Изумрудная верность

— Ведьма. На выход. Вот что я не ожидала от астральных путешествий — так это сильнейшего чувства дереализации. Окажись рядом со мной сейчас хоть десяток мистеров Роуд, я бы даже не поняла, что происходит: тело ощущалось чужим, а сознание будто плавало над головой, никак в неё не залезая. У меня было ощущение, что я это не я, а какой-нибудь воздушный шарик, который по ошибке привязали к человеческому скелету. За мизинчик, ага. Не знаю, насколько быстро я вернулась в своё тело, — часов у меня не наблюдалось, сколько бы я о них ни просила, — а ощущения были такие, будто я жёстко опоздала куда-то. Такое же чувство возникает, если ты собираешься в отпуск или в любую другую поездку: словно даже если ты выйдешь из дома за сутки, всё равно прибудешь на место позже запланированного. Вроде бы это было обычной тревожностью, если я не путаю понятия. Ну и завышенной важностью, согласно моему любимому Трансёрфингу. Если снимаешь важность, то уже как бы, простите за тавтологию, и не важно, опоздаешь ты куда-либо или нет. А если нет важности, то и тревожности не возникнет. Познаешь дзен-буддизм, если выясняться совсем простыми понятиями. Войти в собственное тело оказалось тем ещё квестом. Да, когда я дёрнула за верёвочку, «дверца открылась», как в сказке. Меня перенесло к моему телу, вот только войти в открывшуюся дверь я сразу не смогла. Я-то думала, что меня всосёт в плоть, как призрака в пылесос! А вышло, что пришлось натягивать собственное тело, словно то было влажной изнутри медицинской перчаткой. Ну да ничего. Главное что втянулась, хоть как-то… остальное не так важно. Правда, покоя мне не давала одна шальная мыслишка: а что, если я перчатку надела, так сказать, задом наперёд? Может, из-за этого мне неуютно в своей коже? И из-за этого остаётся дереализация? Да и вообще, можно ли считать то, что я ощущаю, дереализацией? Термин-то научный, а я всё-таки магию применяю. Это же фактически вмешательство со стороны, нет? Значит, не в расстройстве психики дело, а в другом. И термины психиатрии в моём случае уже вроде как не подходят… И вообще, моя крыша самая крепкая, надёжная и прямо стоящая. Осталось только повторять себе эту аффирмацию ежедневно — авось когда-нибудь да поверю. Или хотя бы притяну этот слайд в собственно реальность. Как завещал фильм «Секрет», не иначе! — Ведьма! Я вздрогнула и замотала головой. Губы у меня были мокрые, перед глазами всё плыло. Я могла легко отстраниться от собственной головы и посмотреть на тело Беллы Свон со стороны: худое, бледное, немощное нечто с отрастающими шоколадными волосами и запавшими глазами. И кровь из носа у этого «нечто» хлещет чуть ли не фонтаном. Благо, лежала я на боку, так что всё лилось на кровать, а не на меня и не на одежду. Боже-боже… вот говорят же: не лезь в воду, не зная брода! В нашем случае — не магичь, если не уверена насчёт последствий и не знаешь точно, что и как делать! У меня же совсем не было опыта в астральных путешествиях, однако я в них влетела, что говорится, с размаху. Без подготовки и без смазки! Вот и получите — распишитесь, те самые последствия, о которых частенько предупреждают во всяких околомагических книжках. Всё вампиры виноваты, напоминаю. Точнее один — Кайус, чтоб ему икалось, несмотря на мёртвое тело. Гадкий кровосос, из-за его желания меня поработить я, получается, сейчас мучилась с головой и теряла драгоценную красную жидкость! Между прочим, умереть и от носового кровотечения можно. Любая поломка в организме не к добру, попомните моё слово. Так что стоило бы побыстрее заделать течь и вернуться, что говорится, в сознание. Я увидела, как ко мне быстро подошла Джейн — её взрослая версия, естественно, потому что я никак не могла полностью запихнуть своё сознание обратно в тело. С одной стороны, я понимала, что могу управлять руками-ногами силой мысли. С другой — ощущения были такие, будто я нахожусь на грани сна и яви. Не очень приятно, потому что нет привычной тяжести и ощущения реальности. Я