Если бы...

      - Ложись! - почти беззвучно рявкнул Мирьо, шедший замыкающим. Впрочем, Хисьвэ, падая в снег, и сам уже почувствовал ломкое, на грани восприятия, неприятное ощущение диссонанса.       Орки!       Они почти единым движением вплавились в белесые наносы ущелья, едва позволяя дыханию шевелить снежинки возле лица.       Замерли.       Перед глазами Хисьвэ маячила подошва дириэлевого сапога с широкой трещиной, пересекавшей всю ширину стопы. Где только умудрился распороть? И главное, молчит, ни слова. А ноги наверняка мокрые. Командир усмехнулся про себя, представив себе лицо Тэльво при случае, если кому-нибудь придет в голову отчитывать его по такому поводу. А стоило бы!       Сапог протестующе дёрнулся, будто его хозяин обладал умением читать сквозь наглухо захлопнутый avanire. Опять граница, где эльдар вынуждены ходить закрытыми напрочь. Охотники, попавшие в свиту Оромэ, едва ли не с отрочества привыкали слушать пространство, а здесь - ну как послушаешь? Весь в себя, как в раковину, какие море выносило на берега Лебединой Гавани, иначе сознание сломают, не оставив даже сил на собственную волю.       Тху, чтоб его!       Хисьвэ теперь отчётливо слышал мерный топот орчин, бодро марширующих к захваченному Тол-Сириону.       С чего бы Сауроновы разведчики свернули с обычного пути? След взяли? Снегопад кончился всего пару часов назад, его отряд давно успел зайти за отроги, откуда не видать, примят снежный нанос или нет. С чего бы орчинам сюда соваться, огромный крюк делать через заброшенную тропу? Хисьвэ гневно сощурился, сглатывая поднявшую голову досаду. Не время. Им и так слишком долго везло. Заметят? Если взяли след - точно. Но, скорее всего, идут чуть дальше, за скальным выступом, откуда не разглядеть ущелья.       Едва слышно хрупнул снег, и он встретился с мутной зеленью глаз Тэльво. Его голая, красная от мороза ладонь уже лежала на рукояти ножа.       Хисьвэ мотнул головой.       - Лежи, - шепнул одними губами, сам стаскивая толстые рукавицы, - Не ты.       Снег жгучими каплями замер на горячих ладонях. Кожаная обмотка эфеса ответила быстрым холодом в ответ на прикосновение, короткий клинок змеёй скользнул следом за рукой. Приятная тяжесть. Хисьвэ аккуратно повернул голову, мазнув подбородком по снегу. Небо было мутно-серое, но по-зимнему яркое, пустое. Шум шагов раздавался справа и чуть сверху, над ущельем. Не менее, чем в десятке саженей. Значит, сейчас их не видно точно. Да и рыхлый снег примят не меньше, чем на пару локтей.       - За скалу, ползком, - выдохнул он, вгрызаясь в землю стальным зубом клинка и подтягиваясь вперёд, - За мной.       Хоть осмотреться удастся и получить надёжный тыл в виде залитых льдом камней, за которыми, при необходимости, будет место для маневра.       Время хриплым смычком тянулось по звенящим нервам. Отряд Тол-ин-Гаурхот маршировал в каких-то пяти саженях за ущельем, там, где проходила старая, проложенная ещё разведчиками Артаресто тропа через горные отроги. Фион же повел их по самому дну, пробормотав, что уж лучше по колено в снегу, чем по натоптанной орками дороге. Пусть идти медленно и тяжело, зато надёжно скрывают тебя заснеженные склоны и неровные каменные выступы, будто горы принимают эльдар в свои недра, обещают укрыть от опасностей.       Едва хвост орочьего отряда исчез из виду, Хисьвэ судорожно перевел дух. Когда нет права на ошибку - страшнее всего. Дириэль тихонько фыркнул, убирая ладонь со спускового курка взведённого арбалета, с резким взвизгом вернул клинок в ножны. Диссонанс удалялся.       Мирилиндо провел красной ладонью по лицу, сбивая с ресниц растаявший снег. Хисьвэ казалось, что он слышит, как дышат горы, как поёт в вершинах шальной ветровой посвист. Живая тишина вновь сомкнулась вокруг них, белой паутиной редких снежинок налипла на лицо, а вдоль позвоночника до дрожи медленно скользнула ледяная подтаявшая влага.       Хисьвэ невольно повел плечами, оглядывая спутников. Тэльво, задрав голову, внимательно вглядывался в светло-серое бледное небо. Пустое?..       - Тиулуссэ, - едва слышно шепнул он, - смотри! Черный крылатый росчерк неуловимо скользил в невесомом тумане.       - Думаешь? - настороженно спросил он.       - Да, Тэлуфинвэ прав, - Мирьо тоже поднял глаза, - Это он.       Хисьвэ скептически хмыкнул:       - Торонтар? Неужели вы их различаете?       - Орёл Манвэ, - буркнул Мирьо, - Лично ни одного не знаю.       - Я уж думал, они переселились, - будто про себя пробормотал Дириэль, - Небо пустое было. Вот бы он нас сам заметил... Здесь не дозваться.       - Заметит - хорошо, - тяжело вздохнув, отозвался Хисьвэ, - А если нет? Удастся ли?       - Мы все решили, Тиулуссэ, - сухо отрезал Дириэль, - Нет смысла тратить время на сомнения. Мне сложно судить о смысле, но я готов попробовать. Это может действительно помочь, понимаешь?       Конечно, конечно... Рыженький, наконец, почуял запах северной опасности, вцепился в него, как гончая в звериный след. В кой-то веки не он за спинами Старших, готовых лечь костьми за его жизнь, а на передовой, буквально в самом пекле. И ведь не скажешь ничего, не маленький, даже не подросток с Мистарингэ. И Тэльпэ с войском... Эру и Эа, даже сомнений нет: смерть - сущий пустяк, когда уже столько потеряно. В конце концов, Короля случится увидеть в чертогах, и Эльяро, и Эанис, и всех остальных, погибших, навек погребённых в курганах...       И прольете вы Бессчётные слезы...       Сколько уже их пролито, сколько?Да, смерть - пустяк, но только своя.       ***       Артаресто мрачно смотрел, как прямо у него на глазах, иголочка за иголочкой, тают заснеженные сосенки на границе с Завесой. Столько раз уже случалось входить в Огражденное Королевство, а все равно – красота несказанная. Вот только мысли теперь были какие-то совсем необычные, с отчетливой горькой ехидцей. Да уж, нахватался за последние недели!       Прошлый дипломатический визит оставил не слишком приятные впечатления: сухую досаду и тщательно спрятанную даже от самого себя злость. Обиду же скрыть не получалось, как ни старайся. Казалось, что-то в нём переполнилось, и капли, перелетая через края, теперь с неприятным жжением растворяются за ребрами, заставляя губы иронично кривиться в невеселой усмешке.       