Неровно положенная плитка.

Есть некоторые не самые приятные моменты в моей жизни, которые я не хочу вспоминать. Я увернулся от луча света, точнее не света, а плотного сгустка магии. Сансет Шиммер превосходила на порядок любого другого единорога, но не меня. Как я уже не раз упоминал, большинство единорогов вряд ли смогут поднять своей магией что-то тяжелее ручки, или создать что-то сильнее тусклого светляка, который через пару минут потухнет. Сансет была сильна, словно моб девятисотого уровня среди толпы мобов уровня ноль или единица. — И чего ты хочешь добиться? — спросил я. — Просто умри! — Знаешь, тебе бы следовало научиться использовать магию без рога, оно тебе пригодится, — ответил я. — И ещё, я хотел сказать одну вещь, ты стоишь в нужном месте. Пока-пока! С моего копыта сорвался белый шарик, который врезался в грудь Сансет, толкая её в портальное зеркало. Сансет ухватилась за края, но я вмазал копытом ей в морду, пихая в портал. — Нет! — вскрикнула Сансет. — Да! — заявил я, ломая камень около портала. Вспышка света и Сансет исчезла. — Наконец-то я избавился от этой вредительницы. — Шайнинг, ты... — Селестия пыталась подняться, но не могла, будучи очень слабой. — Это ты виновата, в том что наш конфликт перерос в это, а я ведь тебя предупреждал, что ничем хорошим это не закончится. До встречи, Селестия, у меня не так много времени, чтобы помочь тебе восстановить магию, если надо я опущу солнце сам. Не думал, что Сансет пойдёт на эскалацию нашего конфликта до такой степени, что мне пришлось от неё избавляться. Никто не должен мешать моим планам. *** Моего плеча коснулось копыто. — Ты что-то хотела, Рейнбоу? — спросил я, глядя на то, как под действием моей магии плавится металл. — Да, я дочитала статью о базовой магии. Что дальше? Почему у тебя такие требования к моим знаниям? А ты сам так хорошо знаешь материал, который я зубрю? — Молодец. Теперь ты знаешь больше. И нет, всё что ты учишь, я благополучно забыл. — Забыл? — переспросила Дэш. — Реально? — И ты забудешь со временем. — Тогда зачем я всё это учу? — удивилась Рейнбоу. — Чтобы увеличить интеллект. Всё твои знания по мере того, как ты забываешь, на самом деле не забываются, а превращаются в интуицию, расплываются, становятся навыками, повышают связность твоего мозга. Разумный, который говорит, что ничего не знает из того, что он учил, сильно лжёт. Всё, что мы учили так или иначе влияет на наше мышление, делая его сложнее. Возьмём, например, Селестию. Допустим она решила что-то сделать, например, подарить тебе мороженное. На самом деле она не просто так тебе дарит мороженное, она делает это с определённой целью. Во-первых она хочет повысить твою лояльность к себе. И это самое очевидное. Далее, она показывает другим пони, что может награждать, сам факт награды обычной пони, это уже политика, что-то вроде того, что правитель поддерживает желания обычных пони. Третье, этот жест с подарком мороженного означает, что она купив твою лояльность, хочет контролировать тебя, использовать в будущем, чтобы нацелить на многочисленные угрозы для своей страны, для пони. И так далее, множество планов в одном жесте, планы внутри планов, на планах и планами погоняют. И если её спросить, зачем она подарила мороженное, в чём смысл её действий, насколько много планов она реализует данным жестом, она попадёт в ступор и скажет: "да я просто хотела дать мороженное", но на самом деле просто ничего не бывает. — В смысле? — Рейнбоу озадаченно почесала затылок. — Вот например, опиши как ты летаешь, вот прям сейчас. Ты не сможешь ответить, скажешь, что просто махаешь крыльями. Но на самом деле ты не просто махаешь крыльями, ты делаешь это с определённой амплитудой, учитывая тот факт, что ты находишься в помещении, где нет ветра, далее ты постоянно создаёшь специальную прецессию по сложной математической формуле, на самом деле твой центр тяжести никогда не находится в одной точке, он постоянно смещается, и хотя внешне ты зависаешь на одном месте