Ты такой милый

Глава 7.

      Глубокий поцелуй окончательно вырвал парня из реальности. Всё тело горело, воздуха критически не хватало, а в голове была полнейшая путаница. Сердце давно сбило свой ритм, грозясь вот-вот выскочить из грудной клетки. Не менее разгорячённое тело вжимало парнишку в кровать его собственной комнаты. Кислорода стало крайне мало. Старший медленно разорвал поцелуй, протянув тонкую ниточку слюны, связывающую двух парней. В голове Юджина бескрайний океан сомнений, но даже в нём не удалось утаить каплю возбуждения.       Нет, так нельзя, нет.       Трезвая сторона разума била в колокола, пытаясь отгородить парня от необдуманных решений.       Ты его почти не знаешь, ты пьян, ты возбуждён. Ты сам себе обещал принимать решения на трезвую голову.       С губ младшего сорвался громкий стон, вновь вырвавший из размышлений. Старший наклонился к нежной коже шеи, опаляя тяжелым, прерывистым дыханием, затем немного прикусывая.       Это не правильно.       Но как же ахуенно, просто ахуенно.       Кюбин действовал напористо, не торопясь выпускать парня из плена сильных рук. Он уже практически лежал на нём, навалившись всем весом. Такая близость очень сильно щекотала нервы, неправильность происходящего распаляла и возбуждала ещё больше.       Ты пожалеешь, останови его, пока не поздно.       Укусы неровной дорожкой перемещались от шеи к ключице. Страстные, но нежные, не оставляли видимых следов, кроме блестящей слюны. Своими действиями он продолжал говорить: «Мне это нравится, но я должен убедиться, что ты не против». Он не спешил, не становился грубым, но и не отступал, ждал реакции.       Дыхание сбилось окончательно. Юджин хотел, хотел попробовать, хотел узнать, какого это. Внизу живота взбудораженность наливалась тугим узлом, ситуация выходила за рамки всех возможных мыслей.       Если он действительно что-то чувствует к тебе, ты сделаешь ему больно.       Руки аккуратно опустились, даруя парню свободу, но тут же забрались под нижнюю кромку свободной футболки. Одурманенное сознание боролось само с собой, освободившимися руками студент вцепился в измятую простынь, сжимая кулаки от нахлынувших ощущений.       Ты сам ещё не знаешь, нравится ли он тебе.       Ладони старшего изучали тело под одеждой, трепетно выводя замысловатые узоры, проходя каждый сантиметр, ненадолго задерживаясь на груди. С губ Юджина сорвался уже громкий стон, который тот попытался заглушить, прикусив руку. Пальцы Кюбина поддразнивающе задели бусинку соска, что отозвалось новой волной сладостной дрожи в теле парня.       "Хотелось бы услышать, каким громким ты можешь быть".       Фраза, уже въевшаяся в подкорку сознания, пронеслась в голове яркой вспышкой. После очередного протяжного звука, Юджину оставалось только надеяться на плотность стен в его комнате.       Крепкие руки обвили талию, поглаживали, спускаясь всё ниже, останавливаясь на ремне уже тесных брюк.       Старший впервые за последние пару минут поднял свой взгляд на младшего. С его лица стекали капельки пота, рот был приоткрыт, жадно глотая воздух, щёки раскраснелись ещё больше. Он не спешил действовать или останавливаться, только ждал, всё ещё удерживая парня весом своего тела.       Юджин только смотрел размытым взглядом на того, всё ещё находясь в полной растерянности. За пеленой желания было трудно разглядеть что-либо. Только блестящее на свету лицо, горящие глаза и слегка влажные губы, напоминающие всё то же сердечко. Такие мягкие, такие сладкие.       Кюбин медленно начал расстёгивать пряжку ремня, немного сдвинувшись, давая лежащему парню больше свободы. С характерным звоном пряжка была расстегнута, а старшекурсник, не отрывая взгляда с лица парнишки, действовал дальше. — Стой, — впервые за долгое время подал голос парень снизу, разбавляя звуки трения одежды и загнанного дыхания, — Подожди, я не готов… Не сейчас, не в этот раз.       Не в этот раз… Не ложную ли ты надежду ему дал?       Юджину пришлось очень постараться, чтобы пересилить самого себя и сохранить толику трезвости в своём поведении. Но сейчас он видел в этом единственное правильное решение.       Я не могу давать ему надежду просто так, я не хочу ранить его, я так не могу. — Я понял, — абсолютно собранно и сдержанно, парень кивнул и перелез на свободную сторону кровати, ложась рядом, — Спасибо, — младший, всё ещё рассеянным взглядом повернулся на парня, — Спасибо, что сказал. Не оттолкнул, не согласился через силу. Это очень важно для меня.       Юджин облегчённо выдохнул. Он боялся реакции, боялся, что его не так поймут. Было страшно как согласиться, так и отказаться. Но теперь он точно знал, что сделал верный выбор.       Они продолжили так лежать в тишине, разбавленной только-только приходящим в себя дыханием. Каждый думал, что сейчас сбитый сердечный ритм было слышно далеко за пределами комнаты. Но их это не волновало, а тишина сейчас не казалась неловкой. Это была минута отдыха и осмысления, им это было нужно. Первым встал Кюбин, расправив уже мятую одежду и поправляя уголок постели. — Я думаю мне стоит проветриться. Я оставлю тебя одного? — Конечно, не беспокойся.       А вот этот разговор уже был неловким. Ким вышел из комнаты, вдругорядь оставляя парня в полном одиночестве.       А в собственном мирке парня полная тишина мгновенно заменялась новыми мыслями и вопросами.       После того, как всё закончилось, ситуация всё ещё казалась неправильной. Но это ощущение было уже другим, не как прежде. Видимо, они уже не смогут воспринимать друг друга, как раньше. Было слишком контрастно, слишком интимно. И Юджин ломал голову в догадках, отдалит это, или наоборот, сблизит их.