Им ведь отворяли двери, улыбались, приглашали на странные местные праздники, принимая как почетных гостей и близких родичей короля. И даже Артаресто, редко бывавшему в Менегроте, казалось, что так часто обсуждаемый на общих Советах союз с иатрим не является столь уж недостижимой проблемой. А оказалось… Раугово оказалось, надо признать. И будет ещё хуже.       В душе было пусто и сухо, и по-прежнему привычно-тупо ныло сердце, будто в него засадили две ледяные иглы, обрывающиеся в густую пустоту. Только, пожалуй, к вспышкам боли, доносящимся от старшего брата, никак не получалось притерпеться.       Стражи каменно молчали, и Артаресто был им за это даже благодарен. Стараясь не привлекать внимания, он досадливо надавил ладонью чуть ниже ключицы, утихомиривая всколыхнувшиеся ощущения, и в который раз почувствовал, как горячая волна стыда заливает щеки и лоб.       - Держись, Финдэ, держись, - прошептал он, чувствуя, как безумно хочется открыть осанвэ, что угодно сделать, лишь бы быть рядом, - Ты сильный, ты сможешь.       Надо успокоиться. Он сейчас здесь, в Дориате, и думать следует совсем о другом. Что же сказать, как сказать, чтобы не разрушить и без того хрупкие мосты взаимопонимания? Артаресто судорожно выдохнул сквозь зубы, мысленно помянув сбежавшую aranien далеко не самыми добрыми словами. Лгать не хотелось совсем. Ложь – последнее дело, когда ниже уже падать некуда. Своими руками исполнять напророченное…. Нет, пусть будет честно. Только вот как оно будет?       Граница была лесом, через который шла мощеная дорога. Довольно старый, надо признать, и к тому же нехило заросший мхами тракт. Король Эльвэ рассказывал, что его строили ещё задолго до восхода солнца, из обломков скальных пород, вынесенных из холмов Эсгалдуина, которым было суждено стать столицей Огражденного королевства. Вдали мелькнула поросшая серебристым вьюном крыша пограничной заставы. Деревья редели и расступались, поражая уже не густотой молодой приграничной поросли, а мощью огромных стволов, вскинувших ввысь искривленные ветви и веточки, резко выделяющиеся на фоне бездонных небес. Зимние холода, равно как и изнуряющий зной лета, не имели здесь своей власти. Под сенью зачарованных серебристых дубов царила вечная прохлада, слегка остывая по осени и покрывая землю опадом сверкающих листьев. Артаресто, одетый в волчий кожух длиной почти до колен, чувствовал, как отступает от тела пронизывающий холод, сменяясь робким живым теплом. Его коня вел в поводу один из молчаливых пограничников. Ещё двое шли впереди, и Арафинвиона окружала вдумчивая лесная тишина, отчего казалось, что он смотрит на происходящее извне, будто все окружающие находятся внутри стеклянного купола.       Ещё в тот день, когда он впервые увидел вырезанные из камня стены Тысячи Пещер, его до глубины души поразил странный и запутанный дориатский церемониал. Не то чтобы это было внове, в Валмаре и на Таникветиль этикет был не менее сложным, но первая встреча с обычаями настолько непривычными, Артаресто честно готов был признаться, надолго выбила его из колеи.       Младшие из сыновей Арафинвэ и королевны Эарвен, Айканаро и Артаресто, в отличие от собственных братьев, выросли в самом Тирионе-на-Туне. Взрослея в смутнейшие дни Непокоя, они редко навещали Валимар, предпочитая величию столицы Амана дурную силушку кипящего жизнью города мастеров. Ещё не грянули ссора, судилище и изгнание, и никакие отцовские силы не могли отвратить младших Арафинвионов от разудалой компании княжьей молодежи, кроме них включавшей: Тьелкормо собственной персоной, возившегося с молодняком исключительно из спортивного интереса, смешливую Ириссэ-охотницу, неразлучных Амбаруссиков и, разумеется, невозмутимого Хуана.       По большей части безнадежно безразличные даже к тирионскому дворцовому этикету, молодые эльдар часто с неприкрытым возмущением обсуждали и осуждали валимарские ритуальные празднества, славные своею величественностью, красотой и, по авторитетному мнению всё того же Тьелкормо, совершенно невыносимой скукой. Оттуда же в жадный до нового Тирион пришли сложнейшие каноны драпировки, тонкая кружевная отделка, муслиновые платья и расшитый золотом батист. Хлопковые химатионы, свободные штаны чуть ниже колен и узорчато расшитые туники, сменившие грубоватые одежды Великого Похода, стали достоянием ремесленников и земледельцев ещё задолго до рождения Артаресто.       Мятеж изменил всё.       Княгиня Нэрданель приехала в Араман спустя три недели после того, как горизонт в ночи заалел неведомым заревом. Над выросшим в зябких лощинах поселением изгнанников клубилась почти осязаемая тревога: по всем мыслимым и немыслимым расчётам корабелы Первого дома уже давно должны были привести оплаченные кровью суда обратно.       В лесах, обступивших пустынное прибрежье, клубился холодный туман, а среди шатров и навесов – постоянный дым от костров. Артаресто постоянно ощущал в горле привкус горького пепла, глаза слезились, а яркое пламя приглушало ночное зрение, расплываясь перед глазами зелеными едкими пятнами. Настроение среди Верных Третьего Дома, решивших продолжить путь даже против воли его главы, царило совершенно траурное и потерянное. Отец, обычно склонный к спокойствию и философскому созерцанию творящихся в собственной семье разборок, на сей раз проявил совершенно феаноровское упрямство, справедливо сочтя случившееся неопровержимым доказательством собственной правоты.       Так и не приняв в конфликте ни одной, ни другой стороны, он, тем не менее, с уверенностью заявил, что с подобной целеустремлённостью братья, несомненно, только погубят народ, по привычке встревая в ссоры при малейшем удобном случае. Аракано Нолмэ, после сцены на Совете нашедший в себе силы поговорить с Феанаро и, кажется, начавший нащупывать с ним какие-то нити взаимопонимания, немедленно вскинулся, принимая удар.       - Арьо! У меня где-то всё ещё валяется договор о взаимопомощи, жаль только, что в нём не было прописано, какая именно нужна помощь. С нематериальных добрых советов даже Ниенна бы разозлилась. А уж когда в ответ на погрузку с волнорезов открыли стрельбу….       - Я никого не собираюсь обвинять, - отец с несвойственным ему мрачным неодобрением поджал губы, - Но удерживать меня и тех, кто пожелает уйти со мной, вы не имеете права. Так же как и я не стану удерживать моих детей и желающих следовать за ними.       Помыслить, что дорога назад будет идти исключительно через Чертоги Молчащего, никто ещё тогда не мог. А теперь Артаресто даже думать боялся о боли отца, какую испытал он, когда они, все пятеро, избрали путь изгнанников, о боли, которую младший сын Финвэ не выразил ни словом, ни вздохом, ни взглядом.       - Я буду ждать. Моя любовь вечно с вами.       И ушёл.       А ждать досталось им.       Воины Формэноса отплыли первыми, и ярче всего Рестьо тогда запомнились лучащиеся пламенем глаза вождя Исхода и печальное лицо его второго сына.       Макалаурэ Феанарион узнал о том, что княжна Раньянис ждет ребёнка спустя восемь дней после Клятвы.              Княгиня Нэрданель приехала в Араман.              Рыжие волосы жены Феанаро были прикрыты меховым капюшоном, отчего она казалась непривычно усталой, осунувшейся и печальной. Грандиозный скандал огненной семейки слышал, как казалось Артаресто, весь Аман. Ну, по крайней мере, весь дворец Нолдорана точно. Брать с собой на войну обожаемую супругу старший Финвион отказывался наотрез, но и переспорить не менее упрямую Махтаниэн не мог. Лишь узнав о беременности дочери – жену сына, отпущенную из Мандоса юную аварэ, княгиня опекала со всей своей безмерной любовью, – Нэрданэль согласилась остаться в опустевшем и тёмном Тирионе.       - Феанаро погиб, - тихо сказала она, - Двадцать шесть дней назад.       Встречающий её Нолофинвэ замер, словно оглушённый, Ириссэ болезненно вцепилась Артаресто в плечо, Финдекано побелел, словно мел.       - Остальные? – наконец выдавил средний принц сквозь практически осязаемый спазм в горле.       - Мои сыновья живы.       А в заледеневшем воздухе повисло тяжелое, болезненное «ещё».              Когда прошла первая волна горестного отчаяния, Аракано Нолмэ немедленно приказал созвать импровизированный Высокий Совет, призванный поразмыслить и решить, что же и как именно делать дальше. Грядущий переход через Льды встал на нём с неотвратной и беспощадной очевидностью, поскольку закусившие удила нолдор, готовые мстить всеми средствами и за Короля, и за дурную головушку его старшего сына, не сомневались практически ни секунды. К счастью, Нолофинвэ, заполучивший всю полноту власти на этом, весьма сомнительном, надо признать, празднике жизни, но не потерявший ни капельки присущей ему дотошной серьезности, немедленно осадил пыл особо кипящих местью соратников. Твердо вознамерившись перевести народ через льды, он не поленился провести в оных льдах разведку и опытным путем выяснить, на что способен средний эльда в условиях этакой холодины.       Как не печально, оказалось, что отнюдь не на многое. Обозы из Тириона, без колебаний решившего помочь дорогим родичам, приходили буквально еженедельно, настолько полные на все лады связанной теплой одежды, что у Артаресто создалось впечатление, что обеспокоенные нолдиэр обстригли, по меньшей мере, всех овец Амана. В поселении изгнанников коптилась рыба, и вялилось мясо, сушились пшеничные сухари, и квасилась убранная с полей капуста.       Все дворцовые традиции, и без того не слишком знакомые подавляющему большинству простых обитателей Тириона, достаточно быстро сменились в этом безумии на совершенно воинскую дисциплину. Нолофинвэ, не привязываясь к муштре королевского гарнизона, – больше дани памяти Великого похода, нежели реальной силе, – быстро выделил суть организации огромных народных толпищ, чем и воспользовался, живо разделив изгнанников на десятки, сотни и тысячи, отряды, когорты и легионы.       Встретившись в Эндорэ с потерянными и почти похороненными соратниками, прошедшие Хэлкараксэ эльдар с немалым изумлением обнаружили, что образ жизни в укрепленных поселениях у Мистарингэ отличается от араманских бивуаков разве что постоянным ожиданием нападения.       Потрепанные, но не сломленные, феанариони, оказавшись на чужой земле практически без ничего – все, что могло сгореть на едва ли наполовину разгруженных кораблях, с чистой совестью сгорело, – тем не менее, ухитрились за прошедшие годы наладить более ли менее приличный быт. Даже вполне себе достойно огрызаться на врага у них получалось. Вот только выглядели они ещё чуднее, нежели пришельцы по Льдам, если такое вообще можно было себе представить.       В холодных и непокорных землях Эндорэ аманский хлопок не мог расти никак, и, судя по всему, делать оного не собирался. Погоревшие по большей части запасы одежды феанариони сперва приходилось пополнять исключительно шерстью и шкурами, которые греть-то грели, но отнюдь не способствовали красоте и изяществу. Честно признаться, Артаресто даже не сразу узнал дражайших родичей в явившихся их взорам вооруженных до зубов и слегка медведеподобных существах. Признаться честно, синдар с берегов Сумеречных озёр вскоре показали вновь прибывшим волокнистые травы льна и крапивы, из которых Лишенные Завесы ткали себе нижние рубашки, и обрадованные нолдор немедленно переняли сии весьма полезные знания, однако на общий внешний вид это совершенно не влияло.              А потом до них дошёл дориатский чудесный шелк.              Долго объяснять, отчего сведущий в чарах наместник Канафинвэ поостерегся более пристально изучать Завесу, Верным Первого дома не пришлось. Почерк Высшей силы, недоступной ни единому из эльдар, был заметен здесь даже невооруженным глазом. Местные жители особого желания знакомиться не проявляли, а Макалаурэ, под грузом ответственности похудевший вдвое и озлившийся вчетверо, с присущей ему дипломатичностью ограничился тем, что послал недружелюбное население Дориата в известном направлении. Если учесть, что об оном посыле знал исключительно Тьелко, не вовремя подвернувшийся ругающемуся с деревьями менестрелю, можно было с чистой совестью считать, что иатрим попросту оставили в покое.       Нолофинвэ оказался упорнее. Напрягшись изо всех сил и с позволения Финдарато распотрошив перетащенные через Льды сокровища Третьего дома, нолдор под его руководством снарядили, наконец, достойное аманэльдар официальное дипломатическое посольство. Поразмыслив, в его главе поставили Айканаро и Артаресто, донельзя гордых оказанным доверием старших родичей и твердо вознамеренных оправдать оное.       