Изумрудная верность

Обол, как я и думала, вернулся ко мне этой же ночью. Правда, я немного прогадала с таймингом: карета стала тыквой не после полуночи, а очень по-колдунски в волчий час. Я в это время лежала на нашей с Бри кровати, пока сырок качала пресс на ковре со скачущим в светлое будущее мужиком. И, неудачно повернувшись набок, я почувствовала, что монета ребром впивается мне в бедро. Оказывается, у платья был карман! Всего один, правда, но довольно большой и вместительный; говоря Средневековыми ассоциациями, я могла бы спрятать в него буханку хлебушка, да. Бри решила позаниматься спортом из-за капитально сбитого нами двумя режима. Делать нам в апартаментах было совершенно нечего, так что спорт внезапно стал зызнью для одного излишне активного Сырка. Я этой любви как не понимала, так и не разделяла до сих пор. Ну какая может быть любовь, если я и не устаю нормально? Не знаю, что там Покровительница творила с моим телом, однако я прекратила чувствовать измотанность, которая обычно бывает после тренировок или бега. Сердце у меня спокойненько себе стучало, не сбиваясь с ритма; дыхание что было, что не было его — не суть важно, на здоровье это не влияло. Я всё ещё продолжала мысленно называть себя человеком. Но, говоря откровенно, это уже было скорее данью обычной привычки. Ну и сознание у меня всё ещё оставалось человеческим, конечно же. Куда без этого. И, пока моя мораль не станет какой-нибудь слишком сильно хитровывернутой, я буду считать себя человеком… Интересная дилемма получается, однако. Практически философский вопрос: что определяет то, что в английском языке звучит как human being? Человеческая натура — она в чём? Сколько я книг читала с этой темой, сколько фильмов смотрела и сериалов, а ответ в итоге никто так и не дал окончательный. Кто-то считал, что то самое being заключается в способности любить. Другие думали о том, что человеческий разум уникален и невероятен в своей нелогичности. Третьи говорили о чувствах в общем, и неважно, какие они: положительные или же совершенно деструктивные… Гм. Но это уже действительно философия идёт, а у нас тут всё-таки не учебник и не методичка. Так… небольшое жизнеописание. О том, что монета ко мне вернулась именно в волчий час, я узнала благодаря Джейн. Та, видимо, быстро заметила пропажу, так что почти сразу после обнаружения мною Обола она оказалась рядом с решёткой, прожигая нас с Бри своими красными глазищами. — Монета пропала. Я достала из тайного кармана Обол и увидела, как блеснули из-за вида монетки глаза Джейн. Вампирша подняла кулак, показывая мне пустую цепочку — ту, на которую перевесил Обол странный ментально домогающийся меня мужик. Вот говорила же, что нет ничего лучше шнурка! Потому что если у меня Обол пропадал раньше, то и появлялся он у меня снова с кожаной верёвочкой. А здесь, видимо, было слишком много металла, чтобы через тайные тропы он появился у меня в кармане. — Ты говорила, что она пропадёт в полночь, — прищурилась Джейн. Я снова откинулась на кровати. Бри продолжала зло пыхтеть из-за упражнений, — вот и не лень ей, а? — и старалась не обращать внимания на нашу ночную гостью. — Ошиблась, что ли? — я зевнула и прикрыла рукой глаза. — Тут часов нет, знаешь ли, так что ничего не могу тебе сказать в своё оправдание. — Сейчас три после полуночи. Три часа, вот твоя ошибка. — Лучше поздно, чем никогда… слушай, — я села на кровати и посмотрела на Джейн. — У меня есть ещё одна монета. Хочешь — могу отдать тебе её хоть насовсем. Но только при условии, что ты выведешь отсюда Бри. Сырок остановилась на половине движения. — Что? Белз, я без тебя никуда не пойду. — Цыц, мелкая, тут две