Спаси меня

Мои глаза прожигают стакан, наполовину полный виски, уже около двадцати пяти минут, с момента его наполнения. Осилить я смог лишь один — в горло более не лезло. Никогда не умел пить, да и не хотел на самом-то деле, ведь мой внутренний голос просто повторял одно и то же, что делать этого не стоит. Поднимая голову, отрываясь от несчастного стеклянного бокала, внимательно оглядываю своих друзей. Руф залпом допивает последний из десяти шотов, заказанных, в общем то, на всю компанию, заливаясь счастливым смехом. Её щёки горят ярким румянцем, а в глазках практически проблёскивают искры — пьяная, — делаю короткий вывод. Рядом сидит Хельга, изредка прикуривающая из мундштука кальяна, с нескрываемой усталостью наблюдая за своей подругой. Или же девушкой. Я так и не понял. Лиен и София активно беседуют на какую-то свою тему, а Сэм, сидящий поодаль, улыбается, молча слушая очередную историю Элиаса. Я послушал его около трёх минут и с меня хватило. У него очень монотонный голос, из-за которого сразу тянет в сон. Сэм ничего не выпил, поэтому он стойко выслушивает. А вот Яков… Он отлетел самым первым, хотя всю поездку настаивал на том, что его даже три стакана текилы не возьмут. Самонадеянно, Яков. Теперь он разложился на всём диване рядом со мной, практически сталкивая меня с него. Его голова касалась моего бедра, пока он мирно спал. Либо же притворялся, уж слишком это странно. Сам вечно говорил о том, что всегда старается быть внимательным ко всему, мало ли от него захотят избавиться, а сейчас практически спит на моих ногах. Прикрыв глаза, я всё-таки делаю глоток из своего бокала с алкоголем, скривившись от привкуса: терпкий, горький, но одновременно сладкий. Да, такое точно не для меня. Стоило взять себе мартини и даже не обращать внимания на смешки друзей, что это считается женским напитком… Но нет, я повёлся на их провокации и решил, раз мне сегодня аж девятнадцать лет — можно взять что-то покрепче. Хотя, надо было пить с Руф, отлетел гораздо быстрее и спал бы сейчас я, а не Яков. Или вместе в обнимку. Оставляя стакан, я поднимаюсь с дивана, отчего голова парня смешно плюхается на мягкую поверхность, но тот даже не шевелится. Умер что ли?.. Подумал было я, пока густые брови Якова не согнулись в раздражении. От этой картины мои губы дрогнули в улыбке. Пользуясь моментом, пока каждый занят чем-то своим, я покидаю стол, за которым мы сидели весь вечер и тот, который выбрал Яков, ведь ему показалось, что здесь будет тише и дальше от остальных людей. Знал бы я, что ему приспичит так сладко уснуть — передвинулись бы куда-нибудь в центр. Я решаю просто отойти к бармену и попросить у него простой стакан воды, который, к счастью, наливают бесплатно. Рассказывала мне как-то старая приятельница про бар, в котором и за стакан воды надо было платить… Безумство. Бармен наливает мне полный стакан воды, протягивая. Я принимаю, отвернувшись к стойке спиной, делая один глоток. В самом углу клуба, среди толпы, мой взгляд цепляется до боли знакомого тёмно-синего бантика и загадочную улыбку на лице, — Руби. А рядом трётся её братик на пару с какой-то рыжеволосой девушкой. Я не мог счесть её эмоций, так как она стояла спиной ко мне, но ловко уворачивалась от каждого жеста парня, который старался хоть как-то её задеть. Я совсем не помню, что было во время разговора с этими двумя, но точно припоминаю удивлённый взгляд Якова и то, как он молчал весь следующий день. Он так и не рассказал, что конкретно я сделал не так, из-за чего игнорировал. Просто в один день мы начали общаться как ни в чём не бывало. Из размышлений меня вывел довольно странный жест, от которого я чуть ли не отпрыгнул в сторону и не закричал. Я повернул голову в сторону, напугано, одновременно удивлённо уставившись на Якова, что по-хозяйски устроился на моём плече, заставив меня лишь тихо охнуть. Он смотрел в сторону сиблингов, сведя брови к переносице. — Я сразу заметил, как ты ушёл. Стало холодно. Эти слова заставили всё внутри меня перевернуться, и я честно, не знал по какой причине. — Что ты так смотришь на меня? Яков слегка отстранился, прожигая меня вопросительным взглядом. На его лице я заметил небольшой румянец, который явно был вызван алкоголем. Я прищурил свои тёмные ресницы, всматриваясь прямо в глаза парня. Он неловко отвёл взгляд. — Слушай, Немо… хотел спросить, почему ты в некоторые моменты странно себя ведёшь? — Яков свёл брови к переносице, бегая глазами по тёмному полу, на котором уже было что-то разлито. Его лицо перекосилось от брезгливости, из-за чего он сделал шаг ближе ко мне, — мне пришлось опереться спиной об барную стойку. — Например? Как сейчас? — Нет, как тогда в студенческом совете, — он устало выдохнул, заметив моё замешательство на лице. — Забыл? — я положительно кивнул, на что он закатил глаза. — Не сомневался. Ты сходу нагрубил Габриэлю, а после начал нести чушь Руби. Припоминаешь? Мне пришлось напрячь свои извилины в голове, дабы вспомнить тот день, но в голове всё словно в дымке. Я прикусываю губы, неуверенно кивая, на что Яков улыбается. — Так и что же ты имел в виду, Немо? — он приблизился ко мне, расставив свои руки по обе стороны от меня, окончательно вдавливая в стойку, отчего я даже вжал шею в плечи. — Я… ха, я не помню? Это было неделю назад, — соврал, на что тот цокнул языком. — Раздражаешь своими провалами в памяти, Немо, — процедил он, а я взглянул на его губы, неуверенно сглотнув ком в горле. Нет, нет, нет. Только не эти щекочущие душу чувства, желание быть всё время ближе с человеком… Нет, только не снова. Вновь я совершаю старые ошибки, наступая на те же несчастные грабли, тем самым ухудшая своё ментальное состояние. Я максимально старался держать Якова на расстоянии от себя, надеясь, что он будет делать то же самое, но он как назло ломал эту железобетонную стену, которую я выстраивал для всех, так, будто она была и вовсе из картона! Он делал вид, что я ему ни капли не интересен, тем не менее делал шаги ко мне, нарушая моё внутреннее уединение. — Я вижу твой взгляд и чувствую мелкую дрожь, — шепчет мне на ухо Яков, чтобы я точно расслышал его слова в этой музыке. — Ничего мне не хочешь сказать? — он отстраняется, но недалеко, что наши носы еле соприкасаются. Он пьяный… он просто пьяный! — Ха, нет! Мне точно нечего тебе сказать. Яков, ты пьяный. — Ты тоже нешибко трезв. Мы смотрим друг на друга ещё долю секунды, прежде чем он медленно сокращает небольшое расстояние между нами. — Ребят? — голос Софии возник где-то сбоку, заставив меня отлично перепугаться. Но Якова это даже не смутило и он продолжал стоять надо мной, но уже хмуро пялясь на подругу. — Я… вам помешала? Из-за её спины вышло знакомое лицо, с широкой ухмылкой на лице — Габриэль. Он коснулся плеча девушки, но та и глазом не повела, что означало лишь одно — они были вместе. — А кажется, мы вовремя, — Габи слегка склонил голову, смотря на нас издевательски. Его даже не волновал взгляд Якова, что пытался расплавить его, словно снег весной. — Продолжайте, что начали. Сделаем вид, что нас тут и не было. Из-за висящей в воздухе неловкости, смешанной с напряжением, я мягко оттолкнул Якова в грудь, приобняв себя за плечи. Это был слишком интимный момент, но в него так нагло влезли. Возможно я даже благодарен. Я смотрю на профиль своего друга, разрываясь между двух огней: взять и убежать, чтобы вернуться в свой кокон и не впускать никого; или дать Якову доломать эту стену в мелкие кроши и разрешить коснуться моей голой искалеченной души. Яков стреляет в меня глазами, что я подпрыгиваю на месте. Нет, однозначно нельзя впускать этого человека, а иначе я сразу откроюсь перед ним и вывалю груз проблем. Не хочу. — Почему ты вообще трёшься возле неё? — поинтересовался Яков, заправив непослушные светлые волосы за ухо. В тусклом свете клуба его синяки под глазами казались ещё больше. — А разве это трудно понять? Габриэль смотрит на затылок Софии, приобнимая её со спины за талию, на что девушка тихо ойкает, а её щёки алеют. Мы с Яковом одновременно хмуримся, наблюдая данную картину. Это… это вообще что значит? — Стараюсь добиться полного внимания от вашей милой подружки. Я уже давно за ней приглядываю, не так ли? — О, эм… — София совсем растерялась, когда его рука медленно поползла ниже: с талии на бёдра. Мне захотелось оторвать ему руку. — Да…

