для него бóльшую ценность, нежели драгоценности, которыми его шкатулки были набиты доверху. Чонгук дожидается, когда он сядет, и Тэхён, подумав, расстёгивает пуговицы на камзоле – сидеть в таком одеянии не очень удобно, поэтому он с радостью освобождает себя от него, оставаясь в белой блузке с кружевами и пришитыми к воротнику маленькими бусинами, заправленной в чёрные брюки. Аккуратно сложив одежду, он с устало-довольным вздохом садится, после чего Чонгук опускается напротив. — Как всё прошло? — альфа вынимает из корзинки кусочек пирога, завёрнутый в платок, и протягивает его омеге, у которого при виде угощения загораются глаза. — С яблоком. Тэхён стягивает перчатки, чтобы взять еду чистыми руками. — Как обычно. Только я весь вечер был голодным, — с некоторой обидой произносит он и, развернув платок, откусывает внушительный кусок пирога. Чонгук опускает голову, пряча мимолётную улыбку. — Значит, ничего не решено? — он бросает аккуратный взгляд на пальцы омеги, к своему облегчению не замечая обручального кольца. Тэхён вздыхает, рассматривая пирог в своих руках без прежней радости. — Родители продолжают искать жениха… Я боюсь, что сегодня был последний раз, когда мне позволено покидать замок так же свободно, потому что… Тэхён замолкает, пряча глаза, но Чонгуку не нужно более слов, чтобы понять, что подразумевается под этими «позволено» и «последний раз». В скором времени Его Высочество взойдёт на престол вместе со своим избранником, и времени на какого-то садовника у него уже не будет. — Ты ведь этого хочешь? — кусая нижнюю губу, спрашивает негромко Чонгук. — Ну… свадьбы? Любви?.. — Да, но… я не хочу жениться на первом встречном. Хочу, чтобы всё было по-настоящему… по любви… Как я могу полюбить человека, у которого на первом месте мой титул, а не моя душа? Для всех них я… лишь новый драгоценный камень в их коллекции. — Не говори так, ты не вещь, которую можно оценивать. — Омега только грустно улыбается, едва приподняв уголки губ. — Разве нельзя отсрочить время, чтобы ты тоже успел… решить? — Уверен, отец и слушать меня не станет. Его родители женились по любви, однако как только с семнадцатого дня рождения принца прошло девять месяцев, отец объявил, что в скором времени в замке пройдёт бал, на котором соберётся более двух сотен альф, желающих заполучить Его Высочество в мужья, ведь до его восемнадцатилетия он обязан обручиться, чтобы взойти на трон. Тэхён был ошеломлён этой вестью, но упрям перед приказом отца – он женится только на истинном. — Больше не будешь? Из размышлений выводит голос Чонгука, который кивает на остатки пирога в его руках. — Твой папа готовит всегда так вкусно, что хочется есть и есть, — он коротко смеётся и съедает последний кусочек, с которого несколько крошек сыпятся на его колени; совсем не по-королевски облизывает пальцы, испачканные в масле и джеме, и Чонгук, смешливо сморщив нос, смеётся и напоминает ему о платке. Тэхён разворачивает мягкую ткань, вытирая кончиком пальцы и уголки губ, и его внимание привлекает вышитый узор красных роз. — Нравится? — заметив его взгляд, спрашивает Чонгук. — Да, очень красиво. — Сам вышивал. — В самом деле? — Тэхён смотрит на него с удивлением. — Я не помню, чтобы ты говорил о том, что шьёшь. — Всё собирался, но не было времени. Тебе… правда нравится? — с надеждой спрашивает альфа. — Конечно! Работа просто чудесна. — Благодарю, — Чонгук задерживает взгляд на его мягкой улыбке, что незаметно расцветает и на его губах. Если бы это было в силах Тэхёна, он бы скупил все лучшие ткани, веретена, иглы и напёрстки, лишь бы мастерство альфы не пропадало зря – это несомненно принесёт ему большой успех! Семья Чонов сделала для них очень многое, как и Чонгук – для Тэхёна, ведь именно благодаря альфе зародилась их крепкая дружба. Чоны живут при королевском дворе уже без малого двадцать лет, с того времени, когда ещё сами в юности бегали после школьных занятий на рынок, покупая у приезжих торговцев красочные