.
14 июля 2023 г., 13:39
— Почему ты стал звать своего папу отцом? — спросил Майк словно между делом.
Лукас уже ушел домой, а Уилл, как и всегда, задержался, чтобы дождаться маму. Озвученный наконец-то вопрос волновал Майка весь вечер, но игра в солдатиков так увлекла их, что он решил оставить этот разговор на потом.
Майк заметил эту новую странность еще пару недель назад, и сначала подумал, что Уилл просто пытался казаться старше, но быстро отмел эту мысль — слишком на него не похоже.
Майк не знал, как Уилл теперь обращался к мистеру Байерсу в лицо, но при любом упоминании перед учителями или при них с Лукасом звучало новое, режущее слух «отец». Это слово казалось странным само по себе, и совершенно чужеродным, не подходящим для кроткого и даже мягкого Уилла. Майк хотел разобраться.
— А он мне что, не отец что ли? — фыркнул Уилл, продолжая листать комикс.
— Ну, он же папа. Отец — это как-то… не по-семейному, неуютно, — стал рассуждать Майк. — Маму ты тоже матерью будешь звать?
Уилл поднял на него взгляд и поморщился — вопрос ему не понравился. Майк стушевался, но ни о чем не жалел — ему было важно понять.
— Это твоего можно папой звать, — сказал Уилл тихо, снова опуская голову. — Мой — отец.
— Я не понимаю!
— Ну и дурак!
Такого Майк точно не ожидал и от удивления даже не обиделся — Уилл никогда и ни с кем не бывал грубым, не обзывался даже в ответ на куда более резкие оскорбления задир.
Что же изменилось?
— Мальчики, Джойс приехала! — послышался звучный голос мамы.
Уилл бросился вверх по лестнице из подвала так быстро, словно хотел убежать от этого разговора, хотя обычно, прежде чем уйти, помогал прибраться.
Миссис Байерс выглядела очень усталой и какой-то совсем маленькой — это бросилось Майку в глаза сразу, пусть обычно он не обращал внимания на такие вещи. Могло ли это тоже иметь отношение к перемене в Уилле?
Нестройные, беспорядочные мысли о Уилле и его родителях мучили Майка весь оставшийся вечер, и большую часть воскресенья — он здорово отвлекся только на выпуск «Улицы Сезам» по телевизору, пусть папа и ворчал, что он уже слишком взрослый, чтобы такое смотреть. Вредная Нэнси дразнилась после обеда, что знает большой секрет, и его не оставляло ощущение, что и тут дело в Уилле.
В конце концов, Майк сдался и пошел к маме. Она обычно рассеянно отвечала на его вопросы во время готовки, пока он вертелся на высоком барном стуле и жевал что-то вроде морковки, которую ему всунули против воли, пользуясь тем, что он отвлечен болтовней. Это было нечестно, но он попадался каждый раз! Вот только, чтобы разобраться в странном поведении Уилла, Майк съел бы сотню морковок. Хорошо, что дело было не в них. С этим обещанием самому себе он, пожалуй, погорячился.
— Мама, а почему Уилл вдруг стал называть своего папу отцом? — спросил он так, словно мама знала все на свете.
Случилось невероятное: она замерла, вздохнула тяжело и отложила нож. Мама никогда не отрывалась от готовки, даже во время рассказа Майка про лучший фильм на свете «Звездные войны». Его охватило плохое предчувствие, которое только усилилось от слишком мягкого вкрадчивого голоса.
— Лонни, папа Уилла, очень плохо поступил, — начала мама. — Он часто плохо поступает.
— Как наш папа, когда ругается, что я бегаю по лестнице?
— Нет, наш папа прав — ты можешь упасть и что-нибудь сломать, — возразила мама. — Он заботится, много работает, чтобы у нас всегда были вкусности и хорошие игрушки, а когда вы подрастете — достойное образование. Он очень любит вас с Нэнси.
— И тебя?
— И меня, — выдохнула мама снова. — Лонни так не заботится о своей семье.
— Ты хочешь сказать, что он не любит Уилла и Джонатана? — не понял Майк.
С самим мистером Байерсом он почти не сталкивался за все то время, что они с Уиллом дружили, но и миссис Байерс, и старший брат Уилла казались замечательными людьми. В те редкие дни, когда Майку позволяли приходить к ним в гости, ему всегда предлагали печенье, не ругались, когда он становился слишком шумным. Как так вышло, что отец семейства отличался от всех остальных, что даже его собственная мама об этом знала?