Помпезное сборище у своих границ, с белыми знаменами и показательно мирными намерениями, иатрим игнорировать не стали. Завеса всколыхнулась, ощерившись стрелами и вытопив из себя несколько мрачных эльдар в легких кожаных доспехах. Синдар Дориата в большинстве своем были ниже и тоньше среднего нолдо, отличаясь очень бледной кожей, серебристыми, в цвет звезд, волосами и огромными прозрачными глазами. Несмотря на достаточно плотные темно-зеленые одежды даже Стражи казались чересчур хрупкими, но при этом отнюдь не исчезало неприятное ощущение угрозы.       Айканаро вышел вперед, старательно выговаривая положенные приветствия на выученном диалекте обитателей Мистарингэ. Стражи Завесы поморщились, словно услышанные слова сильно резали им уши, но, тем не менее, от них немедленно отделился довольно высокий эльда с отделанным серебряными кольцами луком. Артаресто отметил про себя, что он был похож на нолдорский охотничий, короче боевого, специально предназначенный для стрельбы в лесу.       Когда дориатец заговорил, стало ясно, отчего Господа Стражи столь не обрадовались выговору послов. За Завесой говорили на исконном синдарине, тяжелыми и вычурными конструкциями, чем-то отдаленно напоминавшими книжный квенья, и, похоже, крайне и чрезвычайно этим гордились. Впрочем, разобрать смысл высоких речей оказалось не так уж сложно, тем более, что вежливый Страж, выговорив положенные случаю изящные любезности, немедленно и деловито перешел на знакомый нолдор язык.       - Белег Куталион, - сообщил он, протягивая Айканаро соединенные руки ладонями вверх, - Пусть звезды осенят нашу встречу.       - Аэгнор Арфинион, - отозвался брат, растерянно повторяя странный жест.       Но Белег только рассмеялся, отрицательно мотая головой. И накрыл его ладони своими, подцепив большими пальцами запястья, поднимая их ввысь, к самому небу.       Стояло раннее лето, но солнце, разбудившее эти земли, кочегарило с огненной мощью, немедленно ослепив поднятые к бездонному своду глаза. Непривычные синдар недовольно щурились, но впускать гостей под сень Завесы не торопились, явно ожидая то ли позволения, то ли иной вести от той силы, что хранила этот заколдованный лес.       И весть пришла.       Завеса всколыхнулась, бледнея. Низкий подлесок медленно растаял, немедленно сменяясь широко расступившимися дубами с удивительно светлой, почти серебряной листвой. Одичавшие в Исходе нолдор с трудом удержали отвисающие челюсти и неумолимо распахивающиеся глаза, однако волной нахлынувшие воспоминания о покинутой родине немедленно заслонили местные непривычные чудеса. Впрочем, иатрим успели заметить поползшие вверх брови послов и сами едва удержали гордые улыбки.       Нолдор окружила свежая, пахнущая росой и влагой прохлада. Меж огромных стволов струилась тоненькая, но тщательно натоптанная тропка, по которой их и повели, заключив в неровное кольцо.       До Менегрота Сияющего оставалось ещё добрых три дня пути.              Как известно, столица Дориата прекрасна. И Артаресто был полностью согласен с предыдущими рассказчиками. Да что там прекрасна – чарующе великолепна. Королева Мэлиан не пожалела ни сил, ни времени, устраивая собственные владения. Сквозь разросшиеся пещеры с прозрачными прожилками и фигурными окнами в потолке струился неверный дневной свет. В серебряных подсвечниках стояли чуть оплывшие витые свечи из белого воска, в настоящий момент потухшие. Но от покрытых барельефами стен и без того исходило легкое голубоватое сияние, чем-то напоминающее свечение гнилушек или величественные огни сияющего моря.       Артаресто казалось, что озаренные фигуры вот-вот оживут: спустит стрелу невысокая лучница, воин разрубит пополам подобравшегося к умирающему соратнику волка, разовьется по ветру длинное светлое знамя.       - Здесь увековечена величайшая битва нашего народа, - Белег пристально оглядел аманэльдар, изучая их реакцию, - Ценой величайших потерь мы отвоевали себе место на этой земле, чтобы далее жить в мире, хранимые силой нашей Владычицы.       - Кто они? – тихо спросил Артаресто, указывая проводнику на величественные фигуры нескольких эльдар, застывших на самой вершине окруженного орками холма.       - Haran Дэнетор из зеленых эльфов Семиречья. Одинокий холм далеко на юге стоял до конца, позволив остальным отступить и сохранить силы. Впрочем, мы почти пришли. Далее моим воинам пути нет. И, боюсь, - обратился он к Айканаро, - вашим сопровождающим также.       Коридор неуловимо расширился, низковатый потолок резко взлетел вверх, спиралью раскручиваясь в широкий, сплошь покрытый замысловатыми узорами купол. Технику росписи Артаресто узнал мгновенно: фрески в Валиноре украшали древнейший Храм, посвященный Высшим и старый дворец Аманар, построенный для общеэльдарских празднеств и сборищ. Правда, последующие мастера валимарской художественной школы неизменно отдавали предпочтение сложной мозаике и витражам, составленным из тщательно обработанной смальты и небольших драгоценных камней. Фреска казалась позабытым искусством прошлого, чересчур простоватым и блеклым для величия Благословенных земель.       Белег Куталион неспроста гордился своим народом – впечатлить отвыкших от подобных красот послов иатрим определенно удалось.       В зал, впоследствии означенный Палатами Ожидания, Стражи войти не осмелились. Айканаро, замерев на пороге, обернулся к их предводителю:       - Кого именно я должен буду оставить? – опасно тихо уточнил он.       Белег поморщился, но соизволил уточнить:       - Вы, несомненно, глава посольства и достаточно знатны для того, чтобы лицезреть Владык Дориата. Остальные же являются вашими сопровождающими и охранителями, не так ли?       - Не так, - Айканаро гневно прищурился, но тут же расслабил сведенные на лбу брови, - Я, вероятно, недостаточно полно представил вам своих спутников. Ородрет Арфинион – мой родной брат и подобно мне является одним из князей голодрим, а arqueni Карнираймэ и Фион по законам нолдор имеют право сопровождать нас даже по протоколу тайной встречи.       