безделушки и заморские сласти. Тэхён очень часто слышал истории об этом, когда они обеими семьями собирались вместе за ужином или во время больших праздников. А вот знакомство Тэхёна и Чонгука пришлось аж на восьмой год после рождения принца, ведь хоть омега и знал о существовании сына у их садовников, – как и тот знал о нём, – их личные встречи можно было сосчитать по пальцам. И вот он в очередной раз сбежал с урока и решил спрятаться в саду, где учителю было бы труднее найти его, а затем, когда вход в сад остался позади, он понял, что потерялся. Там-то его, плачущего и испуганного, нашёл Чонгук. Успокоив, альфа вывел его из сада, по дороге угощая сладкими ягодами, и на прощание взял с него обещание больше не плакать. А плакал Тэхён ещё много, и каждый раз рядом был добрый альфа, который успокаивал, вытирая его слёзы рукавами своей рубашки, и прятал от всего плохого в надёжных объятиях. С тех пор Тэхён любил гулять по саду вместе с новым приятелем, ухаживать за цветами и растениями и пропалывать овощи, не боясь испачкать рукава шёлковых рубашек. Чонгук и работа в саду нравились ему намного больше скучных учебников и каждодневных уроков в компании строгих учителей. Они продолжают разговаривать обо всём на свете. Тэхён, словно не чувствуя больше усталости, смеётся весело и громко; беззастенчиво говорит с набитым ртом, прикрываясь ладонью; сидит с совсем не королевской осанкой, на время забывая, что он – принц. Чонгук только смотрит на него с теплом, разливающимся где-то внутри него сладким мёдом, улыбается любому слову, видя в человеке напротив нечто больше, чем наследник короны. По правде, ему совсем всё равно, принц Тэхён или не принц. Чонгуку нравится видеть улыбку на чужих губах, нравится, когда омега рассказывает ему что-то и он становится слушателем, нравится аккуратно держать его пальцы в своих ладонях, платком вытирая их от сахарного джема, пока Тэхён взахлёб повествует о сегодняшнем уроке музыки и новой выученной композиции. Нравится быть рядом. Быть тем, кто может быть рядом.

₊❤️🏰✨₊

В сад ступают первые минуты полуночи. Все звуки стихают. Даже разговорчивые сверчки смолкают, не тревожа покой ночной тишины. Юноши лежат плечом к плечу на тёплом покрывале, колючем из-за травы, рассматривают блестящие созвездия, посвящая им все свои мысли. Тэхён вслушивается в ровное дыхание альфы и ненадолго прикрывает глаза, падая в объятия дрёмы. Хочется запечатать каждую эмоцию столь драгоценного момента в шкатулке своей души и забрать их с собой, храня долгие и долгие годы. — Чонгук, — зовёт негромко Тэхён, открывая глаза, и альфа полусонно мычит. — Могу ли я пригласить тебя на танец? Он поворачивает голову к лицу друга, когда замечает, что тот смотрит на него. — Танец?.. — вопросительно приподнимает брови. — Мы ведь никогда не делали этого, — Тэхён улыбается и первым поднимается на ноги. — Разве я не обязан пригласить тебя хотя бы раз? — Но ты говорил, что устаёшь после балов, — Чонгук тоже встаёт, всё ещё неуверенно смотря на него. — Да, у меня устают н… — Тэхён опускает глаза к своим туфлям и его осеняет. Он, не раздумывая, снимает с себя обувь, оставаясь босым, и убирает её в сторону. Холодная густая трава щекочет ступни, но приятно расслабляет после проведенных в туфлях нескольких часов. Омега довольно кивает. — Жаль, на балах это будет несколько неудобным, а то мне только за сегодня наступили на пальцы раз десять. Чонгук усмехается. — Боюсь, я танцую не лучше… — Придётся тебе постараться, иначе Его Высочество больше никогда не сможет танцевать. Где это видано! — подражая своему учителю по танцам, восклицает Тэхён, и тут же смеётся. «И хорошо…» – в ту же секунду проносится в мыслях Чонгука, представившего смазливых альф, которые кружат Тэхёна в вальсах и получают его улыбки. Он смотрит на омегу, когда тот подходит ближе, и теряется, не зная, как себя вести. Чонгуку доводилось присутствовать на балах в качестве приглашённого гостя, но ни разу он не танцевал