***

      Кажется, парень немного задремал, глаза устало разлепились. Было жарко, хотелось глотнуть спасительной воды и принять освежающий душ. Юджин открыл форточку, подмечая по темноте за окном, что сейчас уже далеко за полночь.       Интересно, Кюбин остался на ночь?       Он уже достаточно сегодня загрузил себя, не хотелось думать, хотелось проверить.       Осторожно приоткрыв дверь, юноша вышел в коридор. Пришлось включить фонарик, свет нигде уже не горел. Он тихонько заглянул во все комнаты, но кроме мирно спящего Гонук-хёна никого не обнаружил. Тут же проверил уведомления на телефоне, но новых сообщений от нужного собеседника не нашлось.       Вот так просто? Ушёл и ни слова не сказал? Хотя, Хан, наверное, на его месте тоже не нашёл бы подходящих слов. Всё было очень запутанно, так тяжело. Но сейчас ночь, только и всего. Быстро в душ, спать, а завтра уже будет думать, что и как делать дальше.

***

      Сообщения он так не нашел и наутро. Голова была на удивление чистой и свежей. Никаких последствий от выпитого алкоголя не ощущалось. Зато очень явственно чувствовалась краснота горящих щёк, как только парень вспомнил вчерашний вечер. Кажется, это был уже перебор. Но от одних картинок, которые мозг подкидывал только проснувшемуся первокурснику, во всех красках и деталях воспроизводя события, Юджин почувствовал бабочек в животе. Теперь он точно понимал, как они ощущаются. На этот раз это были они, что ещё больше загружало уже измученного парня.       Сможет ли он когда-нибудь ответить ему взаимностью? Он чувствует к нему… А что он вообще чувствует? Понимать свои собственные ощущения оказалось намного труднее, чем попытаться разобраться в чужих намерениях. Не хотелось испытывать чувство «бабочек» только из-за того, что ему стыдно отказывать. Хотелось понять именно то, что ему сейчас нужно.       Не сказать, что Юджину часто признавались в чувствах. Это скорее были единичные случаи, исключения из правил, когда кто-то привязывался к его милой мордашке. И его это конкретно бесило. Но этот случай был не похож на остальные. Тут всё намно-о-ого сложнее. И это пугало.       Хотелось верить. Хотелось, чтобы этот… парень оказался тем самым человеком. Что к нему действительно испытывают реальные чувства, что… Что он тоже сможет понять, какого это — по-настоящему любить. Но ситуация с поцелуем ни хрена не прояснила, честно говоря.       Вроде это и было чистосердечным признанием, вроде всё даже без контекста было бы понятно, но… Одно дело чувства, другое — когда тебя пьяного заваливают на кровать и дают намёки на секс. Вот так, прямолинейно и без объяснений. Несовершеннолетнего парня. В его же постели.       Юджин уже сбился со счёта, который раз за эту неделю он просто лежит и пялит в потолок, придавленный грузом собственных домыслов.       С кровати он встал уже ближе к полудню, переварив всё в голове. И переварить всё хотела не только голова, но и желудок, который недовольно забурчал, прося своего хозяина закинуть в него хоть что-нибудь для приличия, чем парень и занялся. Подойдя на кухню, он увидел ещё более сонного и растрёпанного Гонука, заваривающего себе крепкий кофе. — Утра, Гонук-хён. Тяжелая ночь? — Доброе, — от неожиданного голоса тот немного оживился, — Не то слово. Вроде обычно так рубит, даже с вина, а тут уснуть не мог.       Юджин молчал, стараясь аккуратно подобраться к желанной информации. А знает ли хён, что между ними было прошлым вечером? — А Кюбин при тебе ушёл? — Угу, — наливая горячий напиток в кружку, парень взял паузу, немного задумавшись, — Сказал, что ему лучше будет пойти сейчас, а я не решился останавливать. Видок у него был замученный. Ты его так измотал? — с усмешкой спросил старший. — Ну-у, можно и так сказать, — видимо, Гонук-хён по-прежнему оставался в неведении, что не могло не радовать. В ином случае реакция была бы более бурной. — Кофе будешь? — Конечно. — С тебя завтрак, — уже развеселившись, сказал спортсмен. — Ладно-ладно. А он ничего перед уходом не сказал? — не решаясь сдвинуться с места, всё ещё по крупицам восстанавливая информацию, спросил тот. — Вроде ничего особенного. — Ясно.

