convenient friend

За окном ночь. Ветки деревьев слегка постукивают по окнам, а в квартире горел единственный источник света. Небольшое, даже тусклое жёлтое свечение лампочки над плитой, создавало очень умиротворённую атмосферу, и только звуки кипящего чайника и тихое дыхание двух парней прерывало эту идиллию. Нет мыслей, эмоций, в голове пусто, хотелось только спокойствия и тишины. Кто-то может сказать, что в таких случаях нужен разговор, объяснения, но они так не считали.Каждый в своей манере наслаждался той тишиной, и явно никто не хотел щас разговаривать об этом. – Тебе как обычно ? - тихо спросил брюнет и подошёл к небольшому шкафчику открывая дверцу смотря на содержимое, а потом взглянул на притихшего парня за столом – Да - ответил тот Взяв пакетик чёрного чая и положив в кружку, залил кипятком. Наверное ради обычной формальности, а может ради пущего убеждения самого себя, Минхо повернулся и решил задать вопрос – Опять из за него ? - оба понимали о чём он. Ответом послужил короткий кивок. Больше расспросов не было, старший видел, что Хан не особо настроен на диалог, поэтому тяжело вздохнув он поставил кружку на стол садясь на против. Наверное минуту они сидели в тишине не решавшись поднять друг на друга глаза. Минхо сонно сфокусировал взгляд на какой то точке позади Хана, а тот в свою очередь смотрел куда то в стол, нервно покусывая губу. – Спасибо хён, ты меня очень выручил - Минхо понимал – Мне не сложно, тебе нужно. Когда допьёшь иди спать, в комнате постелено, спокойной ночи - вставая из за стола сказал Минхо, уже направляясь в свою комнату Ли привык, что Джисон частенько у него ночевал, поэтому вторая комната служила временным приютом, всегда готовая к приходу Хана – Стой!…можно…сегодня с тобой поспать ? - обернувшись на голос, шатен остановился сталкиваясь с глазами, в которых была немая мольба. Этот взгляд…как ему можно сопротивляться, но вот только он ещё говорил о кое чём – Он сново бил тебя? - озадачено вздохнул Ли, скорее даже не спрашивая, а констатируя факт - Показывай Виновато опустив глаза, младший снял свою кожанку и закатил футболку в плече открывая взгляд на две большие красные полосы, которые уже отдавали синем. Внутри неприятно скрутило от этой картины. Хан после такого стресса в виде синяков и гематом на теле, всегда хотел быть рядом с кем то, ища поддержу. Потому что было безумно страшно оставаться совсем одному, и сново всю ночь мучаться от кучи мыслей в голове которые потихоньку сжирали его всего, а после лежать и понимать, что тебя трясёт изнутри, чувствовать холод, даже если в комнате тепло и как не хватает воздуха в лёгких, а после просто беззвучно плакать. Минхо это знал. – Там ещё на спине чуть чуть… - блондину самому не особо приятно это показывать, потому что в голове всплывали картинки этого инцидента - Поздно пришёл, так как играл на улице, я правда пытался тихо зайти домой, но когда гитару убирал, случайно задел ногой игрушку сестры и та так запищала…ну и прибежал отец…а потом вот - кивнув в сторону руки ещё раз напомнил Хан - Схватил провод от компа с тумбы и…ну ты понял Повисла небольшая тишина. Ничего не говоря Минхо пошёл в свою комнату, через пол минуты выходя с тюбиком крема от синяков. Не первый и не последний раз такое и оба понимали. Грусть, жалость, боль за младшего, всё это щас испытывал Ли. До сих пор ничего не говоря, он пододвинул стул к Хану и сел – Снимай футболку Осматривая теперь полностью все повреждения, Минхо тяжело вздохнул. Каждый раз сердце сжималось смотря на такое. Выдавив немного на палец холодную желеобразную жидкость, Ли начал потихоньку наносить на повреждённую поверхность – Ой - дёрнулся младший - холодная – Мне жаль… - было просто грустно за Хана, он не должен через это проходить, страдать даже не по своей вине, это не справедливо. Минхо избегал взгляда, продолжая аккуратно мазать синяки – Ладно тебе…всё равно ничего сделать нельзя - грустно усмехнулся Хан Оставшееся время они провели в тишине. Оба хотели спать, оба были вымотаны, хотелось просто сбежать, отдохнуть и расслабиться. – Всё, посиди так минутку пусть впитается, а я тебе щас сменные вещи принесу - закрутив тюбик с кремом, Минхо направился в свою комнату в поисках одежды на ночь для младшего Не так долго искав Ли вытащил из шкафа большую футболку и шорты на завязках. Телосложение у парней различалось, у Хана была довольно тонкая талия, в отличии от