с кем-либо: то ли было стеснение перед публикой, то ли каждый встречный омега отталкивал своим заносчивым поведением. — Что ж… как… это делается? — Сначала руки. — Тэхён берёт его ладонь в свою и располагает её чуть выше своей талии, становясь ближе, а затем укладывает руку на его плечо. — Танец ведёт альфа, — начинает он, и Чонгук кивает, вспоминая, что видел это на балах. — Сделай шаг ко мне, — Тэхён слегка тянет Чонгука на себя, подсказывая, как правильно. — Теперь я делаю шаг назад с правой ноги, ты – на меня. Ой-ой!.. — он начинает терять равновесие, когда Чонгук, путаясь, шагает на него с неправильной ноги, и под быстрые извинения удерживается на месте благодаря придерживающим его рукам альфы. — Спасибо. Да, вот так… поворо-от… чуть быстрее. И мы снова оказываемся в начальной позиции. Видишь, совсем просто! — Как сказать… — Давай попробуем в движении. Для освоения танца Тэхён считает, однако альфа всё равно то и дело сбивается с темпа и запинается, потому что всеми силами старается не наступить ему на ноги. Они сталкиваются лбами и вместе смеются, едва не падая; Чонгук, не уследив, таки наступает ему на пальцы, из-за чего Тэхён смеётся ещё более заливисто, ведь лицо альфы в этот момент было таким смешным! Чонгук обнимает его крепче, когда омега запинается о свою же ногу, и с каждой минутой его движения становятся более уверенными и лёгкими. Он сам направляет Тэхёна, прекрасно справляясь без счёта, и тот с улыбкой хвалит его, говоря, что учился вальсу намного дольше. Чонгук внимательно следит за танцем, а Тэхён думает о том, что мягкая трава намного приятнее тесных туфель на ногах и плитки пола под подошвой в бальном зале. Омега поднимает взгляд исподлобья к лицу альфы: губы поджаты, тёмные брови, задевающие чёлку, сосредоточенно хмурятся. Таким Чонгук был только за работой. Тэхён не сдерживает беззвучного смешка, когда вспоминает, что, будучи помладше, он часто подходил к альфе и тыкал указательным пальцем ему в лоб, приговаривая, чтобы переставал быть таким серьёзным. Все альфы в его окружении сдержанны на подобные проявления; кажется, даже их улыбки не настоящие, а насильно пришитые; они доброжелательно улыбаются в лицо, но каждый раз осыпают до неприличия искусственными фразами. Тэхёну нравится, что Чонгук не боится показать себя перед ним робким, счастливым, испуганным и недовольным – он был их точной противоположностью: говорил прямо и не пытался казаться правильным. Даже когда Тэхён падал и, порываясь помочь, царапал руки о ветки, получая синяки и царапины, Чонгук не стеснялся делать ему замечания за невнимательность, прикладывая к ушибленному месту какие-то листочки, чему омега порой обижался, ведь он пострадал и за это его ещё и ругают. Однако, когда с возрастом на лице и запястьях друга появлялось всё больше царапин и альфу буквально за руку приходилось вести к дому, чтобы обработать их заживляющей мазью, Тэхён понял, что недовольство Чонгука на него было лишь волнением, которое они оба испытывали, когда один из них получал даже самые незначительные увечья. — Ваше Высочество, теряете хватку, — Чонгук хихикает над ним, когда Тэхён в очередной раз оступается, витая в своих мыслях. Принц осоловело моргает, ощущая себя как после бессонной ночи: голова пустая, мир вокруг кажется ватным туманом. Он вдруг смотрит на Чонгука осмысленнее, находя его лицо таким родным, но вместе с тем совершенно незнакомым: некогда пухлые щёки, которые Тэхён любил мягко щипать, углубились до впалых скул; волосы цвета золотистого каштана, обычно по-мальчишески растрёпанные, ровно уложены – ни единого лишнего волоска; щуплое тело укрепилось благодаря кропотливой работе в саду, приняло мужскую осанку. Принц ощущает волнительной ту мысль, что он ни разу не смотрел на друга как на… альфу. Это ведь просто Чонгук. Который однажды тоже найдёт свою судьбу в лице хорошего омеги. Тэхён вздрагивает от этой мысли. Почему у него не вызывает это должной радости? Почему вдруг