«- Это может быть специально, не верь»

«- Руби и её глупый брат не так просты»

А ведь и правда…

Яков скалится, с отвращением смотря на эту парочку, буквально выплёвывая: — Ты ведёшь себя так же, как и всегда. Всё такой же мерзкий. На его слова Габриэль отзывается искреннем смехом, высовывая язык, издавая короткое «бе-е». — Ревнуешь? Всё ещё? Да, Яков, а на её месте мог быть ты. Я смотрю на Софию с непониманием, а она с некоторым сожалением. Что вообще происходит между ними всеми? Почему я тоже играю как-никак, но значимую роль? Я просто хотел провести этот год в тишине и покое, сдав все экзамены и поступив в Оксфордский университет… Так, погодите… Яков реально гей… Мне стоило понять это чуть раньше. Разве натурал стал бы прижимать другого парня и пытаться поцеловать? Он не особо же был в говно. — Замолчи, — фыркнул Яков, тут же отвернувшись ко мне. — Надоел. Забудь обо всём, что было. — Конечно. Я всё-таки не последняя мразь, чтобы портить тебе налаживающиеся взаимоотношения с новеньким. Габриэль проходится по мне внимательным изучающим взглядом от головы до ног. Я даже поёжился из-за этого. Ощущение, что меня раздел какой-то терапевт для оценки… Парень пожал плечами, отлипая от Софии, беря её за руку, повёл за собой вглубь танцпола. Я облегчённо выдохнул, обратившись к Якову. Тот лишь смотрел мимо меня. Ему стыдно? — Яков… — Ничего не произноси. Я расскажу тебе, но не здесь. Он осмотрелся с подозрением, протягивая мне руку, приглашая уйти в более укромное местечко. Мне стало не по себе… — А в чём проблема поговорить тут, хах? — мне действительно было боязно уходить с пьяным человеком куда-то, даже зная, что это мой друг. — За нами могут следить.

