мерцание

Первый симптом У меня что-то не так с головой. Первый симптом проявился неделю назад, во время перерыва на работе. Делаю глоток ароматного ягодного чая, и вместе с горячей жидкостью в меня проникают необычные мысли. У меня нет способностей в описании их содержания, то ли ввиду недостаточности моего опыта в подобных вещах, то ли, что наиболее вероятно, ввиду хаотичности и размазанности этих мыслей. Но в том и нет нужды, потому что мне не составит труда рассказать, что же я испытал, и это в не меньшей степени позволит вам понять положение дел. Представьте, что вы — кладовка, которой пользуются вот уже на протяжении 23 лет, а именно столько мне сейчас, и так вышло, что в настоящий момент времени она оказалась заполнена. Но жильцы все равно пытаются положить на сохранение что-то еще, с красными лицами, прилагая все силы, заталкивают в нее очередной набор постельного белья, велосипед, футбольный мяч, пакеты в пакете, шахматы, старенький телевизор и разного рода хлам. Все приводит к тому, что дверь приходится подпирать, иначе вся эта плотнейшая упаковка просто вывалится наружу. Представили? Вот так же у меня было и с этими не помещающимися в голову мыслями. Такое, вообще говоря, уже случалось со мной, когда я узнал, что некоторые черные дыры имеют массу, превосходящую массу Солнца в миллиарды раз. В такие моменты голова разрывается чуть ли не физически, ибо это непостижимые для слабого человеческого разума числа. Это, однако, не единственное, что довелось мне испытать. Я заметил это не сразу и, даже когда заметил, не сразу смог осознать, что мое тело неумолимо дрожало, а на глазах выступили слёзы. Коллега беспокойно спросил, всё ли со мной в порядке, я облокотился на стол, не в силах стоять на своих двоих, и еле слышно промямлил: «Да, просто всю ночь бессонница была». Это правда. Постоял так еще минуту, странные мысли выветрились, от них не осталось и следа. С облегчением выдохнув, я допил чай и пошел работать дальше. Работка, в общем-то, непыльная: сидишь за компьютером, обрабатываешь данные клиентов компании, копаешься, так сказать, в архиве. Половину времени мне приходится смотреть в монитор и стучать по клавиатуре, а другую половину — делай что хочешь. Вот я и делаю — читаю художественную и не очень литературу, генерирую различные идеи по поводу вообще всего и, в конце концов, просто лежу, облокотившись на стол и уткнувшись носом в папку с файлами. Также периодически общаюсь с коллегами, у меня с ними отношения нормальные, но иногда мне кажется, будто за моей спиной они меня презирают. Мое рабочее место — самое обычное и нормальное. Классический, насколько это возможно, стол, захламленный канцелярией и парочкой декоративных статуэток кошек, стул с мягкой спинкой на колесиках и гордо стоящая в углу комнаты искусственная монстера. Окно, через которое открывался достаточно неплохой вид на улицу, находилось прямо позади стола, из-за чего у меня всегда была возможность посмотреть, что же там такого интересного или не очень происходит. Но самое важное среди перечисленного — это стул, на спинку которого я откинулся, так как было принято решение сделать перерыв, и закрыл глаза. Сонливость давала о себе знать, и уже через несколько минут мой разум находился в состоянии между явью и сном. Почему-то мне показалось, что телефон, который мирно лежал на столе, был у меня в руке, и с закрытыми глазами я пытался его разблокировать. Затем почудилось: кто-то что-то сказал на языке, который не то чтобы является искаженной версией уже существующего человеческого, а будто это язык из совершенно другой вселенной, донесшийся до меня издалека сквозь космическую пустоту. Все закончилось тем, что, как это обычно бывает, мне почудилось падение, будто подо мной не было пола, одна лишь пустота. Я дернулся, помотал головой из стороны в сторону и растерял остатки сна. Но спать хотелось все