взрослых барышни беседу ведут. Ну так что, Джейн? Я встала с кровати и приблизилась к решётке, чувствуя себя как минимум змием-искусителем. Сжала кулак, особо ни на что не надеясь, однако почти сразу почувствовала в нём монету — мельче, чем мою, и с другой толщиной металла. Джейн всё ещё щурилась, словно пытаясь своим взглядом вызвать рентген и понять, что я скрываю внутри. Нет, ну причины у неё были — как и офигенная интуиция, получается. Потому что я действительно преследовала очень конкретную цель! Вернее даже две: вывести из-под удара Бри, — хоть как-то, — и убрать из поля зрения Покровительницы Майка. Конечно, мой дорогой терьер остался в Форксе, среди его дождей и туманов, однако я отлично помнила предупреждение Смерти о том, что мне надо не протыкать свой шанс и найти-таки хозяина для второго Обола. Один-то я впихнула… эх, Джейк, как ты там сейчас? Мне почему-то казалось, что проблема с его пропавшим волком больше не проблема, но всё равно было тревожно. Блэк был моей большой болью в этом мире, и вина то и дело кусала меня из-за него за бочок. Тут точно нужен психотерапевт, отвечаю; а уж оборачиваться в вампира с этой проблемой я не собиралась абсолютно. Не хотелось бы мне всю свою прекрасную вечность считать, что я в чём-то виновата. В эту новую жизнь я собиралась войти с расправленными плечами и полная уверенности в завтрашнем дне! — Покажи его, — приказала Джейн, требовательно вытянув руку вперёд, прямо через решётку. Я сделала шаг назад и предупреждающе подняла кулак; Джейн проследила за этим движением, словно её взгляд приклеился к моим сжатым пальцам. — Ты согласна или нет? Интересно, почему Обол был для неё так важен? Или это обычный, ничем не подкреплённый интерес? Вроде не похоже: слишком взбудораженной казалась девица, когда прибежала к нам с новостью о том, что мой пчелиный Обол пропал. — Покажи монету! — Сначала скажи мне, Джейн. Вампирша скрипнула зубами и отступила, убирая руку. — Мне не нужна какая-то другая монета, — практически выплюнула она. — Мне нужна та, которую ты мне давала вчера! Я покачала головой и опустила руку. Обол в моей ладони, к моему удивлению, растворился, словно его и не было. М — магия, однако. — Жаль тебя огорчать, но это товар штучный. Больше такой пчёлки ни у кого нет. — Нет, конечно, — цыкнула девушка. — Обманывай кого другого, я видела, что… Она опять оборвала себя. Бросив на меня неприязненный взгляд, Джейн резко развернулась, — полы плаща Вольтури взметнулись и хлестнули её по ногам, — и быстрым шагом ушла из моего поля зрения. Стук её каблуков затих где-то через минуту — почему-то Джейн не перешла на вампирскую скорость. И всё же, что за аддикция на мой Обол, кто скажет… К сожалению, ситуация имела последствия: пускай Бри и не стала ничего комментировать в тот момент, но тема моего предложения к Джейн всё же всплыла позже, после короткого сна. Сырок долгое время накручивала себя, прежде чем спросить: а что ты, Белз, действительно хотела бы, чтобы Джейн меня увела из Вольтерры в одиночестве? Я, не особо вникая, куда идёт разговор, согласилась. Ну да. А что, идея-то здравая: убрать Бри из-под удара — и такое облегчение будет, в самом деле… — Ты, — сказала после моего откровения Бри с неожиданной яростью, — ты собиралась от меня избавиться?! Ты думаешь, я оставлю тебя здесь? Одну?! Я удивлённо посмотрела на Сырка. Девочка просто полыхала злостью, но в этом я, признаться, видела всего-навсего выход эмоций, что копились у нас двоих уже довольно долго. Сколько мы тут сидим-то, кто скажет? Вот Джейн у нас подработала кукушкой, подсказала примерное время — уже бесполезное, кстати. А кто сообщит дату, м? Ясное