повернула голову в сторону Джейн и попыталась ещё раз впихнуться в себя. Боже мой, ситуация тупая до невозможности. Ну только мне так могло повезти, отвечаю! Нормальные ведьмы и колдуны наверняка не страдают от таких мелочей, как проблемы после астральных путешествий; умные магики вообще не лезут на неизведанную территорию, не разузнав всё о ней! Тише, Белз, тише… давай представим себе горы… или лучше пляж! Пляжи я люблю. Чтобы песочек был, если купаться не планируешь, или галька. Галька — самое то для поплавать, главное в воду не заходить во время шторма, иначе можно потом пальцев на ногах недосчитаться. А в остальном галька — топ. И ножки тебе помассирует, и грязи на мелководье не будет. Да и всегда мне нравилось поднимать большие камни, выискивая под ними рыбок, крабов или каких-нибудь иных морских гадов. Однажды даже нашла на небольшой глубине осьминога… непонятно было, правда, кто из нас от этой встречи испугался больше. Ну да ладно, не облил меня осьминожка чернилами — и хорошо. А встречу эту я наверное буду до самой смерти в воспоминаниях хранить; одно дело смотреть на осьминогов в суши-барах или в океанариуме, и совсем другое — в диких условиях. На природе всё воспринимается иначе, это я точно знала. Простейший пример: самые вкусные апельсины, которые я ела, росли на дереве, а не покупались в магазине. Ни один органик-шоп не подарит тебе тех же чувств, которые возникают во время срывания спелого плода с ветки. М-м-м-м… — Ведьма! — Не… ори… Приятные мысли помогли мне вернуться в реальность. Наверное, успокоенный разум больше не отторгал тело; а может, дело было в чём-то другом, неважно. Главное, что своего я добилась, и картинка перед глазами прекратила быть непонятно-астральной. Джейн рядом со мной тоже больше не была взрослой. Около меня стояла вампирша-подросток, к облику которой я уже привыкла. Увидев Джейн, я замерла на секундочку, прислушиваясь к своему внутреннему ощущению. Вроде бы никакой большой любви к вампирше у меня не было. Ох, хорошо-то как… на самом деле, я крайне переживала, что моё влечение к Джейн выйдет мне боком; мало ли что мне тут в еду мешали! В любом случае, влияние на мозг и сознание — последнее и гнилое дело. Будь проклят Кайус, как я уже говорила. Бесит. Чего ему неймётся уже, чёрт бы его побрал. Да и всех Вольтури тоже, скопом: отпустили бы они меня уже обратно, к семье, Майку и клану! Я бы даже мстить не стала бы!.. наверное. А может и стала бы, хм. Не знаю. Это потом надо думать, когда я окажусь-таки на свободе; в моменте я о столь отдалённых действиях и решениях не видела никакого смысла размышлять. Джейн помогла мне сесть на кровати и даже прижала к носу какую-то ткань — платок, что ли? Я не разбиралась. Вернувшееся видение реальности подкачало: мир вокруг слегка размазывался, а сконцентрироваться на чём-то одном я просто не могла. Голова болела. — Чтоб тебя, — пробормотала Джейн, когда поняла, что я едва сижу на кровати. — Ведьма, приходи в себя! Она замахнулась было, чтобы вмазать мне пощёчину, но вовремя остановилась. Не знаю, почему, правда, но я бы на её месте тоже не пыталась бы привести человека в чувства через удар. Если у сапиенса кровь из носа хлещет, то не сделает ли пощёчина хуже? Ладно, если просто капилляры в носу полопались, но ведь рядом же мозг! Да и вообще, что за намерение бить меня чуть что?! Я, конечно, не нравлюсь Джейн, как мой Обол, но это же не повод распускать руки! — Господин! — воскликнула Джейн, резко обернувшись. — Что тут… campanula! Я захрипела, вроде как подавая сигнал, что слышу и работаю; ещё жива! Рядом со мной оказался Маркус, и встревоженное выражение его обожжённого лица я разглядела очень хорошо. Как и Кайуса, который встал рядом с Джейн — вампирша что-то объясняла ему, но так тихо, что я не слышала с её стороны даже неразборчивого бормотания. Маркус нахмурился и легко подхватил меня на руки. Моя голова чуть было не запрокинулась назад, но вампир как-то так меня устроил, что я упёрлась