«- А ему можно верить. Не волнуйся»

Прислушиваясь к своему внутреннему голосу, я уверенно киваю, но непонятно кому именно. Яков расслабленно улыбается, опуская руку, когда замечает, что я ловко огибаю её, уходя в сторону коридора с туалетами, где была отличная звукоизоляция. Голова уже раскалывается от громкой музыки. Оказываясь внутри просторного туалета, так ещё и до ужаса яркого, я жмурюсь. Внутри тихо, но в ушах звенит после часа нахождения снаружи. Клубы точно не моё. Больше не соглашусь идти сюда, уж лучше любой бар и пьяные мужчины, что кричат на всё помещение. А ещё лучше — дома. — Короче, — начинает Яков, — в прошлом году мы с этим придурком мутили… Но в итоге не сошлись характерами, заметно, да? Я пропускаю тихую усмешку с такого красноречия, слегка склоняя голову в бок, щуря глазки, на что тот невозмутимо хмыкает, уводя глаза, не желая встречаться со мной взглядами. Это веселит ещё больше. — Знаешь, я почему-то так и подумал. Наверное после его фразы, что там мог быть ты, — вздыхаю, уже глядя себе под ноги. — Хм, Яков, а у тебя не осталось к нему чувств? Ну, как это бывает после расставания? — это самый глупый вопрос, который я только задавал в различных ситуациях… Яков смотрел на меня, словно на последнего идиота в его жизни. Я почувствовал вставшую между нами неловкость. Ладно, он буквально прижимал меня к барной стойке пару минут назад, а сейчас я реально спрашиваю его о чувствах к, не побоюсь этого слова, бывшему? С другой стороны он подвыпивший и не совсем понимает, что делает и о чём говорит. — Мне всё ещё стоит отвечать на этот неуклюжий вопрос? — Нет, я по твоим глазам понял, что смолол чепуху… Тишина. Тишина, продолжающаяся полторы минуты или около того, пока Яков вновь не начинает говорить, но уже более мягко и спокойно. А точнее задаёт вопрос: — Я могу? — Можешь что? Я гляжу на него с непониманием до того момента, пока он не подходит ближе и тянет свои руки ко мне, тут же обнимая за талию. Из-за непривычки обниматься с людьми, я долго колеблюсь и ёжусь в чужих руках, но в конце концов расслабляюсь, позволяя этому пьяному пню обнимать меня. Он всё равно либо забудет об этом, либо снова начнёт избегать… Яков снова безбожно продолжает ломать мой барьер, даже не спрашивая разрешения, а хочу ли я. И снова разрываюсь, ведь одна часть меня кричит о потребности в любви и заботе, а другая просит бежать. Далеко и без оглядки. От Якова всё так же пахнет пачули и еле уловимыми нотками кофе, а также спиртом. Сколько же чашек кофе выпивает этот человек, что он впитался в него… Одну из них он точно выпил сегодня по пути к моему дому, так как от него им пахло сильнее. Тем не менее, у него вышло уснуть чуть позже. А спал ли он на самом деле? — Яков, ты правда уснул? — решаюсь спросить, чувствуя, как его ладони гуляют по моей спине. Это даже приятно… Стоп, нет. Это первый и последний раз, когда я разрешил ему обнять меня и позволить дать слабину. Наверное. — Да. Я давненько нормально не спал, а алкоголь перекрыл всё выпитое кофе часом ранее… Поэтому я быстро свалился спать. Значит он не врал. Что ж, хоть немного проспался, раз уж давно не спал нормально. Я поворачиваю голову в сторону огромного, слегка запачканного зеркала, рассматривая нас со стороны. Эти объятия совсем не напоминают дружеские и поддерживающее. Улыбнувшись, невольно прижимаюсь ближе, поджимая губы. Я опять продолжаю совершать ошибки… Возле ближайшей от нас кабинки неприятно мерцает лампочка, которая создаёт ещё более интимную атмосферу в этом туалете. На мгновение даже забываю о том, что сюда может войти любой человек и слегка удивиться. Но это ещё мягко сказано. В мерцании лампы, между кромешной тьмой в кабинке и светом, на секунду я замечаю мужскую фигуру, что пялится прямо на нас, с довольно, злой ухмылкой. Я поворачиваю голову в противоположную зеркалу, всматриваясь: там никого и ничего нет. — Мне нужно принять лекарства, Яков…