равно. Дальше не было ничего интересного: рабочий день закончился, а это значит, надо спешить домой со всех ног — отдыхать. Но бегать мне не особо нравится, поэтому, как и в прошлый, и в позапрошлый, и вообще во все предыдущие дни, просто потопал пешком, все равно идти совсем недолго, минут 15. Дома меня ожидали тишина, уют, компьютер (мой личный портал в бесконечный мир Интернета) и капучино, который надо будет выпить перед сном. Это своего рода очень приятное и вкусное завершение дня, так как кофе меня не бодрит и даже наоборот, после него клонит в сон. Особенно это актуально сейчас, когда прошлую ночь у меня была бессонница (тогда я, кстати, сварить кофе поленился). Надо сказать, что друзей у меня толком нет. В детстве у меня было несколько товарищей, но давно уже общение сошло на нет, и нельзя утверждать, будто мне плохо от этого. Для меня это просто не важно, мне хватает и общения со случайными людьми в интернете на самые разные темы и обмена короткими фразами с коллегами. Я думал пойти к психологу, чтобы обсудить данный момент с ним, но остановился на мысли, что если меня это не тревожит, то всё хорошо. Квартира, двухкомнатная, досталась мне от покойной бабушки. Спальня, в которой я провожу большую часть времени, обустроена не слишком интересно: самая обычная кровать, совершенно не выдающаяся, дубовый шкаф, грозно и надменно возвышающийся надо мной, рабочий стол и очевиднейшим образом приложенный к нему стул. Больше тут не о чем рассказывать. А вот в зале больше интересностей. Ковер, в узорах которого я всегда видел некое послание, но которое мне так и не удалось расшифровать, длинный шкаф с полками, на них стояли посуда для торжественных случаев, парочка ваз, фотографии бабушки с семьей (в семью также входили две персидские кошечки Лара и Лиля и темный пес Петр) и книги; огромный, основательно выделяющийся на фоне старья современный широкоугольный телевизор, потрепанный угловой диван, а также выход на лоджию, на которой хранилась большая куча хлама. И разбирать ее у меня нет никакого желания. Рассказ о ванной и уборной опустим за ненадобностью и перейдём к кухне. Она была, если уж говорить по правде, тоже самой обычной. В нескольких квадратных метрах теснились объекты, которых ожидаешь увидеть тут больше всего. В углу, около окна, стоял небольшой столик, на нем вальяжно лежали салфетки, была мисочка с солью и корзинка с наливными красными яблоками. С потолка свисала лампочка, освещая мягким теплым светом всю кухню. Старенькие обои, на удивление, были более чем целыми. В углу, ближайшем к двери, были шкафчики, в которые была встроена раковина, рядом с ней находилась, среди ножей и прочих приборов для готовки, турка, она-то мне и нужна была сейчас больше всего — я решил не сидеть в интернете, а сразу выпить кофе и пойти сладко спать. Достаю из верхнего шкафчика кофе, кладу несколько ложек, наливаю заранее профильтрованную воду и иду к плите, что была непосредственно над духовкой, стоявшей около холодильника. … Я мирно сидел за кухонным столом и, попивая чудеснейший напиток, чувствуя, как вместе с ним по телу разливается тепло, смотрел в окно на вечернюю улицу. Было еще недостаточно темно, но уже заработали фонари. Испуская свет, освещая клочки земли, они будто говорили: «Смотри, человек, мы во всеоружии. Когда наступит ночь и придет тьма, мы будем упорно стоять на своем месте, раздвигая нахлынувшую гущу черной пустоты бесчисленным множеством фотонов, мы будем беречь твой сон и рассудок. Если тебе будет страшно, подойди к нам, и ты окажешься под защитой света» Я кивнул, будто бы говоря, что принял к сведению эту информацию, и пошел спать — кофе уже был выпит. Спалось плохо. Второй симптом Вечером, возвращаясь с работы, я пел, и пела моя душа. Это была середина теплого июля, и улица была словно ожившей картиной какого-то известного художника: насыщенно зеленые листья