виском в его плечо. — У меня имя есть, — вытолкнула я из непослушной глотки. — Называй меня по имени… — Как скажешь, campanula, — тихо ответил вампир, быстро куда-то идя. — Пускай имя твоё звенит в веках, как и было обещано… Я пыталась было закрыть глаза, но меня тогда начинало тошнить. Если же я держала веки распахнутыми, то голова немилосердно кружилась. Вот и думай, что лучше: чувствовать, будто у тебя в черепе мозг танцует вальс или же ощущать, что серое вещество дует тошнотворный кальян. Мне не нравился ни один из вариантов. Джейн и Кайус, — будь проклято его имя; что-то было в нём библейское, разве нет? Перворождённый, первый убийца, продолжатель грехов рода человеческого… — остались у меня в комнате. Я уныло подумала, что наверняка Вольтури всё перероют. Руны мои найдут, у-у-у… я только к ним привыкла, чёрт. Лишаться набора, который я с такой любовью делала, — пускай больше и от безделья, — не хотелось. Маркус нёс меня по коридорам, идя лишь немногим быстрее обычного человека — беспокоился за сохранность лебединых мозгов, видимо. Это он молодец, это он правильно делает; чёрт его знает, как астральное путешествие повлияло на содержимое моей черепной коробки. Да и вообще… Дверь он распахнул так резко, что та врезалась в стену; от грохота я крупно вздрогнула, и Маркус успокаивающе прижал меня к себе. — Guardala, Felicia. Я моргнула. Вампирша, к которой меня принёс Маркус, тоже выглядела удивлённой. У неё были светлые рыжеватые волосы, убранные в тугую гульку сзади; большие, но глубоко посаженные глаза с излишне развитыми надбровными дугами; узкие губы и квадратная челюсть. Не красавица, если смотреть чисто на строение лица: Фелиция, — я же верно услышала её имя? — казалась человеком не из моего времени. Она выглядела словно ребёнок неандертальца и Афродиты, потому что всё равно привлекала к себе своей неправильной внешностью. — Guardo, — сказала Фелиция низким, чуть хрипловатым голосом. — Malato? Маркус издал короткий рык, и Фелиция усмехнулась. От этого черты её лица только обострились, делая женщину ещё более… неприятной. Удивительно. Я, наверное, впервые увидела вампира, который вызывал не только бессознательное преклонение, но и что-то ещё — если говорить чисто про внешность. Фелиция отступила и приглашающе провела рукой. Маркус опустил меня на скамью, стоящую возле каменной стены; кое-как оглянувшись, я поняла, что меня «доставили» в чьи-то личные покои. «Чьи-то». Фелиции покои, ясное дело. Женщина подошла ко мне и опустилась на одно колено рядом. Одета Фелиция была в плащ Вольтури, но он был испачкан красками. Увидев это, я наконец почувствовала резкий запах — растворитель для масляной живописи… Как я его с самого начала не ощутила, спрашивается? — Смотри на меня, — приказала Фелиция на чистом английском с мягким южным акцентом. — Вот так, хорошо. Смотри на мой нос. На губы. Смотри в сторону, на мольберт. Я послушно переводила взгляд, куда мне скажут. Мольберт у Фелиции был старым и деревянным, тёмным от времени или лака. На нём стояла круглая картина — я удивилась, потому что в моём представлении, — очень ущербном, если дело касается живописи, если честно, — все картины должны быть квадратными. Так же легче натягивать на раму холст… наверное. С другой стороны, почему это вампирша должна следовать каким-то канонам, верно? Тем более в век, когда начинается развитие доступности. Круглый мольберт в моё время можно было бы заказать одним тыком в экран мобильника. Сейчас, наверное, это лишь немногим тяжелее, особенно если учитывать, что у Фелиции были деньги. Холст был чёрным. На нём крупными мазками оказалась обозначена женщина, бюст. Белая краска ложилась неравномерно, и создавалось впечатление, что Фелиция рисовала призрака. Хотя это был всего лишь подмалёвок. Изображение пришло в движение прямо на моих глазах. Женская голова качнулась и из трёх четвертей повернулась анфас. Провалы глазниц, — Фелиция даже не наметила радужек или зрачков, — уставились точно на меня. По