Белег внимательно оглядел собеседника с головы до ног:       - Я верно понял, что на приеме простых воинов вы не настаиваете?       - Я уважаю обычаи чужой мне страны, - холодно улыбнулся Айканаро, - С вашего позволения на прием к королю меня будет сопровождать мой брат и упомянутые мной квенди.       - Полагаю, что это возможно, - с явным облегчением улыбнулся Страж, - Прочих ваших спутников мои воины проводят в предназначенные покои.       - Отлично, - Айканаро улыбнулся в ответ, - Эльермо, следуйте за господами Стражами. Надеюсь, все будет в порядке.       - Не сомневайтесь, - Белег тоже кивнул кому-то из своих, - Вы – гости Владык и послы другого народа. По нашим законам вам ничто не грозит.       Четверо нолдор остались в зале одни. Впрочем, это первое впечатление оказалось совершенно ошибочным. Пока они беседовали со своим провожатым, из сводчатых коридоров бесшумно выскользнула дюжина синдар в странных серых одеяниях из незнакомой блестящей и гладкой ткани. Приталенные верхние рубахи – если их так можно было назвать – спускались ниже колен, не стесняя при этом движений. Полы имели длинные разрезы вдоль бедер, окаймленные полосой серебряного шитья и приоткрывающие широкие штаны из такого же материала. Расширяющиеся от плеч к запястьям рукава не показались Артаресто особенно удобными, но сжатые в руках конвоя метательные ножи нехило способствовали закономерным сомнениям.       Карнираймэ поднял глаза к нижним сводам, тут же напряженно закусив губу:       - Там кто-то есть. Tari, вы уверены, что мы здесь желанные гости?       - Я тоже заметил, - Айканаро кивнул, - Но это не Аман, Рамьо. Возможно, им есть чего опасаться.       Ждать пришлось около полутора часов.       - Нас не слишком уважают, - Артаресто нервно прикусил губы.       Фион, до поры молчавший, подал голос:       - Не судите опрометчиво, taro. Мы не знаем, чего стоит местное неуважение.              Двери распахнулись.              Медленно и величаво расходящиеся в разные стороны створки без единого звука остановились в пяди от стен. Двое привратников в ярко-алых одеждах, как две капли воды похожих на костюмы безмолвного и неподвижного конвоя, броскими пятнами застыли по бокам сводчатого проема.       Навстречу послам медленно и плавно вышли четверо синдэр с невероятно длинными распущенными волосами, которые сияющими серебристыми волнами скользили по блестящей ткани глубокого синего цвета. Передние пряди были перевиты тонкими голубыми нитями с вкраплениями мелких темно-голубых камней. Длинные кисточки того же цвета спадали по плечам, невесть каким образом закрепляясь на гладко расчесанных и чуть завитых локонах. Среди аманэльдар незаплетенные волосы считались неряшливостью, отчасти из-за традиций, отчасти из-за банальных соображений удобства. Нолдор, что мужчины, что женщины, предпочитали плести длинные и тяжелые косы, причем последние часто закручивали их в настоящие высокие короны, закрепляя таинственно поблескивающими шпильками. Феанаро и вовсе стригся невероятно коротко, его густой темной гривы едва хватало на то, чтобы при необходимости забирать её в забавный ершистый хвостик.       Утончённые обитательницы столицы, являясь создательницами всех модных веяний Амана, в вопросе причесок проявляли редкую консервативность, собирая пушистые золотые кудри в так называемый валимарский узел, низко прилегающий к шее и переплетенный сложно украшенными витыми сеточками. И даже у них косы редко спускались ниже длины свободно опущенных рук,       Здесь же девушки могли похвастаться густыми волосами едва ли не до середины голени. Спереди они были острижены короче, заканчиваясь на уровне талии, после которой начиналась тяжелая многослойная юбка, при ходьбе издававшая тихий вкрадчивый шорох. Свободно расширяющиеся рукава скрывали кисти практически до середины ладоней, гордо поднятые головы венчали венки из серебристых бессмертников, несколько раз встреченные нолдор по пути к Менегроту.       Приблизившись к гостям на расстояние сажени, синдэр повторили странный белегов жест, предварительно коснувшись кончиками пальцев лба, сжатых губ и резко выступающих открытых ключиц. Нолдор неуверенно переглянулись, но на этот раз попросту коротко склонили головы, прижав правую руку к груди, а левую опустив на эфесы клинков. Рисковать повторением толком неясных ритуальных действ совершенно не стоило. Закончив с непонятными приветствиями, девушки обошли послов со спины. Артаресто напрягся, шеей ощущая чужое легкое дыхание.       И тут его глаз коснулась темная лента, и зал Ожидания исчез, сменившись неприятным ощущением беспомощности. Сбоку донеслось тихое ругательство Фиона, неприятный свист обнажённого клинка и неестественно спокойный голос Белега:       - Не хватайтесь за мечи, arqueni. Это необходимый обряд, не таящий ни малейшей опасности.       - А предупредить сложно было?! – рявкнул брат, с грохотом возвращая оружие в ножны, - Господа наверху могут отпустить тетивы, мы не собираемся сопротивляться. Карнираймэ, спокойно.       - Конечно, taro, всенепременно, - интонация командира совершенно не вязалась со смыслом сказанных слов, - Все в порядке, все под контролем.       - Рамьо! Это приказ.       Кажется, бравый воин всё-таки подчинился, руки Артаресто коснулась чужая тонкая ладонь и мягко потянула вперед. Идти вслепую совершенно незнамо куда было страшно до безумия, тем более, что логическое завершение пути никак не наступало. Судя по всему, им позволили увидеть лишь окраины столицы и демонстрировать остальное отнюдь не торопились. Рестьо чувствовал тихо тлеющую злость Айканаро и осознавал, что ещё капля – и брат взбунтуется, наплевав на всё и вся. И это будет полным и совершеннейшим провалом.       Спустя одиннадцать поворотов вправо и семь влево, их проводницы, наконец, дали знак остановиться и легким жестом сдернули плотные ленты. От хлынувшего в глаза света заломило виски, из-за скопившейся под веками влаги все казалось мутным, расплывчатым и вязким.       В сверкающей огромной пещере, залитой огнями свечей и их отраженными бликами, на каменных креслах, словно вытопленных из малахитовых стен, сплошь покрытых хрустально-серебристыми мозаиками с вкраплениями хризолитов, изумрудов и редких крупных сапфиров, сидели несколько синдар в черно-зеленых и богато расшитых серебром одеждах. А впереди, на чуть возвышающемся помосте стояли два цветущих трона, от которых полз густой аромат незнакомых, очень крупных белых бутонов.       