в воздухе, на самом деле ты постоянно мелкими движениями вертишься центром массы вокруг одной точки, но не приближаешься к ней, эта орбита вращения создаёт определённый вихревой рисунок, который дополнительно стабилизирует тебя. Твой мозг постоянно учитывает множество факторов, а поскольку ты не обычная пегаска, а круче остальных на двадцать процентов, ты не просто летаешь, а учитываешь множество различных микропотоков воздуха, ощущение магии, нагрев ближайших поверхностей, тени облаков, облака, их тип и форму, поляризацию света, магнитные поля, атмосферное давление, звуки, и всё это ради того, чтобы летать на несколько процентов быстрее других. У тебя одно крыло чуть больше другого, отчего ты делаешь немного иную укладку перьев на одном крыле, чтобы компенсировать перевес. И всё это - результат твоего опыта накапливаемого в течение всей жизни, который ты не можешь выразить словами, и это всё, что для тебя означает "просто летаю", однако стоит какому-нибудь иному пегасу накосячить в полёте, как ты тут же замечаешь эту ошибку и немного задумавшись понимаешь, насколько много правил и алгоритмов находится у тебя в голове, чтобы не просто летать, а летать быстро, идеально и безопасно. Я замолчал, наступила оглушающая тишина. Рейнбоу с удивлением посмотрела на свои крылья и задала вопрос: — Что? У меня одно крыло чуточку больше другого? — У нас нет свободы воли, лишь её иллюзия. Все наши решения включают в себя весь наш жизненный опыт. И их сложность зависит от количества этого опыта. Селестия не задумывается о всех вероятностях, когда делает шаг, она просто делает то, что ей нравится, то, что является суммой всех нервных связей в её голове. Но нам остаётся... Меня перебили. — У меня одно крыло больше другого! — паниковала Рейнбоу. — Но пытаясь расшифровать действия умных и опытных разумных, мы приходим к осознанию того, насколько сложны их планы, и насколько много они учитывают. Поэтому не беспокойся, Рейнбоу, ты всё учла, даже не заметив это. — У меня одно крыло больше другого! Я лишь тяжко вздохнул, понимая, что она не обращает на меня внимание. А я ведь такую крутую и пафосную речь заготовил. Очень умную, понятную любому пони лекцию, которая взрывает мозг, заставляя смотреть на мир по новому. Но похоже для Рейнбоу хватило и откровения о том, что её тело не абсолютно симметрично. — Рейнбоу, успокойся, это норма, — процитировал я Елену Малышеву. Или Ольгу? Не помню. Я продолжил плавку металла формируя вихревой синхрофазотрон. Шучу, это был магнетрон. Я наконец-то вспомнил как он работает. С помощью него я намеревался разогревать холодную пищу чистой физикой, не влияя на магию продуктов. Так и проходили мои дни за опытами и изобретательствами. Динамо машина уже вышла на рынки, и уже ведётся прокладка высоковольтных кабелей в траншеях прорытых земными пони и огороженных бетонной коробкой из жидкого камня. Я же загребал деньги лопатой на новом виде природной магии доступной каждому. Дни шли за днями, моя компания росла, а я всё больше осознавал, что не могу контролировать всё. Это произошло утром за завтраком, я сидел за столом на веранде и думал о том, чем я буду заниматься дальше. В помещение через тени тихо проскользнула пегаска. Точнее мышепонь. Я тяжело вздохнул, чувствуя надвигающиеся проблемы и спросил: — Долго ты собираешься висеть на потолке позади меня? Спускайся, Сивира, и говори, зачем пришла. — Вы меня заметили, — с нотками пафоса в голосе констатировала мышепонь. А потом медленно и возвышенно бухнулась на пол передо мной. — Ну? — поторопил я её. — Принцесса Селестия просила вас навестить её в ближайшие три дня, генерал. Дело очень важное и безотлагательное. На этом всё. А потом также тихо выскользнула в тень, растворившись в ней. Я тяжело вздохнул и поняв, что мне очень лениво телепортироваться, пошагал на выход из дома. Никогда в этой жизни не путешествовал столь неспешно, но всегда любил это делать, просто идёшь в парк и гуляешь, смотришь на природу, на собачек