крайней мере, мне это казалось. Губы были прорисованы более детально. Этого хватило, чтобы я разобрала сказанное: — Bada, — неслышно произнёс едва начатый портрет. Два слога, разобрать их было легко даже при моей почти стукнутой голове. Вот только что за «Бада», это что-то значит? Бада-бада-бада… БАД? Да нет, вряд ли изображение, — уже вернувшееся на исходную позицию, словно ничего не было, — говорило о том, что мне не хватает витаминов. Хотя… учитывая, что я в крепости вампиров… уж не подсасывает ли меня кто-то, пока я сплю? Но я бы в этом случае чувствовала бы себя хуже: более вялой там, или болезненной. А этого не было, так что… — Тебе лучше? — спросила Фелиция. Её пальцы, — толстые, узловатые и короткие, с ногтями-лопатами, — оказались около моего лица, касаясь кончиками висков. Я даже этого не заметила — слишком, видимо, увлеклась незапланированными движениями портрета. Мда… — Лучше, — сказала я, прислушавшись к собственным ощущениям. Фелиция покачала головой, я же с облегчением на самом деле почувствовала, что мне хорошо: ни тебе тошноты, ни подозрительного кружения мира. Картина за плечом вампирши не шевелилась, вернувшись к изначальному состоянию, призраков я тоже не видела — лепота же, нет? Ещё бы покушать и нос вытереть, вообще было бы замечательно. — Cos'era? — спросил Маркус, кладя мне руку на плечо, но смотря при этом на Фелицию, что так и сидела рядом со мной. Женщина перевела тяжёлый взгляд на мужчину. Когда Фелиция смотрела на меня, то не казалась столь свирепой и озлобленной; при взгляде на одного из правителей Вольтерры в ней словно просыпалась тьма веков. Интересно, её внешность — действительно отражение времени, когда она была обращена? И если так, то… сколько же ей лет? Сколько тысяч лет ей?! У-у-у, антрополог во мне от одной мысли об этом счастливо принимался дёргать лапками и закатывать глаза. Это сколько же можно узнать, если Фелиция согласится «просто поговорить»? Сколько интересного, потрясающего, невероятного… а главное — правдивого. Кто расскажет о времени лучше, чем тот, у кого идеальная память и кто был непосредственным очевидцем происходящих событий? — У неё был повреждён мозг, — ответила Фелиция, прищурившись. — Несильно, тело бы и само с этим справилось. Со временем. — Parla la mia lingua, — поджал губы Маркус, протягивая мне платок. — Perche' la stai spaventando? Женщина поднялась с колен и брезгливо окинула Маркуса взглядом. Я уставилась на кулон, висящий на шее Фелиции: тяжёлая металлическая блямба была для вампирши, наверное, просто невесомой. Кулон точно демонстрировал принадлежность к клану-правителю: огромная буква V, герб в середине, крупный насыщенный алым рубин… все признаки, короче. Я взяла предложенный платок и, как могла, вытерла лицо. Часть крови уже успела загустеть, так что просто размазалась по коже. Если всё это великолепие не смыть вовремя, то ух как потом меня стянет… Почему-то в голову лезла дурость: предложить, что ли, Маркусу мне лицо облизать? Эх, точно что-то у меня с головой не в порядке… — Ты же знаешь мои правила, Ма-аркус, — Фелиция прижала подбородок к груди, смотря на мужчину чуть ли не с угрозой. — Пациент всегда должен знать о своём диагнозе. Маркус коротко рыкнул, но ничего на это не ответил. Фелиция бросила на меня ещё один взгляд, но её интерес ко мне словно угас вместе с тошнотой и головокружением. Неужели её ничего не интересует, кроме заболеваний? — Se continui, impazzirà, — сказала она, отходя обратно к мольберту. — Come gli altri. — Она другая, — выплюнул Маркус. — Этого… не произойдёт. Фелиция пожала плечами и взяла в руки кисточку. В толстых коротких пальцах та смотрелась совершенно чужеродно. — Vattene, Barbablù, — бросила женщина. — Non ho nient'altro da dirti. Маркус гневно раздул ноздри, как породистый норовистый жеребец. Тем не менее, мужчина опять ничего не сказал; хоть он и прожигал спину Фелиции взглядом, он больше ничем не показывал кипящую в нём… не знаю, всё-таки, для злости он выглядел