Мужчина и женщина, оба очень высокие, никак не ниже чудом спасенного из Ангамандо рыжегривого родича, при этом производящие на редкость давящее впечатление. Майтимо, при всей своей стати, никогда не казался Рестьо таким огромным. Даже наблюдая за колоритнейшей парочкой старших князей Первого дома, в голову не приходило мыслей о подавлении одного другим. Видимо, Руссандол как-то не стремился объявлять о собственном превосходстве, позволяя замечать вокруг себя и всех прочих.       Владыки синдар были величественны. Вокруг них веял ореол нездешней силы, когда-то привычной, но ставшей чужой и недостижимой. Королева Мэлиан, Мэлиан-Майэ и супруг её, квендо Элу Тингол.        Артаресто, честно говоря, уже устал от собственных постоянных сравнений, но мыслей сдержать не получалось. Владычица была черноволоса, единственная из встреченных ими синдар и сияюще прекрасна, как и все воплощенные Вышние. Её платье, тоже приталенное, что казалось совершенно непривычным – нолдиэр крепили широкий пояс и юбку чуть ниже груди – переливалось белизной свежего снега с редкими вкраплениями нежно-зеленых изумрудных капель. Король, в серебристо-черном, сурово и чуть насмешливо взирал на застывших столбиками послов.       Впрочем, Айканаро достаточно быстро проморгался и коротко склонился в поклоне, уже не приветственном, больше похожем на кивок или, особенно в исполнении ретивых феанариони, на гордое вздергивание носа, а в почтительном – даже слегка прогнувшись в пояснице. Перед Нолдораном и принцами в подобных случаях опускались на одно колено, или на два – принося присягу и сжимая его руки собственными ладонями. Рестьо точно скопировал его движение, краем глаза отметив, что следом за ними исполнили дань уважения и Фион с Карнираймэ.       - От лица народа нолдор и его вождей мы приветствуем владык Дориата, - звучно начал Айканаро на высоком синдарине.       Три дня пути по лесу до самой столицы брат ненавязчиво – по собственному мнению – пытал несчастного Белега с целью ознакомления с основными тонкостями этой речи. Естественно, выдержать полноценный диалог он не смог бы, но ключевые фразы разобрал и запомнил. Если бы они ещё догадались расспросить поподробнее про местные церемонии!       Но Стражи вели себя совершенно обыкновенно, смеялись, спорили, переругивались, изредка поминая недобрыми словами пауков и волков. Правда, к общению особенно не стремились, отчего и взаимодействие между двумя группами осуществлялось исключительно через предводителя и Айканаро, которого, очевидно, сочли единственно достойным бесед.       За сказанным братом вступлением должны были воспоследовать богатые дары в знак уважения и в залог будущего союза, однако подводы в Менегрот не пропустили, невзирая на все просьбы и увещевания брата. Единственное, что они смогли захватить – бриллиант Роза Эккайа – камень на шестьсот пятнадцать каратов, чистейшей воды с редким синевато-зеленым оттенком. Добыт он был на рудниках близ Формэноса и огранён братьями Куллотьяр – лучшими гранильщиками среди нолдор. Феанаро, после создания Сильмариллов и последующих за этим неудач значительно охладевший к любым ювелирным изделиям, даже не задумываясь, отдал бриллиант непосредственно руководителям разработок. Насколько Рестьо знал, Финдекано с вестями о рождении Итариллэ достиг северных шахт на следующий же день, и Майтимо с Макалаурэ, повертев в руках шкатулку с камнем, вручили её другу с просьбой поздравить счастливых родителей от имени всего Первого дома.       Турукано, злой на формэносцев куда больше собственного отца, гордо отказываться у всех на виду не посмел, но и хранить у себя дар изгнанников не стал. А удачно приехавший из Альквалондэ ничего не подозревающий Финдарато с готовностью согласился принять в свою коллекцию чудесный и весьма необычный бриллиант. Не слишком красивая история не переросла в скандал исключительно благодаря мятежу, однако неловкость, окутывающая камень, рассеяться никак не могла. А посему решение сбыть его на сторону с энтузиазмом поддержали буквально все.       - В знак нашего величайшего уважения Нолдоран Финголфин, великий князь Майдрос и князь Финрод просят владык синдар принять этот дар, - Айканаро кивнул Рестьо, и тот неспешно подошел к трону, протягивая украшенную серебряной сканью чернёную шкатулку.       Спускаться с помоста правящая чета, разумеется, не стала. Рядом с Артаресто абсолютно бесшумно возникла девушка в светло-сером покрывале, приняла дар, и столь же бесшумно удалилась в полутемный коридор справа от тронов.       - Мы также рады приветствовать послов от тех, кто много лет назад покинул эти земли, а теперь решил вернуться, - негромко и с достоинством произнес Элу Тингол, - И тем более будем рады узнать причины этого возвращения.       Его голос с громовой величавостью загулял в тщательно продуманных сводах, отчего у Артаресто нехорошо заныло где-то под ложечкой. Он отступил к брату и встал за его плечом, стараясь подавить странную неловкость от сказанного. Айканаро медленно заговорил, в общих чертах обрисовав Исход и тщательно обходя тему резни и проклятия:       - Лишь будущее покажет, правы мы или нет, однако, если я верно понимаю, Ангамандо и его повелитель являются и вашими врагами тоже. Возможно, Дориат заинтересован в заключении союза?       Минуту в зале царила тишина. Потом король заговорил:       - Значит, Финвэ, вождь татьяр, которые теперь зовут себя голодрим – мертв? А вы – дети его младшего сына?       - Да, это так, государь. Мы дети Арфина Финвиона и Эарвен Ольвэн, принцессы тэлери.       - Ольвэн? Дочь Ольвэ? Тэлери – это нэльяр, уплывшие в Аман?       - Да, государь, - снова кивнул Айканаро.       - Стало быть, ещё раз позвольте вас приветствовать в Дориате, родичи. Возможно, в истории вашего народа ещё хранятся имена вождей Исхода?       - Да, но.... Постойте! Элу… Эльвэ? Старший брат нашего деда? Но почему синдар с Митрима не сказали ни слова?       