тревожно учащается сердцебиение от того, что он чувствует нежелание… делить Чонгука с кем-то ещё? — Папа в детстве учил меня танцевать, — нарушает молчание альфа, пока их движения становятся медленнее и спокойнее. — Ставил меня себе на ноги и кружил по гостиной. А я всё не мог научиться. — Он коротко смеётся, прежде чем произнести: — Правда, если бы тогда я знал, что через много лет буду танцевать здесь с тобой… Тэхён смотрит на Чонгука, видя лишь его улыбчивое лицо, взгляд, устремлённый куда-то в сторону, ощущает тепло ладоней и почти не слышит ничего, кроме стука собственного сердца. Омега не замечает, как они останавливаются, и как он, сократив последние сантиметры между ними, робким касанием прижимается к замершим губам друга своими. Альфа удивлённо распахивает глаза, в то время как омега жмурит их с такой силой, что под веками начинают плясать искры. Тэхён чувствует, как холодеют кончики его пальцев, как сердце пропускает удары, словно отсчитывая секунды до… чего? Он медленно отстраняется, держа глаза закрытыми. В наступившей тишине срывается тихий вздох с губ изумлённого Чонгука. Омега испуганно открывает глаза с приходом осознания своего поступка, от которого щёки стыдливо краснеют и внутри связывается узел тревоги. Он только что поцеловал своего близкого друга… Альфу! — Тэхён… — Прости! Это вышло случайно. Я-я… не хотел. Вернее… я не думал… Тэхён неразборчиво бормочет что-то про непозволительное поведение, напуганный собственными чувствами, и прижимает ладонь к груди, где сердце стучит как сумасшедшее, грозясь разбиться о рёбра. — Тэхён. — Я не должен был… — тихим голосом повторяет принц, отступая. — Тэ. — Я пойму, если ты не захочешь видеть меня… — Ваше Высочество! Принц замирает на месте от громкого голоса альфы. Чужой тон не звучал недовольно, но Тэхён всё равно замолчал, нервно оттягивая рукава блузки и медленно понимая, что Чонгук совсем не злится – лишь также растерян. Омега следит за тем, как альфа подходит к нему, – бесшумно и неспеша, чтобы не испугать, однако не поднимает головы. Как после такого он может смотреть ему в глаза? Чонгук видит поникший вид омеги: плечи опустились, голова – тоже, а весь королевский вид померк утренней звездой, и ему совсем не нравится это. Тэхён не похож на самого себя, когда обычно весь светится, улыбается. Чонгук обязан это исправить. Он аккуратно прикасается подушечками пальцев к щеке принца, невесомо проводя ими по нежной коже, и, когда тот не отстраняется, то мягко, не применяя сил, приподнимает его подбородок, чтобы обратить на себя внимание. — Тэхён, выслушай. Тебе не нужно просить прощения за это. Слышишь? — Чонгук ласково обнимает его лицо ладонями, от чего омега задерживает дыхание. — Ты можешь мне доверять. Помнишь? — он не получает никакого ответа и тихо вздыхает. — Ты можешь… нет. Ты сделал это, потому что… — он замолкает, подбирая правильные слова. — Прости, если этот вопрос тебя смутит, но… у тебя есть ко мне чувства? Тэхён смотрит в глаза альфы всего секунду, вновь пряча свои. Есть ли у него чувства к Чонгуку? Казалось бы, между ними не появлялось никаких намёков на нечто большее; они всегда были сильно привязаны и близки с друг другом… Но в какой момент это изменилось настолько, что сейчас они оказались здесь? — Может быть, я помогу понять тебе. — Тэхён потерянно хмурится, не понимая значение этой фразы, и хочет отстраниться, но неожиданно лицо друга оказывается прямо напротив. Омега взволнованно выдыхает, ведь впервые находится так близко к альфе, и задерживает дыхание, когда слышит его негромкий, полный родного тепла голос. — Только с твоего позволения. Тэхён, переборов стеснение и неловкость, смотрит в его глаза. Порой они напоминали ему безоблачное чёрное небо, в глубине которого, над медовыми зеницами, отражаются золотистые звёзды; в которых растворяются все переживания и где рождаются чувства, которые распускаются в душе принца трепещущими бутонами. Он безмолвно опускает веки и невольно