Ты — моя женщина, я — твоя женщина

В ремонте самое главное — не развестись © народная мудрость.       Затевая такую невинную шалость, как замена штор, София понятия не имела, во что это выльется.       Поначалу, они с Аллой во многом сходились, например в том, что новые шторы не подходят к дивану. Купили диван. Пришли к мнению, что нужен новый ковер. Купили ковер. Решили менять пол. Ламинат. Но сделать это было очень трудозатратно, так еще и Филипп до сих пор в больнице с переломом (его, на правах самого длинного, просили повесить шторы, но падать со стремянки его никто не просил!), Русланчик сослался на сорванную диваном спину, а Басков вообще видите ли работал!       В общем, Алла заявила, что нечего хвататься за старое, и купила дом. Новый. Пустой. Уже в тот день София решила, что никогда больше не будет менять шторы.       Вкусы, как выяснилось, были у них совершенно разные, Соне бы по лаконичнее, да комфортнее, а Алле… что ж, чтобы перечислить всех тех выходцев из Ада, которым Алла пыталась найти место в их новом семейном гнездышке, нужно много времени. Соня, пожалуй, могла сделать из этого второе концертное отделение. Да, сначала народные, а потом песня о золотых вензелях и обоях из кожи питона. «Зеленит стена змеиная в доме у меня, Между нами дверь старинная, между нами тишина. Мы губами прикасаемся к льдинке кубков золотых, Не разбить мы их стараемся — не будет выживших. У-е, ты не слышишь меня, я не слышу тебя. Между нами ремонт, как холода, зимние холода»       Да, что-нибудь такое… надо позвонить Матецкому, в конце концов, петь стоит о том, что тебя действительно волнует. И сейчас Соню очень волновало то, что ее любимая женщина листала какой-то сайт армянского производителя кухонных гарнитуров. — Нет, — отрезала София, подходя к Алле со спины. — Ты даже не посмотрела толком! — Этого ужаса не будет даже в километровой близости от моего дома. — Твоего? Покупала его я! — Продав мои Биркин для первого взноса, — фыркнула Соня. — Это детали! — парировала Алла, открывая следующую позицию.       Соне понадобились все силы, чтобы не перекреститься. Прищурившись, она разглядела сине-зеленого монстра, покрытого придурковатой лепниной и… Боже, да, это была гравировка. Золотая. Видимо, на гарнитуре вензелей было недостаточно, поэтому из них состояли буквы, выводящие: Կիրկորով գեյ. Наверняка, что-то глубокомысленное. Но это не спасало предмет мебели. Его не могло спасти ничего, кроме костра. — Боже, — выдохнула Соня, прижав руку к груди. — Понравился? Модель неплохая, но мне кажется нам посветлее надо… — Нет! Нет! — А что? Интересный дизайн, надпись, — натационно начала Алла, приближая изображение. — На армянском! — А мы мультикультурная семья! — Алла замолчала, задумавшись, и, немного умерив пыл добавила: — Хочешь, можем на молдавском попросить. — Да: «Dumnezeu să mă salveze de această femeie teribilă» — Длинновато будет, конечно, но ничего, уместим. — Я отключу тебе Интернет! — почти завопила Соня, вылетая из комнаты. — Подожди!!! Можешь по буквам продиктовать фразу, я запишу! — крикнула в след Алла.       София, вроде, зарычала. С ней бывает — львица.       Так уже несколько месяцев проходит почти каждый день их, разорванной ремонтом, семейной жизни.       И это мы еще не упомянули о башнях. Аллина любовь к ним была безмерной, и она постоянно хотела приляпать пару к их чудесному, аккуратному домику. София подозревала, что этим Алла что-то компенсирует, но старалась об этом не думать.