***

      Воскресенье пролетело незаметно. Почти весь день Юджин потратил на видеоигры, немного проветрил мозги на пробежке с хёном, лежал, ел, читал — обычный выходной. Немного отошли на второй план все волнения только тогда, когда в беседу группы написали, что с завтрашнего дня начнутся репетиции, тренировки, или как там ещё можно было назвать эти танцевальные встречи. Всё-таки курс должен был оправдывать своё название. Но париться раньше времени парень всё же не счёл необходимым. Как говорится: «Будь, что будет и хуй с ним». Вещи он нужные собрал, имя препода несколько раз повторил, а дальше от него уже ничего не зависит. Вот завтра и узнает, каково ему будет дальше.       Уснуть получалось с трудом. Из головы не выходили яркие образы пережитого прошлого дня, мозг будоражили мысли, непонимание, смешанное со смущением. Ему так и не написали за весь день. Ни одного сообщения. Юджин думал уже взять инициативу в свои руки, но решил, что просто дождётся нового дня. В переписке всё будет не так… Как минимум он сам не сможет сказать ничего толкового. Оставалось только вернуться к уже привычным наушникам и успокаивающим видео и дождаться нового дня.

***

      Сердце не унималось с самого утра. Хорошо, что Гонук-хён ничего не замечал. Даже если он просто делал вид, что ничего не видит — Юджин был ему за это благодарен.       Поездка до колледжа была быстрой, а дружеская непринуждённая беседа помогла привести себя в порядок, поднять расположение духа. В этот раз им нужно было только к третьей паре, а значит, возможность отоспаться за всю тревожную ночь была прекрасной.       До пары оставалось ещё около двадцати минут. В этот раз они приехали немного заранее. Утренний ритуал у полюбившегося дерева уже был позади, а пару минут звуков природы и гула подходящих студентов помогли расслабиться.       Они разошлись ещё у гардероба. Гонук пулей переоделся и убежал, сказав, что у него срочные дела. У этого старика не бывает срочных дел, кроме как покурить! Но ничего больше тот не желал говорить младшему, потому и оставил его одного, скрывшись за углом.       Парень, не теряя времени, переоделся и начал идти в сторону аудитории, параллельно оглядываясь в поисках знакомого лица. Но Кюбина на горизонте видно не было, только Мэттью в окружении ещё двух незнакомых ему людей. В один из предыдущих дней в разговоре между парами их уже упоминали. И если честно, Юджин так и не запомнил ни одного имени. Но ему пообещали в скором времени их познакомить, чему парень был очень даже рад. Возможно, новые знакомства снова смогут немного разбавить его слишком насыщенные дни.       Хан только приветливо махнул вслед уходящей троице и направился дальше по коридору, всё ещё гуляя глазами по проходящим студентам. Минуя длинный проход, он заворачивает в уборную. Ту самую, в которой и произошла их самая неловкая встреча вне стен его дома. — Привет, — тихий, но такой знакомый голос заставляет первокурсника постепенно остановиться и медленно развернуться. Парни, переглянувшись, по очереди зашли в небольшое помещение.       