дело, что на бал мы уже точно не успеем. Да и солнцестояние наверняка прошло; я только надеялась, что Элис достаточно насмотрелась на будущее и смогла помочь Джейку с его волком, использовав мой ритуал… — Ты поругаться хочешь? — устало спросила я, садясь на кровати. — Я просто не понимаю, как ты могла подумать, что я тебя брошу тут! Это… ты не можешь решать за меня! — Видишь ли в чём дело, Сырок… в этой ситуации тебя никто не спрашивает. Бри резко втянула воздух, подавившись очередным восклицанием. Я сложила руки на коленях и всё-таки откинулась на стенку — похрен уже, что холодная, у меня сил нет спину держать. — Помолчи сейчас, — оборвала я девочку, которая снова захотела открыть рот. — Давай-ка кое-что проясним, мелкая. Один раз и навсегда, чтобы потом не возвращаться к этой теме. Сейчас, в нашей ситуации, я говорю что-то делать — и ты делаешь. И если я скажу тебе уходить, то ты… — Да ни черта! — взорвалась Бри; эхо её голоса разлилось по нашим апартаментам и выскочило в коридор, множась хором недовольных голосов. — Я тебя тут не оставлю! Ты себя что, возомнила героиней какого-то фильма, что ли?! «Уходите, я их задержу», всё в этом духе?! — На героиню фильма больше тянешь сейчас ты. Героиня мелодрамы. — Ты меня недооцениваешь! — Не в этом дело. Девочка зарычала. Затем вытянула руку в мою сторону, ладонью вверх, и напряглась так, что у Бри покраснело лицо. Над ладонью Сырка вспыхнул огонёк. Крошечный фаербол, размером не больше, чем детский попрыгунчик. Жар от него распространился по нашей камере в одно мгновение, выгнав из камней стылость. Даже спине стало теплее. Через пару секунд огонёк погас. Бри выглядела утомлённой. Я же от этой демонстрации магии, — колдунство! Колдунство! — замерла, не зная, что сказать. — Видишь?! — прошипела Бри, тяжело дыша. — Я могу… что-то! Я смогу тебе помочь, если… — Если что? Пойдём войной на вампиров или что ты предлагаешь? — Я бы не советовал, — раздался спокойный голос со стороны решётки. — Вас всего двое, девушки. Вольтерра же в свою очередь считается самым крупным местом обитания обращённых. Добрый вечер. — Добрый, — откликнулась я, выпрямляясь. — Потом договорим, Бри. Хотя мне бы не хотелось, чтобы этот разговор снова всплывал. Девушка цыкнула. — Ну уж нет… поговорим, Белз. Никуда от этого не денешься. Я пожала плечами и обратила внимание на знакомого мне вампира. Тот самый извращенец был уже в другой одежде, на этот раз более… как бы её назвать… исторической, что ли? Но при этом не выглядящей старомодно; ощущения неудачного косплея от мужчины точно не было. Вот что значит качество ткани и умение носить шмотки. — Правители Вольтерры хотят пригласить вас на ужин, — сказал мужчина, слегка склонив голову. — Вам остаётся выбрать день… — Лучший день для любого ужина — это сегодня, — сказала я, обходя Бри. — Если это уместно, конечно… — Вполне. До ужина достаточно времени, чтобы вы успели подготовиться, — добавил мужчина задумчивым тоном. Он осмотрел меня и Бри с ног до головы, кивнул чему-то своему и унёс свой прекрасный чёрный камзол, расшитый золотом, прочь с наших глаз… то есть, просто покинул нас — опять же, человеческим шагом. У вампиров в Вольтерре что, сейчас неделя моды на человеков? Прелесть какая, гм. — Белз, не думай, что ты ушла от разговора, — сказала Бри с ощутимой угрозой в голосе. — Я… — Маленький ребёнок, который не понимает точно, куда мы вляпались, — закончила я за девочку. — Который считает, что один-единственный шарик огня способен выпрямить ситуацию. Который, чёрт возьми, является единственным моим слабым местом сейчас, а ещё остаётся самым хрупким существом во всей Вольтерре, не считая тех, кого