Минхо, а плечи шире, поэтому одежду надо было подбирать исходя из этого. Выйдя из комнаты и отдав одежду, Ли подождал пока Джисон переоденется, и они направились в спальню. Комната была просторная в светлых тонах, несколько растений на подоконнике, полупрозрачные занавески, поверх которых были тёмно синие шторы, небольшой стол на котором были аккуратно сложенны тетради и книги, а ближе к стене стоял компьютер и настольная лампа. Ли не был сильным перфекционистом, но жил по принципу «раз на столе беспорядок, значит и в голове будет», поэтому стол всегда был убран и чист. Около стола в большом горшке стояло небольшое деревце, так же шкаф слева от двери, а на против него кровать и тумбочка. В комнате, как и во всей квартире пахло свежестью и всегда немного знобило. Минхо открывал окна в любое время дня и ночи, не смотря на прогноз погоды, дабы проветрить помещение. В особенности любил открывать их, когда был дождь, под него всегда спится лучше. Лежишь, слушаешь как за окном капли воды постукивают в бешеном ритме по асфальту, по крыше, по листьям и окнам, а на душе сразу умиротворение, спокойствие, плохие и тревожные мысли уходят на второй план, в голове становится пусто и хорошо. А когда гроза, так вообще шик. Внутри зарождается чувство чего то могущественного, чувство, которое доказывает как природа величественна. Странно конечно всё это, вроде всего лишь дождь, а какое влияние на людей. Сейчас за окном конец ноября, сухо, но зябко. Листья почти все опали, круглый день было просто пасмурно, и был сильный ветер. Минхо сразу вспомнил в чём к нему пришёл Хан и задался вопросом, было ли тому не холодно в одной кожанке. Но смотря как тот уже приютился на его кровати, все мысли отступили. Спать в одной кровати с другом, от взгляда на которого сердце стучит сильнее, а в животе появляется чувство бабочек – сложно, но нужно держать лицо и не выдать себя. Забравшись под одеяло к младшему, Минхо сразу же почувствовал как с боку его обняли. Хан казался таким маленьким, таким крошечным, беззащитным, такой прекрасный и не его. В груди неприятно кольнуло, как ни как он его друг и должен поддержать, поэтому чуть повернувшись к Джисону, Минхо обнял того в ответ слегка прижимая к груди, а сам уткнулся в беловолосую макушку. К его сожалению это всё, что он мог себе позволить. *** Утро выдалось спокойным, была суббота, никто не поднимал тему прошлой ночи, оба просто сидели на кухне, завтракали, Минхо рассказывал что то о университете, одногрупников и всяком прочем, а Хан внимательно слушал, после рассказывая об учителях, шутил на эту тему и оба смеялись. Домой Джисон ушёл ближе к вечеру, с отвратительным чувством внутри, так как предполагал, что его ждёт дома. У Ли за него сердце болело, но всё же не мог он его у себя оставить как бы ни хотелось, иначе родители младшего напишут заяву о укрывание сбежавшего из дома несовершеннолетнего ребёнка, поэтому пожелав удачи отпустил того домой. Одно дело когда переодически ночует, и можно списать на то, что Ли просто "не знал", а другое совместное проживание. Сложно конечно всё это. Джисон жил в неплохой квартире, с полной семьёй, с холодильником полным еды, и прочего, придя органы опеки и посмотрев, только и скажут, что это просто бурная фантазия подростка о "плохих" родителях. К сожалению большинство старшего покаления считают, раз есть крыша над головой, еда, вода и одежда, то больше ребёнку и не надо, родители плохими быть не могут, и это всё просто бред из за пубертата, а все психологи это просто вымогатели денег и мошенники. К многим подросткам такие люди обычно относятся с сильной предвзятостью, и считают раз тебе даже и двадцати нет, то ты просто мелкая козявка у которой никакого опыта и права что то предъявлять – нет, и не дай бог кого то нравоучать, ведь они умнее и им виднее. Многие сталкиваются с насилием в разных формах и не могут даже заявления написать, потому что в шею гонят и говорят, что это выдумки и чушь. Вот так и с ситуацией Джисона, маленький мальчик рождение которого не принесло никому радости и счастья. Мать заставили насильно забеременеть, манипулируя разводом, и вся беременность и роды были сплошным адом, и даже не по вине Хана. Свекровь всячески измывалась, заставляла есть и делать то, что девушка не хотела, потому что считала, что знает лучше, а когда родился ребёнок закатила скандал, что он больной и вообще урод доведя до слёз