— Он их папа, поэтому, конечно, любит, — последовал ответ со странной запинкой. — Он не любит их маму и обманывает ее, ругается на Уилла и Джонатана за то, в чем они не виноваты.
— Например? — не понял Майк.
— Например, за то, что они не любят охоту, не занимаются спортом, — снова после паузы ответила мама.
— Но нашему папе тоже не нравится, что я не играю в бейсбол!
— И он ругается за это?
— Нет, — растерялся Майк. — просто ворчит.
— Верно. А Лонни ругается, много и грубо. И Джойс решила, что будет лучше, если он не будет больше с ними жить.
Такого Майк не ожидал. Он резко повернул голову в сторону гостиной — с того места, где он сидел, отлично просматривалось ленивое кресло — и представил, что папа в какой-то момент просто перестал возвращаться с работы домой, и с досадой осознал, что в его жизни это мало что меняло бы.
Хотя, с другой стороны, папа зарабатывал деньги, а значит, без него они бы жить попросту не смогли — это Майк уже понимал.
— Миссис Байерс придется больше работать, чтобы им хватило денег? Поэтому Уилл злится на своего отца?
Ну вот, это странное слово прозвучало и его голосом. Оно больше не звучало таким чужеродным.
Его мама никогда не работала, а только следила за домом, садом, готовила, а раньше, до начала школы, часто сидела с ним в гостиной за книгами, помогая разбирать слоги, чтобы скорее освоить чтение. Мама Уилла же всегда много работала, и Майку потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что даже с одним работающим взрослым в его собственной семьей денег водилось больше.
— Будь помягче с Уиллом, ему сейчас нелегко, — попросила мама и вернулась к готовке.
Теперь Майку пришлось к Уиллу приглядываться. Он и правда выглядел мрачным и даже более тихим, чем обычно, отказывался поиграть на перемене, а еще больше не рисовал.
Отсутствие рисунков ощущалось личной трагедией.
Аккуратности хватило на пару дней — Майк не выдержал, подошел к Уиллу и рассказал, что в курсе происходящего в его семье. Друзья же не лгут! Укорять за сохраненную тайну он все же не стал — понадеялся, что Уилл рассказал бы ему позже.
— Ты поэтому больше не рисуешь? — предположил Майк вслух.
Уилл молчал и разглядывал свои руки. Майку захотелось его встряхнуть — ну неужели он не понимал, что если выскажется, то станет легче?
— Я думаю, что он ушел из-за меня, — послышалось тихо-тихо. — Я ему не нравлюсь.
Такого Майк услышать и вовсе не ожидал. Как Уилл — послушный, тихий и любознательный — может кому-то не нравится? Родители самого Майка его обожали!
Хотя, задиры же обижали Уилла. Выходит, мистер Байерс тоже задира?
— Почему ты сразу мне не рассказал? — стараясь, правда стараясь не звучать обиженно, потому что не хватало Уиллу еще и с его чувствами разбираться, спросил он.
— И что бы ты сделал? — снова так по-чужому фыркнул Уилл, что сложно стало не растеряться.
И правда, а что бы Майк сделал? Хулиганов он мог назвать тупицами — в спину, когда те, почти скрылись, вдоволь насладившись тычками в плечи и оскорблениями; разодранные коленки помочь промыть и заклеить пластырем, но что он мог в этой ситуации? Не заваливать же мистера Байерса гневными письмами за то, что так обидел Уилла?
— Я бы обнял тебя и сказал, что никогда не брошу, — уверенно сказал Майк так, словно такая мелочь действительно могла хоть что-то исправить.
К его удивлению, лицо Уилла чуть просветлело. Оказалось, за эти напряженные дни умалчивания Майк совсем-совсем соскучился по его улыбке.
— Ты можешь делать это и без повода, — совсем уже весело бросил Уилл, снова становясь собой.
— Я никогда тебя не брошу! — крепко обхватывая тощие плечи, пообещал Майк. — Только глупые, злобные засранцы могут хотеть бросить тебя.
— Эй! Он все еще мой папа, — возмутился Уилл, чуть отодвигаясь. — Даже несмотря на то, что отец.
Это было так похоже на Уилла — прощать даже тех, кто плохо с ним обошелся. Майк мог только надеяться, что если вдруг он сам когда-нибудь ошибется (не то, чтобы он собирался, но мало ли), то его ждет такая же незамедлительная амнистия.