вампиры сюда приводят просто чтобы сожрать! Я резко повернулась к ней, гневно раздувая ноздри. Всё, вывела! Бри тоже была на взводе: она оказалась из тех людей, которые мгновенно вспыхивают и долго горят. Другой вопрос, что она также была из тех, кто на обычные раздражители практически не реагировал… — Я не слабая! — Слабая, — сказала я с нажимом, наступая на девочку. — Слабая, хрупкая, смертная маленькая девочка, которая вообще не должна была здесь оказаться! Которая увязалась за мной, как всегда увязывалась, и в итоге может не просто пострадать — откинуть копыта! Чёрт возьми, Бри, ты хоть понимаешь, что у тебя вообще нет никакой страховки здесь?! Ты можешь умереть, если какой-нибудь вампир-долбоёб просто тебя толкнёт! А если ты нарвёшься на новорождённого? Твоя кровь пахнет блядь кровью, а не могильником, как моя! И духи, которые я тебе отдала, уже выветрились! Смылись! Сырок сделала ещё один шаг назад, запнулась о кровать и рухнула на неё. Хорошо ещё, что головой не приложилась — вот был бы номер… на меня она смотрела без дружелюбия, исподлобья, очень озлобленно. Маленький хомячок, готовый продать свою жизнь как можно дороже. Я встала перед ней, пользуясь более выгодным положением в пространстве, и нависла над девочкой, уперев руки в бока. — Ты про Карлайла и Эсме подумала, а? Они же твои родители, в конце концов! Ты себя беречь должна, а не… — Так какого хрена ты себя не бережёшь, раз такая умная?! Как будто они о тебе переживать не будут! Я поджала губы. Мда, вот он и минус иметь рядом человека с усиливающимся характером. Тут ни неожиданностью, ни силой своего авторитета не пробьёшь эту уверенность в собственной правоте. Я выпрямилась и опустила руки. — Хочешь есть? — спросила я совсем другим тоном. — Что?.. Бри растерялась; я внутри возликовала: смена тона во время скандала почти всегда работала. Главное сделать это очень резко, без всякой подводки, чтобы человек не успел перестроиться. Тогда у тебя будет крошечное преимущество, чтобы увести спор в нужное тебе русло… ещё нужно пользоваться этим не слишком часто и не тормозить, чтобы твой оппонент не успел прийти в себя. И ни в коем случае нельзя использовать эту уловку с оборотнем или вампиром, пока мозг у тебя человеческий — всё равно проиграешь. Эти нелюди думали намного быстрее самого крутого гения, так что успели бы в любом случае перестроиться, пока ты что-то пытаешься выжать или сделать. — Ты хочешь есть, — сказала я уже без вопросительного тона; бурчание в животе у Бри было мне ответом. — А знаешь, почему? Потому что ты использовала свои силы для абсолютно бесполезного огненного шарика, Бри. Я в восторге, что у тебя это вышло, правда! Но почему ты, раз уж ты у нас вся из себя ведьма, даже не спросила, как можно приложить эту энергию нам на пользу? Говоря откровенно, я никак не могла понять, как это у Бри вышло вызвать целый мать его фаербол на ладошке. Конечно, я занималась с девочкой, но это было больше на «отвали»: я давала ей упражнения для развития экстрасенсорики, которыми когда-то пользовалась сама. Спойлер: они не имели ничего общего с тем, чтобы двигать мелкие предметы на столе или пытаться силой мысли согнуть ложку. Ни левитации, ни зажигания свечек… хотя Бри, вроде бы, самостоятельно тренировалась в этом — уж больно ей нравилось наводить таинственности, как в фильмах, когда какая-нибудь ведьма одним взглядом зажигала фитильки. Бри, видимо, действительно занималась теми упражнениями, которые я ей давала… но если в моём прежнем мире они лишь немного обостряли интуицию, то здесь… Может, самой ими заняться, в самом деле? — Я… я не подумала? — Ты хочешь есть потому, что вся твоя энергия