какающих под кустами, на мамочек с колясками, на бомжей не первой трезвости, но зато чисто, чище чем в Париже или Нью Йорке, что там в прошлой жизни, что здесь в этой. Если люди чего-то очень сильно хотят они этого добиваются, тоже самое можно сказать и про пони, но взамен это оборачивается огромным количеством налогов. Пони за свою жизнь в среднем тратит семьдесять процентов своей заработной платы на налоги, от двадцати процентов у зарабатывающих мало, до восьмидесяти семи у зарабатывающих очень много. За всё надо платить, за военную мощь страны, за благополучию, чистоту улиц и порядок. Большой зал имел совсем небольшую очередь из пони. Ну, по моим меркам. Где-то под триста штук пони. Когда я проходил мимо очереди у них были невероятно злые лица. И все они шли на приём к принцессе Селестии. Кто-то даже ругался и пытался втащить меня в очередь, кто-то орал, спрашивая куда я пру. Я же вспоминал свою прошлую жизнь, где некоторые люди также страдали в очереди, хотя могли записаться через интернет в определённое время, да и вообще всё предварительно согласовать онлайн, чтобы потом за пять минут решить все вопросы на месте. Вот только перед самым входом в приёмный зал я свернул в бок и направился к другой двери, потом перешёл в пустой коридор, где направился к двери с сердечком, перед которым стоял солдат. — Привет, — сказал я, приоткрыв дверцу. — Не знаешь, зачем меня позвала Селестия? — Привет, — Каденс сидела за столиком и читала какое-то письмо. — Насколько я знаю, надо организовать поездку в Зебрику, там ставят эксперименты над пони. Надо решить проблему. — Ну, полететели, — сказал я. — По дороге расскажешь подробности. Каденс оторвалась от письма и удивлённо посмотрела на меня. Она некоторое время озадаченно моргала, прежде чем спросить: — Что ты имеешь в виду? — Я говорю, полетели, — ответил я, не понимая, чего она тянет. — Но разве... Селестия... Она хотела встретится с тобой... — Селестия меня хотела попросить разобраться с проблемой. Вряд ли она скажет что-то, что не могла бы сказать мне ты или её секретарь Рейвен. Я уверен, что ты знаешь достаточно. Мы сейчас пойдём, на всякий случай предупредим Рейвен, я запрягу тебя в повозку и мы полетим в поездку. Ну и заодно возьмём парочку пони, которых бы порекомендовала Селестия. Что не так? — Селестия... — неуверенно ответила Каденс. Я искренне не понимал, что не так. Мне пришлось затратить некоторое время на анализ ситуации. Я перевёл взгляд с потолка, куда глядел в поисках ответа, на Каденс: — Селестия не центр вселенной. Помимо неё есть ещё правитель - это ты, а ещё есть Рейвен, я и на крайний случай Твайлайт. Посмотри на меня. А теперь посмотри на себя и свои копыта, и осознай одну очень жуткую вещь. Ты правитель и уже некоторое время назад забрала часть контроля над Эквестией. Под твоей властью миллионы пони и любой неверный шаг или неправильно принятое решение вызовет большую трагедию, если не мгновенно, то в будущем. И ты прямо сейчас вот так просто можешь взять деньги из казны и потратить их все до единого на какую-нибудь ерунду. Можешь сама приказать пони следовать за собой, сама найти себе дело и сама решить проблему, не обращаясь к Селестии. Она готовила тебя к этому. Я понимаю, по началу это трудно осознать, а когда осознаёшь, то возникает ужасающее чувство неопределенности, когда ты абсолютно свободна в своих решениях, но не знаешь, что делать. Это так? — И-и-и... — тихо проскулила Каденс в ужасе глядя в никуда . Похоже она переосмысливала новые события. — Ладно, ты прав. Я вроде готова. — А теперь повторяй за мной Каденс. Я опасный волк лидер. — И как это поможет? — собралась Каденс и посмотрела на меня скептически. — Просто повторяй за мной. Я шерстяной волчара. О боже как сильны мои лапы. О создатель всего сущего, как же я хорош! А теперь идём к Рейвен Инквелл, выделаем деньги, повозку и отправляемся в путешествие. Я улыбнулся, чувствуя себя прекрасно. Не люблю Селестию. Чем меньше с ней сталкиваюсь, чем лучше.