От изумления Айканаро перешёл на обыкновенный синдарин, да ещё и с отчётливым неправильным акцентом, отчего Элу Тингол едва уловимо поморщился, отвечая:       - Возле Митрим живут потомки мятежников, частично лишенных памяти моей супругой. Мне очень жаль, что они ввели вас в заблуждение. Что же касается вашего рассказа... Я признаю, что у вас были веские причины для появления на территории Белерианда. Синдар готовы обдумать вопросы нашего соглашения, однако же, и голодрим должны учесть несколько важных моментов.       - Каких же?       - Дориат всегда жил достаточно обособленно. Завеса накладывает определённые ограничения, и поэтому дозволение пройти через неё будет даровано только вашим братьям, сестре и вашим сопровождающим. Также я, будучи владыкой Белерианда, в который вы явились как гости, желаю быть осведомленным в вопросах войны и мира.       - Что вы скажете о торговле и военном союзе? – спросил Айканаро, нервно сжимая пальцы.       Король Дориата обвел советников взглядами и ответил:       - Вы скромно молчите, не упоминая заслуг ваших родичей по снятию блокады Фаласа. Синдар умеют быть благодарными. Мы готовы помочь вам тканями, зерновыми культурами и несколькими стадами для разведения, в надежде, что обустроив свой быт, вы сможете включиться в полноценную торговлю и с нами, и с ноготрим с Восточных гор. На прочие вопросы вы сможете получить ответ не раньше, нежели состоится большой Совет Дориата.       Но ответов они так и не получили. Услышав полный отчет о посольстве, Нолофинвэ и Майтимо с поразительным единодушием согласившись с Макалаурэ, послали Дориат ещё дальше, нежели в прошлый раз. Айканаро красок не сгущал, но легкое недовольство выказанным высокомерным гостеприимством совершенно определённо оттеняло рассказ. Сам Рестьо также не испытывал особой радости от знакомства со старшим родичем, и довольно быстрый отъезд брата – на четвертый день после аудиенции – вполне себе одобрял. Из чего синдар, похоже, тоже сделали выводы.       Приглашение по-родственному заглянуть на огонек Финдарато передал один из обитателей Мистарингэ, очевидно имевший доступ к Завесе и Стражам Нэлдорет. Сам старший брат, являясь главой Третьего дома в Эндорэ, надолго отлучаться из поселения на северном берегу озера не хотел, но даже рад был возможности наладить довольно хлипкие родственные отношения. Сам Артаресто ехать отказался наотрез, вместе с Айкьо вновь прибившись к прежней компании во главе с неугомонным Тьелкормо. Разделившись на две группы, они подолгу пропадали в неисхоженных лесах Соснового Нагорья и за перевалами Эред Ветрин, тщательно изучая и занося на карты русла рек, болота, луговины и прочие землеописательные ориентиры. Пора было расселяться по белериандским долам и весям, строить что-нибудь вроде второго Формэноса, не забывая при этом про засевшего в Дор-Даэдлосе врага. Нолдор пообвыклись в новых местах и теперь бодро и весело строили обширные планы на кажущееся достаточно светлым совместное будущее.       А посему погостить в Дориате отправились Ангарато с сестрицей Нэрвен, и, судя по всему, их прием разительно отличался от прежде выказанной любезности. Артанис, очарованная Менегротом и королевной Лутиэн, даже изъявила желание остаться. И все бы ничего, вот только брат, поддерживая однажды дружескую беседу с владыками, мимолетно обмолвился о намерениях нолдор на освоение диких мест. И на следующий же совет принес запечатанное письмо не самого приятного содержания. Элу Тингол, владыка Белерианда, выражал свое крайнее недоумение касательно сокрытия столь важных намерений и в знак своей милости дозволял пришельцам занять пограничные с Ард-Гален земли.       Совет окончился скандалом. И без того злой на феанариони Ангарато, разругавшийся из-за резни со своей невестой из тэлери, окончательно расплевался и с Карнистиро, и с Тьелкормо. Турукано под шумок взбеленился на мрачного Куруфинвэ, а заодно и на некстати вмешавшегося в спор Макалаурэ. До обнажения мечей, хвала Вышним, дело не дошло, но и решить что-нибудь путное удалось только в усеченном составе. Из скандалистов туда был допущен только Кано, и то в виде исключения и по причине незаменимости накопленного им опыта.       Переезд в разные углы Белерианда стал совершенно необходим.              Артаресто привычно позволил завязать себе глаза. Ходить по коридорам Менегрота без сопровождающего, или хотя бы без привязанной у знакомого выхода нити, было совершенно неблагодарным и бесполезным занятием. Если Тени не прибьют, опознав королевского родича, то заплутаешь прочно. Рестьо уже наступал на эти грабли, и, несмотря на тоску, мысленно готовился провести пару дней в ограниченном пространстве гостевых покоев, наслаждаясь редкими встречами с королевской четой и немногими хорошо знакомыми эльдар.       - Стойте. Я, Галатиль Галадонион, военачальник Дориата, беру под свою ответственность князя Ородрета. Позвольте мне проводить его в комнаты.       Рестьо замер, нервно повел плечами. Военачальник Дориата? Этот серьезный синда, на сотню лет старше его самого, вызывал у Арафинвиона совершенно искреннюю симпатию. Артаресто прекрасно помнил, что именно он первым выступил в поддержку подписания договора о военной помощи, заявив, что картина опустевшего Нарогарда произвела тягостное впечатление не только на Лутиэн.       - Голодрим прикрыли нас во время битвы Огня, родичи короля погибли, защищая Сосновое Нагорье, князь Финрод в плену... Голодрим просят синдар о помощи. Да, это сложное решение, но с Сирионского острова к Нэлдорет лезут волки, а тупым тварям Завеса – не помеха. Восстановление осады, а значит и полноценной безопасности границ, и полноценной торговли, крайне необходимо и для Дориата.       Неожиданная поддержка заставила призадуматься безмолвных советников, настороженно ожидающих ответа владыки на граничащее с дерзостью послание соседей. Эльвэ, правда, крайне неодобрительно смотрел на выскочку, но вслух отказать в помощи и в мести за родичей после всей своей предыдущей риторики не посмел.       Молодой, по сравнению с прочими, советник, явно почувствовав королевский гнев, всё оставшееся время просидел бледный, как полотно, не вмешиваясь в разгоревшиеся торги. А искать его после Совета у Артаресто не осталось времени – он не хотел задерживаться в Менегроте ни секунды.       