ушла на этот бесполезный пшик, — я обхватила себя руками и прикусила губу. — Бри, мы могли бы напитать руны для обогрева комнаты, вылечить мой цистит, приманить удачу… но что в итоге? Ты просто импульсивно показала, что ты можешь подрабатывать зажигалкой. Круто, да? — Я… прости?.. Белз, я… Она растеряла всю свою злость и теперь смотрела на меня влажными большими глазами. Длинные тёмные волосы спутались, лицо побледнело от осознания своей импульсивности и усталости. Никакого продолжения скандала. Отлично. Прости, детка… Я села рядом с Сырком и обняла её, чувствуя себя не очень хорошо. Даже если так было надо, мне не нравилось использовать манипуляцию на людях, которые стали мне близки. А Сырок, несмотря на её прилипчивость, успела стать мне младшей сестрёнкой. Может, я заменяла ею фигуру своего младшего брата, с которым я была довольно близка несмотря на редкое общение. Может, я просто привязалась к Бри, без этого замещения — какая к чёрту разница? Главное же результат. — Послушай, Бри, — я принялась осторожно разделять прядки длинных волос, распутывая свалявшиеся колтуны. — Даже если я умру, если умрёт моё тело, есть большая доля вероятности, что я просто займу другое вместилище. Найду какую-нибудь тётку в коме… или парня, не важно. Понимаешь? У меня есть Покровительница, и… — Если ты отдашь Обол мне, то у меня тоже будет Покровительница, — шмыгнула носом Бри. — Разве ты меня этим не обезопасишь? Я замерла. Бри ткнулась лицом мне в ключицу. — Это… Я подняла руку, почувствовав Обол между пальцами. Монетка сверкала серебряным боком, словно апартаменты у нас были освещены лучшими лампочками. «Это идея, но, — подумала я, — если я отдам монету Бри, то что за судьба её ждёт?» Билли Блэк решил свести счёты с собственным волком, потому что не хотел бремени покровительства Смерти. Однако Джейкоб принял договор, заключённый когда-то Эмилем, и не выглядел несчастным. Виктория потеряла свою монету, обменяв её на неправильную привязанность к Джеймсу. И страдала из-за этого в итоге. Я… ну тут вообще сложно. «Что с ней будет? — снова подумала я, перехватывая монетку большим и указательным пальцем. — И не станет ли этот Обол серебряником, знаком ошибки?..» Медуза на одной стороне словно вплавилась в металл. Секунду он был гладким, без всякой рельефности, но потом на монете проявилось другое изображение. Парящий орёл, как на Оболе Джейкоба. Я перевернула монету, но обратная сторона оказалась гладкой, без какого-то рисунка. Одно моргание — и Обол снова становится прежним, с Медузой и якорем. Словно мне просто показали, что может быть… Орёл Джейка… значит ли это, что эти двое всё-таки будут вместе? Или они просто будут рядом, как члены одной семьи? Или будут заниматься чем-то одним? — Я не хочу тебя в это впутывать, — пробормотала я в макушку Бри, сжав монету в кулаке, — но… На мои плечи легки холодные руки. Скосив глаза, боковым зрением я выхватила белоснежные косточки поверх моей кожи — рукава платья опять сползли, оголяя мне плечи. Там, где Смерть касалась меня, быстро наливались багрово-чёрные синяки. — Отдай, — услышала я едва различимый шёпот. — Она не умрёт из-за этого? — Что? Белз, ты с кем? Я шикнула на девочку, но Бри всё равно вывернулась из моих рук и удивлённо посмотрела на меня. Затем она заметила синяки у меня на плечах, — я поняла это по расширившимся глазам и открывшемуся рту, — и отодвинулась. Смерть в ответ на мой вопрос хмыкнула. Этот звук послал по шее волну неприятных мурашек, которые нырнули за ткань платья и осели где-то в районе копчика. — Она всё равно будет мертва, Жнец. Разве ты не знала? — Что?.. — Девочке отмерен срок. Она должна будет умереть