молодую маму. Благо Джисон был довольно спокойным и послушным малышом, но и это не спасло. Он не осуждал мать, в душе понимал почему в детстве она так к нему относилась, понимал от куда её неприязнь, злость и прочее, но легче от этого не становилось. Она не играла с ним, не обнимала, не целовала, вечно скидывала на свою мать маленького ребёнка, кричала когда он громко смеялся, орала чтоб он закрыл свой рот когда плакал, могла ударить если не хотел, что то есть, или вовсе оставить посреди улицы одного, за то, что тот не справлялся с управлением велосипеда. Каждому ребёнку хочется любви и заботы от мамы, и Хан не был исключением, но поделать ничего не мог, старался из за всех сил угодить и делать то, чтобы им гордились, пытался обратить на себя внимание, что бы его похвалили, либо хотя бы обняли, но он сдался к годам одиннадцати, поняв, что толку от этого никакого. Отец же к появлению сына отнёсся равнодушно, желание иметь маленького ребёнка сразу через год после брака, не было ни у кого, но давление общества сделало своё дело. С каждого чайника звучало, что это за брак без детей и надо скорее заводить. Отец как ни как выполнял свою роль, иногда играл, гулял, брал с собой куда то, ну по крайней мере внимания от него у маленького Джисона было больше, но как и мать он был очень не терпелив, за любую провинность его били проводом, либо палкой. Это даже могли быть совершенно обычные вещи, не встал во сколько сказали, не ел кашу, не помыл за собой посуду, сказал что то не так. Но самый ад начался когда Хан пошёл в школу. Отец был круглым отличником и великолепно разбирался в технических науках. И с походом в школу возлагал на сына большие надежды, но Хан их не оправдал, мальчик не был сильно умным, и был гуманитарного склада ума. Количество побоев увеличивалось, за каждую плохую оценку, дома следовало наказание, добавилось забирание гаджетов и манипуляции увлечений мальчика. Если Джисон начинал чем то увлекаться и вступать в какие то кружки или секции, то при малейшем понижении статистики в оценках, отец сразу начинал ставить под удар то, что если он не исправит их в ближайшие пару дней, то он может попрощаться с любимым делом. Учёба Хану давалась сложно, как бы он не старался, как бы он не пытался, родителям всё было не так, всё не то, любые заслуги принижались, успехи никто никогда не замечал, зато за любые провалы сразу тыкали носом, высказывая какой он ленивый и тупой. Было очень обидно, разве ленивый человек будет до ночи сидеть за уроками, будет ли исписывать все тетради в конспектах, будет ли вставать каждый день в пол седьмого, будет ли учавствовать во всяких олимпиадах, будет ли ещё при всём при этом умудряться заниматься чем то помимо учёбы, Хан правда старался, изо всех сил, но они его потихоньку покидали. Чувство безысходности, собственной никчёмности и полной потери начинали накрывать всё больше и больше, ему было страшно возвращаться домой, ему просто не хотелось никого там ни видеть ни слышать, хотел сбежать, спрятаться, исчезнуть. Один плохой день растянулся в года и месяца. Он не мог нормально начинать, что то новое, потому что панически боялся ошибки, боялся осуждения, мысли о не идеальности сгрызали, раз он не идеальный, раз он не лучший, он не достоин ничего хорошего, а он банально хотел поддержки и любви, но этим его обделили с самого рождения. Самый большой признак детской травмы — это попытка убедить людей, которые причиняют вам боль, относиться к вам лучше. Сколько себя Хан помнит, он только это и делал. Маленький мальчик который рано повзрослел, уже испытав вкус жизни на себе, мальчик который с самого детства учился быть удобным для других, учился подстраиваться и подчиняться, вырос недоверчивым и сломленным. На людях – солнце, а дома – лёд. Всегда хотел быть для других хорошим, плюя на свои потребности, желания и чувства. Нет времени – найдёт, не удобно – потерпит, не хочет – а надо, людям ему отказывать сложно, вдруг посчитают не хорошим, вдруг обидятся. И так всегда. Как он был рад найти себе настоящего друга, не притворного, который не сел ему на шею, человека чью заботу он безумно ценит, человеку которому можно без стыда и угрызения совести высказаться и поделиться переживаниями, своими проблемами. С появлением Минхо, он стал чуть счастливее. Ему не надо было много друзей, ему не нужны были родители, ему хватало одного человека который его ценит и заботиться.