Вот он. Вот тот самый момент, которого он так боялся. Они встретились, они снова наедине. Но в этот раз всё ощущалось по другому, мысли были другими. «Стоит ли ему заговорить первым? Или дождаться того, что скажет Кюбин? Он выглядит подавленно, или Юджину уже кажется? Что он сейчас чувствует?» — сотни вопросов проносились в голове буквально за секунду. Хотелось понять, узнать, для чего это всё было? — Юджин, я сказать хотел…       Старший выглядел… неуверенно? Таким парень его точно никогда не видел. Этот всегда бойкий и радостный человек сейчас был слишком не похож на самого себя. Вот, сейчас он скажет, что всё это, конечно же, было шуткой. А может даже на спор.       Так, че это он нюни распустил? Руки в ноги и собрался, тряпка! Стой до конца, ничего ещё не случилось. — Я тебя слушаю, — парень благословил всех, кого только можно, что его голос не дрогнул. Спокойный, выжидающий тон, как казалось, даже напугал собеседника. Но собравшись с духом, тот всё же продолжил. — Прости меня, — глаза младшего округлились от такой резкости, — Прости, я полный придурок! Ты был прав, во всём прав, я дурак, — всё в его голосе выдавало искреннее чувство вины и усталость.       Юджин даже не находил, как ответить. «Я тебя прощаю?» — не пойдёт… Так, стоп, он правда не знает, что сказать в такой ситуации. — Я не хотел напугать тебя этим, я не думал ничего плохого, — голос становился спокойным, но ещё более подавленным, — Я не думал, головой не думал. Всё это правда изначально было похоже на шутку, но… нет, нет, это не было шуткой, ты правда нравишься мне, — Кюбин немного замялся на этих словах. Было видно, что вся ситуация выбивала его из зоны комфорта, которая состояла в наивных подкатах и подколах. Сейчас всё было серьёзно, даже слишком, — Но я не думал, что всё обернётся так. Я знаю, что это глупое оправдание, но мне правда жаль. Я ведь чуть не… Я слишком далеко зашёл. Я пойму, если ты… — Эй, эй, эй, спокойнее, — подал голос младший, очнувшись от своих мыслей, — Я ещё ни слова не сказал, а ты тут уже надумал себе. Никто не говорил, что я злюсь на тебя, с чего ты это вообще взял?       Кто бы говорил. Это ведь ты себе уже надумал сто и одну причину, почему тебя сейчас кинут, как ненужного котёнка.       Парень не спешил успокаиваться, всё ещё ожидая полной реакции, но неуверенно пожал плечами. — Спорить не буду, это было… как минимум странно. Резко, неожиданно и очень неловко, — тут уже Юджин не мог подобрать нужных слов, он сам ещё не определился, как лучше реагировать на это всё, — Но я не держу на тебя зла или обиды. Я ведь и сам был в какой-то степени не против. Мне ведь даже понравилось, — говорить это было тяжело, тяжело признаться самому себе. Но правда она на то и правда. Кюбин слушал с изумлением, не отрывая взгляда своих тёмных, таинственных глаз, — Прости, я не могу ответить тебе взаимностью, — услышав это, собеседник вымученно, но понимающе улыбнулся, — Мы с тобой знакомы только пару дней, я так не могу, просто не могу. Но может… — парень задумался, тщательно взвешивая все за и против, затем тяжело выдохнул, — Давай начнём заново. Начнём общаться, как это делают все нормальные люди. Что было — то было, но я всё же думаю, что это не та вещь, которая должна всё испортить, верно?       Поза старшекурсника стала менее напряженной, а лицо больше не выражало стыдливого беспокойства. Сейчас выдался самый удачный момент разглядеть его поближе.       А разглядывать его уже совершенно не так стыдно, как раньше.       Но только весь весёлый норов перекрыла одна маленькая, с первого взгляда незаметная деталь. — Что это? — Киму не дали ответить на предыдущий вопрос. Пальцем младший указал на свежий, совсем недавно наклеенный пластырь на скуле, а потом и на щеке.