от рук Вольтури в скором времени. Я сглотнула и посмотрела на Бри. Умереть? Она? То есть, как?.. — Я… не дам этому произойти. Не дам. Если кто и заслуживал жизнь, полную удовольствия и спокойствия — так это Бри. Девочке и без того досталось в её прошлом с отцом-алкоголиком, побоями, социальной отчуждённостью… я просто не могла дать ей лишиться хотя бы того, что она получила у Калленов. Она только обрела семью, в конце концов! — Верно, — согласилась со мной Покровительница. — Отдай ей монету. Спаси её… Руки у меня дрожали, когда я протягивала Обол Бри. Девочка со страхом вглядывалась в моё лицо, однако на Покровительницу за моей спиной она не обращала ровным счётом никакого внимания — просто не видела Смерть, которая была так рядом. Синяки на плечах у меня начинали пульсировать. Чужое прикосновение вымораживало, заставляло кости стонать от боли. Когда Бри забрала Обол, я ощутила одновременно ужас от своего решения и облегчение: Смерть убрала свои руки с моего тела. — Всё идёт так, как должно, — сказала Покровительница мне на ухо. — Теперь… девочка будет жить. «Но какой ценой», — подумала я, прикрывая глаза. — Что она должна будет делать?.. — С её работой она справится сама. Ты же… ищи того, кто пьёт души, Жнец. Я ощутила мягкий прохладный поцелуй в макушку, от которого у меня потемнело перед глазами. Завалиться на кровать мне не дала Бри: увидев, что у меня закатываются глаза, девочка пододвинулась и подхватила меня. Вот и хорошо, а то ещё бы треснулась головой о стену… — Белз… у нас изморозь по камню пошла, — срывающимся шёпотом сказала Бри. Я вздохнула, пытаясь проморгаться от тёмных мушек перед глазами. Сырок включила лампу, но свет словно терялся по дороге нервов от моих зрачков до мозга. Я едва видела, что происходит вокруг. И плечи у меня болели так, что плакать хотелось… — Белз, ты как?.. — Как вареник, — каркнула я, смирившись со временной потерей зрения и закрывая глаза. — В смысле?.. — Забей. Ты что-то чувствуешь? — Нет, ничего. — Вот и отлично… Какое-то время я просто приходила в себя. Не знаю, что делала Бри, — скорее всего, рассматривала свой Обол, — а мною овладела чисто детская плаксивость. К тому же, меня продолжало потряхивать, что было довольно странно: пожалуй, это был первый раз, когда я так реагировала на свою Покровительницу… Да и не травмировала она меня так раньше… вроде бы. В чём же дело? Виновато место или что? Раньше приход Смерти приносил разве что проблемы ментальные, если не считать истории с Эмилем или Дженни, за которую зацепилась Элис. А тут теперь что? Чертовщина какая-то… — Белз, — ещё раз зашептала Бри. Звучала она слишком довольной, на мой взгляд. Всё ещё испуганной, конечно, но довольной — дотянулись, значит, её ручонки до Обола. Засранка! Тут стараешься для неё, жилы рвёшь, пытаешься уберечь от всего на свете… а потом оказывается, что ничего из этого ей было не надо. Ей магию подавай. Общение со Смертью, с духами… Кто вообще в здравом уме в это полезет, скажите мне? Вот я долгое время боялась со Смертью связываться. А в итоге… — Чего тебе, Сырок? — А почему у меня на монете одна сторона пустая? Я вздохнула. Откуда я-то знаю… — Потому, что ты тут должна была умереть, наверное, — предположила я едва слышно. — И, может быть, пустая сторона значит, что твоя судьба ещё не прописана… или вроде того. Не знаю, мелкая… не знаю. Она хмыкнула, опять звуча слишком радостно. — Зато тут орёл, как у Джейкоба. Наверное, мы всё-таки созданы друг для друга! Как думаешь? — Я тут сейчас откинуться пытаюсь, а ты волнуешься о своей любви?! — Ну да, а что? К тому же, для откидывающейся, ты слишком активная. — О, эти несносные подростки…