Что же нужно ему?       Ладони, сжимающие его запястье, исчезли, и молчаливые проводницы бесшумно удалились, оставив их вдвоем.       - Позвольте, я возьму вас за руку, — по голосу эльда ничего нельзя было разобрать, — Снять повязку, я, к сожалению, не имею права.       - Хорошо. А куда мы пойдем?       - В ваши покои. Я предлагаю сыграть в тавлеи, выпить по бокалу... И обсудить некоторые значимые вопросы.              *_*_*               — Видите ли, в чем дело, — Галатиль тоскливо искривил губы, — Отправляясь сопровождать вашу сестру, я, как и большинство синдар, испытывал далеко не самые добрые чувства к вам и к вашему человеческому вассалу. Наш владыка указал ему место, и, при всем своем высокомерии, был прав. Ни один человек, будь он хоть трижды герой и храбрец, недостоин нашей королевны. И решение короля Фелагунда оказать ему помощь показалось королю неподчинением, неуважением и предательством. Потом королевна сбежала... – военачальник сморщился, тут же отхлебнув большой глоток вина из хрустального бокала, - Владычица Мэлиан рвала и метала, но почувствовать весьма талантливую, на беду, ученицу, старательно скрывающуюся в сумеречных тенях, не могла. Лутиэн сильна, поверьте. Ей не хватает опыта и видения королевы, она дольше приходит в себя после многих чар, но сырой силы в ней много, очень много.       - Я знаю, - Артаресто досадливо потер нос, - Но в Нарогарде она нарочно спрятала всё. Я думаю, мои родичи даже не подозревают, что она действительно многое может. Во всяком случае, полагаются они исключительно на себя.       - Но дело не в этом, - Галатиль явно чувствовал себя в высшей степени неуверенно, но старательно не показывал виду, только некрасиво бледнея с каждым сказанным словом, - Я начал служить с отцом на севере за десяток лет до появления паучей лощины. Он погиб в самой первой стычке с этими тварями, меня же выпили до полусмерти, только через неделю очухался. И обнаружил, что едва слышу sanwe. Старший братец уговорил короля перевести меня на службу поспокойнее. Назначили старшим командиром Стражей на южные границы, Белег, Маблунг и Мистион остались держать север. Но все вместе на Советы мы собирались редко. Юг безопасен, поэтому, если не было особого приглашения, присутствовал только я, затем объезжая и северные границы с известиями. Вот во главе сопровождения для вашей сестры также удачно оказался.       Артаресто машинально покачал своим бокалом, гадая, что же стало причиной подобной откровенности, а военачальник, тем временем, продолжал:       - Нарогард, скажу вам честно, совершенно искренне меня не порадовал. А молодой князь Келебримбор, напротив, произвел достаточно благоприятное впечатление. На сына и воспитанника кровожадных братоубийц он походил менее всего. В общем, ваше предложение о договоре я поддержал исключительно по велению души. И на следующий же день был назначен военачальником Дориата, который по нашим законам в войсках наделен неограниченными полномочиями, однако в случае неудачи или поражения... Его ждёт высшая мера.       - Усыпление, лишение памяти и изгнание из страны? – припомнил Артаресто, - На вас повесят вину за любой промах.       - Именно, князь Ородрет. Северные стражи нужны стране, я – не слишком, даже в качестве родича короля. Если поражение произойдет по моей вине – наказание будет заслуженным, но ответьте мне честно – вы сдержите все обязательства?       - Я не могу обещать вам победы, - Рестьо нахмурился, подбирая слова, - И точно могу сказать, что будут потери.       - Я знаю. Послушайте меня. В Дориате сотня Теней, полтысячи Стражей и ещё столько же неплохо помнят, с какой стороны браться за меч и готовы это сделать добровольно. Из неженатых мужчин можно собрать ополчение лучников, но не более полутора тысяч квенди. Считайте две с половиной тысячи, князь Ородрет, больше не будет.       Значит, если будут синдар, Морирахтар и львята, Тэльпэ и Дириэлевы южане с Одинокого холма, нарготрондский гарнизон и дружина с Востока...       - Всего шесть тысяч, arquen Галатиль. Довольно будет, - Артаресто слабо улыбнулся, - Что же до условий, вы знаете, в чём и как именно я поклялся вашему королю. Эту клятву не нарушить. И я её выполню. Можете думать, что угодно. И ещё. Вот это письмо надо передать в Химлад.       - Вы им друг? – неожиданно спросил Галатиль.       - Кому? – Рестьо растерянно моргнул.       - Князьям востока и королю Фингону? Тем, кто убивал в Альквалондэ?       - Я им родич. И союзник. Младший брат почти всем. Мы видимся слишком редко. Другом я называл...       - Князя Аэгнора? – Галатиль сказал и тут же осекся, - Простите.       - Вы правы. Галатиль, прошу вас, выслушайте теперь меня, - Рестьо внутренне зажмурился и выпалил, - Синдаранэль Лутиэн сбежала из Нарогарда.       Хрустнул хрупкий хрусталь. Военачальник Дориата судорожно сжал ладонь, и бокал треснул, впившись в кожу кусачими осколками. По руке побелевшего квендо побежали кровавые капли вперемешку с винным багрянцем.       - Сбежала?.. Звезды небесные, как же так?       Артаресто почувствовал, что огромный ком усилий замер на краю пропасти, готовый немедленно сорваться вниз, рассыпаясь бесплодной пылью.       - Её не видели, никто! Нарогард охраняется, но она проскользнула, как вода сквозь пальцы – на помощь Берену. К волчьему острову... Я был уверен, что мы договорились, но, видимо, она устала ждать. Или всё-таки что-то поняла.       Галатиль безнадежно вздохнул:       - Как вы это скажете королю?       - Как и вам, - Артаресто изобразил на лице холодную расчетливость, - В договоре не было ни слова об удержании королевны против её воли, а чарам полумайэ эльдар противопоставить нечего.       - Неслыханная дерзость, - хмыкнул военачальник, - Вы желаете в подземелья?       - Договор заключен. Его нарушение – бесчестие. И прекращение любых союзнических отношений. Простите, arquen Галатиль.       - Меня зовут Тиллин. И давайте на «ты».       - Рестьо, - растерянно откликнулся Артаресто.       - Рэто, - на свой манер повторил синда, - Давай все-таки сыграем в тавлеи. Но сперва помоги мне с перевязкой.       Кровь застыла коричневой коркой на опущенной на колени ладони. Военачальник Дориата протянул руку князю нолдор.