слишком ярким. Ненависть? Интересно девки пляшут, по четыре штучки в ряд. Я, кажется, вляпалась в чьи-то внутренние разборки и конфликты. А ведь по фильму мне казалось, что у Вольтури царит диктатура, авторитарность и всеобщее обожание своих главнюков… или Маркус здесь просто особенный? С другой стороны, тут всё-таки не книга и не фильм, а реальная жизнь. Если не действовать какими-нибудь супер-силами на чужие мозги, то, хоть ты в лепёшку разбейся, а всеобщих дружбы-мира-жвачки не достичь. Банально темпераменты у людей и вампиров могут быть разные, вместе сложно уживающиеся. Вот и получается, что от конфликтов ты не уйдёшь, как бы ни старался; где есть больше двух мнений, там и конфликт рождается, гм. — Andiamo, Belz, — сказал Маркус, переведя взгляд заледеневших глаз на меня. — А?.. Он криво улыбнулся. — Пойдём отсюда, — перевёл мужчина, протягивая мне ладонь. — Фелиция нынче не в духе, так что не стоит донимать её нашим обществом дольше необходимого. — А… да, спасибо. Я поднялась, — не без помощи вампира, потому что ноги у меня были всё равно что две макаронины, слабые и неустойчивые, — и посмотрела на Фелицию. Та просто стояла перед подмалёвком, разглядывая неровные линии, которые потом обязательно станут шедевром — иначе и быть не может, если за работу берётся вампир. Иначе и быть не может… — Что значит «bada»? — спросила я, не отводя взгляда от спины Фелиции. Вампирша полностью ушла в свои размышления, так что не ответила. Да она и не должна была — может, она переживала момент моего лечения или этот маленький конфликт с мужчиной. Маркус потянул меня на выход. Я не сопротивлялась. Несмотря на некоторую слабость, в остальном я чувствовала себя замечательно. — Зависит от контекста, — задумчиво произнёс мужчина, пропуская меня вперёд. — Где ты это слово услышала? Ясное дело, сказать ему правду я не могла. Ну или могла, но всё равно не стала — каким бы прекрасным пирожочком ни был Маркус, чьи губы всё ещё уродовали ожоги от моего спонтанного колдовства, я не могла ему доверять. В конце концов, он был одним из главнюков-Вольтури — а значит, часть вины за моё пребывание здесь лежит и на его широких плечах. Да и вообще, я не знала Маркуса! Я в целом знала о нём меньше всех остальных Вольтури, если уж на то пошло, хотя и общалась с ним, напротив, больше всего в этой чёртовой Вольтерре, если не считать Джейн. Так что надо было что-то придумать. Хм… Джейн… Джейн? — Джейн несколько раз сказала это слово, когда вела меня и Бри в Вольтерру, — сказала я, благодаря своё ровно бьющееся сердечко; не хватало ещё спалить собственную ложь из-за крошечной тахикардии! — Просто оно звучит забавно, вот и запомнилось. — «Bada» значит «осторожно», «берегись» или «смотри», последнее в том же контексте, — ровно ответил мужчина, предлагая мне свой локоть. Ну вот, опять каменные коридоры. Опостылели они мне хуже горькой редьки; а хуже этих коридоров были только мои апартаменты — что те, которые я делила с Бри, что мои нынешние. Камера-одиночка, брр… «Берегись», «смотри» или «острожно». В любом случае — ничего хорошего. Интересно, движущийся портрет — это Сама заглянула в реальность на секундочку, или какой-то другой призрак? Может, это та девица, у которой браслет с цветочками? У неё я конечно видела только часть руки, но даже так мертвячка оказалась на диво разговорчивой. За последнее говорило то, что слово было на другом языке. Эх, вот бы мне быть полиглотом… я ведь думала в прошлой жизни, что нужно учить не только английский с японским, но и испанский с итальянским! Теперь вот, мучаюсь и не понимаю, что мне тут всякие-разные призраки сказать хотят. Смерть говорила на любом языке, так что вряд ли она бы стала общаться со мной на, по всей видимости, итальянском. — У вас есть предположения, почему случилась травма? — спросил мужчина, медленно ведя меня непонятно куда по каменному коридору. Света тут было минимум, я едва видела, куда наступаю. Хорошо ещё, что пол оказался вполне себе ровненьким, да и