***

— Вот, смотри, какие симпатичные! София зажала между пальцев полупрозрачную ткань занавесок: — Да, но они не подходят к моему дивану. — Мы не будем брать этот диван! Он дурацкий! — диван София приметила сорока минутами ранее, но он уже успел стать обивкой преткновения между женщинами. — И чем же это он, скажи мне, дурацкий? — Он блестит! — Это велюр, и он деликатно сияет, в отличие от твоего кожаного уродца. — Он необычный и подойдет к Горгульям. — Единственной Горгульей в нашем доме будет Галкин. — Я не хочу жить с Галкиным в одном доме! — возмутилась Алла.       Сначала она хотела отбросить похабную шуточку, но тема с Максимом еще остро стояла в их доме, и она решила не рисковать. Да, Соня его… недолюбливала. Наверное, из-за того разговора на парковке… или все же потому что он сделал предложение Алле? Ее Сонечка тогда расстроилась безумно: ей-то предложений никто уже два месяца не делал. И поделом ей! Она не любит Горгулей и не хочет покупать плитку с турецким огурцом. Соня фыркнула: — На новоселье он все равно припрется. Можешь при входе облить его серой краской, водрузить на постамент и сфотографировать — никто не заметит разницы.       Алла недовольно хмыкнула, давая понять, что тема парочки очаровательных каменных Горгулей в их доме еще не закрыта. — Мы возьмем эти занавески, — вдруг решила настоять она, рассудив, что сначала она уступит в такой мелочи, потом Соня купит свой скучный серый диван, а там и стены у них будут просто белые, и на полу вместо турецкого огурца ее итальянский дуб.       Нет, уступать решительно нельзя, она уже уступила один раз в вопросе штор, и теперь они строят новый дом. Она жестом подвода продавца, игнорируя возмущенный взгляд Сони: — Заверните, нам вот эти, пожалуйста. —Что? Нет! Они нам совсем не подходят! — завелась она. — Да! — решительно отрезала Алла. — Они безвкусные и аляповатые, и… знаешь, — то ее изменился, — это наш общий дом, бери.       Не веря своему счастью, Алла улыбнулась, смотря, как продавец заворачивают выбранные ею занавески. Она победила! Так-то!       Она была так очарована своими занавесками, что не заметила, ни как Соня улизнула, ни как вернулась назад, стараясь скрываться довольную улыбку. Сверток получился объемный. Соня посмотрела на него, состроив задумчиво-сострадательное лицо: — Аллочка, его будет так неудобно нести до машины, у нас обеих спина. Давай доставку оформим, — весело предложила она.       Глаза Аллы довольно загорелись: ее занавески, доставка, молодые красивые грузчики… о последней мысли Соне знать не стоило. Она кивнула.       Пока Алла была занята на кассе, деловито доставая карточку, София подловила освободившегося продавца: — Молодой человек, — вкрадчиво прошептала она, — Я тут заказала доставку серого велюрового дивана, не могли бы вы вместе с ним отправить те кремовые занавески? — она кокетливо улыбнулась, опуская в кармашек его рубашки купюру. Молодой человек согласно моргнул.       Обе выходили из магазина сияя: Алла, потому что сама выбрала такую важную вещь, как занавески. Соня, потому что Алла думала, что выбрала занавески, а она сама приобрела их и приличный диван. Алла, в этом София была уверенна, даже не заметит подмены.

***

      София торжествовала: диван красовался в центре огромной гостиной, оттеняя собой гладкость новых занавесок.       Алле ремонтных приключений оказалось мало, и она решила в очередной раз уйти со сцены — это занятие было чем-то средним между хобби, спортом и мазохистскими практиками, но Соня была не против. Все время и внимание Аллы было поглощено очередной грандиозной концертной программой, куда уж там втиснуться их скромному ремонтнику. Она царила в доме одна: на пол легло темное итальянское дерево, однотонные стены украшали картины современных художников, а на каминной полке изящно стояла фарфоровая статуэтка. Никаких Горгулей, башен и узоров различной степени вырвиглазности.       София зашла домой в прекрасном расположении духа: отпела корпоратив, заработав на пару новых Бирикин в коллекцию и роскошный комод, который присмотрела в их с Аллой спальню. А еще сегодня должны были собрать ее кухонный гарнитур — гранитно-серый с мраморной столешницей.       Она нырнула в белые тапочки и почти покатилась на кухню — толи тапочки, толи итальянский дуб оказались очень скользкими. Докатилась. И почти взвизгнула. Не от восторга.       Монстр. Тот самый монстр из её кошмаров и сайта армянской мебели раскорячился в кухне её мечты, перегораживая собой кремовые зановесочки, бросая зловещую тень на кухонный остров и угрожающе поблескивал золотой гравировкой: «Dumnezeu să mă salveze de această femeie teribilă» Алла, сидевшая на этом, отхлебнула чай из литровой кружки: — Ты правда думала, что я ничего не замечу?