вздрагивает, когда сухие, но мягкие губы альфы прижимаются к его собственным в первом поцелуе. По телу бежит холод, вызванный несколькими эмоциями, что переполняли его всего. Вмиг вспотевшие ладони сжимаются, на щеках появляется заметный румянец, а все конечности немеют, словно он находится во сне и не владеет своим разумом… Быть может, это всё правда только в его голове? Или сейчас он откроет глаза и вновь окажется лежащим на мягком пледе и смотрящим на звёзды. Только сердце не успокаивается, и веки сопротивляются, не желая прерывать волшебный сон. Движения губ Чонгука волнующие и неизведанные, такие же, как описывают в книгах про первую любовь: сладкие, оседающие на губах весенней свежестью и жарким июньским солнцем. Сказочные. Ладони альфы на щеках омеги слегка грубоватые – из-за работы, но безмерно нежные, когда он наклоняет голову Тэхёна чуть назад, давая в полной мере почувствовать столь трепетный и волнующий для них двоих поцелуй. На языке чувствуется привкус сахарных яблок, когда омега размыкает губы навстречу чужим, робко прикасаясь к плечам альфы, обтянутых холщовой тканью рубашки. Ранее Чонгук много размышлял о своих чувствах к Тэхёну. О влюблённости, проснувшейся в подростковом сердце в недалёкие шестнадцать – каких-то два года назад, за которые любовь к принцу крепла всё больше. Тогда он уже многое осознавал и умел отличать обыкновенную дружескую симпатию от влюблённости, несущей в себе более глубокие и трепетные чувства. Просто в какой-то момент детская привязанность запорхала бабочками в лёгких, голос Тэхёна хотелось слушать часами напролёт, хотелось видеть его, держать за руку, обнимать… С ним хотелось быть, и не так важно, если бы чувства альфы были не взаимными – важно, чтобы омега был рядом и был счастливым. Когда Тэхён его поцеловал, ему на несколько секунд подумалось, что в танце у него настолько закружилась голова, что он ударился головой при падении. Однако тепло на собственных губах и тихое дыхание на щеке позволило ему поверить, что он всё ещё в сознании… которое вот-вот готов был потерять. Мыслей и эмоций так много, что он не успевает понять их, но чувствует, что сейчас молчать больше не может. Хочет рассказать о своих чувствах, которые согревали его сердце, дарили покой душе и которые он берёг как самое дорогое сокровище. Однажды вечером, вернувшись домой после рабочего дня, альфа втайне от отца осмелился спросить у папы, как понять свою влюблённость. Казалось, по его горящим ушам и щекам родитель всё понял в тот же миг, ведь всем было известно, что Чонгук водил дружбу только с молодым принцем, так как был достаточно скромным и замкнутым, но папа, лишь тепло улыбнувшись, объяснил ему всё и успокоил, что быть влюблённым в кого-то – не повод стыдиться этого, и, если он уверен в этом человеке, то должен беречь его, заботиться и уважать. Что Чонгук и делал на протяжении девяти лет их дружбы с того момента, как встретил принца в один летний день в саду… Они прерываются, потому что кислорода становится ничтожно мало. Длинные ресницы омеги мелко трепещут, когда альфа отстраняется, соприкасаясь с ним лбами. На губах всё ещё ощущается тепло фруктового поцелуя, а в груди два сердца бьются в унисон друг другу… — Тэхён… — тихо зовёт Чонгук и берёт его за руку; аккуратными касаниями ведёт по тыльной стороне ладони, плавно переходя на внутреннюю, и, проскользнув между пальцами, мягко сжимает. Тэхён дышит неровно, наблюдая за его действиями, ощущает шершавость кожи, заживающие мозоли и несколько царапин, полученных по неосторожности; коротко улыбнувшись, он складывает пальцы в ответ, создавая крепкий замо́к. — Я люблю тебя. Тэхён прижимается щекой к его груди, невольно убеждаясь в искренности слов Чонгука: сердце, рассказывающее о чувствах, никогда не лжёт. Он прикрывает глаза, когда свободная рука альфы обнимает его, располагаясь возле плеч, и вдыхает запах бергамота, от которого все тревоги и страхи вмиг меркнут, осыпаясь в ноги тлеющим пеплом.