под руку меня вёл очень сильный мужчина: даже если я не удержусь на ногах и таки навернусь, ничего страшного не произойдёт. Меня удержат и не дадут упасть… я надеюсь. — Всё от скуки, — сказала я, несколько кривя душой; если по-хорошему, то в «травме» моей вины практически не было. — Я столько времени провела в одиночестве, что решила немного… эм… Вот сказанного уже не воротишь, однако у меня мелькнула мысль, что говорю я это всё совершенно зря. Так что я закрыла рот и растерянно посмотрела на Маркуса — типа, что эта дурочка бормочет вообще, слышал? А вот не надо слушать, там одни сплошные глупости. К моему удивлению, Маркус эту маленькую игру поддержал — мелко кивнул мне и отвернулся, смотря ровно вперёд, в темноту коридоров. Видел же наверняка всё впереди. Не то что я; одного светильника на чёрт знает сколько метров мне точно не хватало! — Хорошо, что у Вольтури есть Фелиция, — заметил мужчина. — Её дар позволяет исцелять различные людские недуги за исключением болезней души. Ну вот, а я уже обрадовалась, что крышу мне на место поставят. Ага, как же! Мечтай и дальше, Белз, мечтай… Довольно никчёмная способность для вампира, если так подумать. Одно дело, если ты можешь лечить вообще всё — приводить вещь или организм к первозданному порядку и к тому, как всё было запланировано при создании. И совсем другое — чисто лечить болезни людей. Потому что вампиры-то не болеют. Они вообще мёртвые! — Странная способность для вампирши, — заметила я, немного сжимая пальцы на мужском предплечье. — Лечение… — Аро тоже так думает. — Почему же тогда Фелиция до сих пор в клане? Если я правильно помню, то Аро был довольно жесток в смысле способностей: Вольтури принимали к себе только тех, кто полезен. Показательна история с Деметрием, ищейкой клана. Раньше, до появления этого перчика, у Вольтури был другой ищейка; дар Деметрия оказался сильнее, так что Аро просто взял и заменил старого вампира на нового. По этой же причине, — это я про любовь к сильным способностям, — Аро хотел заполучить Элис, Эдварда, паренька из Египта, который мог управлять стихиями, ещё кого-то… в общем, Аро был что тот хомяк: тащил в нору всё повкуснее и плохо прикрученное к полу. Белла вроде бы тоже его интересовала, да. Но я, слава богу, не Белла. И, хотя меня это не спасло от участи попасть на территорию Вольтури, я надеялась, что интерес сильных вампиров вызывает моя принадлежность к Олимпийскому клану, а не то, что я колдую на досуге. Мало ли сколько там в мире ведьм. Вряд ли я одна, правильно? Правильно. Так что… — А почему бы ей не быть? — спросил Маркус, чей голос вдруг вновь стал бесцветным и невыразительным. — Фелиция сильный и древний вампир. Более того, она полезна, поскольку её дар позволяет не только лечить людей, но и определять их болезни. Таким образом, наша еда всегда… чистая. «Еда», гм. Вот вам и всё, что нужно знать про Маркуса: он нисколько не отличается от других вампиров. Если он в вас не заинтересован, то вы скорее окажетесь у него в желудке, чем выберетесь из Вольтерры. Мужчина довёл меня до уборной и дождался, пока я умоюсь. Непостижимым образом одежда не запачкалась, а вот на Обол попало несколько капель крови. Едва я их заметила, как кровь впиталась в золото, словно её и не было. Когда ж это вся эта магня уже закончится, ёптвашужмать… К Маркусу я вышла в более подавленном настроении. Видимо, это было очень заметно по моему лицу — ну так я и не старалась держать приветливую улыбку на губах. Ещё чего, тратить ресурс на дружелюбие; Белз не резиновая, а с нынешними нервами и окружением Белз может очень быстро кончиться! Узнаете тогда, что бывает, если ведьма сходит с ума… Всё-таки интересно, что там с Сульпицией и Афинодорой?.. — Мы можем немного прогуляться, — предложил Маркус, неуверенно нахмурившись. — Ночь сейчас прекрасна, да и звёзды должно быть видно… Я удивлённо посмотрела на мужчину. — Полцарства и коня за то, чтобы выйти на улицу, — горячо произнесла я. — То есть, с большим удовольствием!