деревьев — точки — колыхались под легким приятным ветерком, повсюду меня сновали люди — аккуратные мазки — каждый по своим делам, с детской площадки, мимо которой я проходил, слышался радостный визг и хохот, и художник тут постарался больше всего, изобразив непрерывно движущийся клубок самых разных цветов и оттенков. И звезды... Вечереть только начинало, но на небе уже зажглась парочка светил, и, если бы я был этим самым художником, все внимание было бы обращено именно на них. Бесконечно далекие и многие из них, возможно, уже не существующие, они манили меня, зазывали к себе, обещали счастье и умиротворение, как самый дорогой и важный человек, распахнувший руки для крепких объятий. Я внимал зову далекого космоса и был нацелен покорить его. Однако так было прежде. Мечта стать астрономом привела меня к физическому институту в нашем городе, но за этим последовали депрессия, выгорание, сомнение в себе и, как результат, отказ от своих целей. Но мечта — о нет — мечта о космосе не умерла! Если не я, то кто-то другой обязательно выдумает что-то эдакое, и человек начнет космическую экспансию. Моей же задачей является просто дожить до этого момента. А пока я работаю обычным клерком и ищу свое счастье в чем-то более достижимом и приземленном. Но вернемся к еще не законченной картине. Даже серые многоэтажки, в одной из которых я, кстати, живу, были будто больше того, чем они являлись. Вместо апатии и тоски, обычно излучаемыми ими, сейчас они источали какую-то, пока непонятную мне… надежду? Да, именно надежду. Солнце плавно плыло по небосводу к горизонту, и отбрасываемые домами тени казались, хотя это и звучит противоречиво, теплыми, и будто бы в них было даже еще теплее, чем на свету. Внимательный художник так же бережно отнесся к облакам. Величественно плывшие, одновременно с этим они были мягкие и пушистые, как кровать великана, который с трепетом относится к своему комфорту во время сна. Любуясь всем этим, я не заметил, как дошел до своего дома. Снял рюкзак со спины, открыл кармашек и достал оттуда ключи. Внезапный звон в ушах заставил меня дернуться, из-за чего ключи выпали из рук и звонко ударились об асфальт. Звон прекратился так же быстро и неожиданно, как и начался. Кратковременные размышления о природе произошедшего привели меня к тому, что мне все же стоит разобраться со своим сном, с которым проблемы вот уже который день. Утвердив эту мысль в своей голове, я нагнулся, чтобы поднять ключи, и в этот момент                                                                                                                         я испытал страх Всепоглощающий, сковывающий, он завладел моими телом, разумом и душой. Время остановилось. Подул холодный режущий ветер и оставил на щеке порез. Все краски, которыми художник так старательно расписывал картину, обратились в серые и черные цвета. Детский клубок, что был полон радости и веселья, преобразился, стал безудержным слиянием всего, он был ничем и одновременно был всем, всевозможной помесью рвущихся наружу кошмаров, пульсаром, крутящимся с невообразимой скоростью. Все сжалось в одну отвратительно черную кляксу, казалось, сделаешь неверный шаг, запачкаешься в ней — и всё взорвется подобно водородной бомбе. А звезды были бесконечно близки. Казалось, я слышал чей-то шёпот. Все закончилось. Обнаруживаю себя сидящим на асфальте, оперевшимся спиной о стену дома. Прикоснулся к щеке — пореза не было. Напуганный, я взял ключи, лежавшие рядом, встал, оттряхнул джинсы от грязи и пыли и открыл дверь в подъезд. Зашел. Дома меня ждала так любимая мной тишина. Обычно это именно то, что мне нужно, но в этот раз было решено, что успокоиться лучше всего поможет стандартный послерабочий набор: просмотр сериалов и прослушивание музыки. Такого рода терапия помогла, и уже к 11 часам я чувствовал себя как кот, который только что плотно поел и уже усердно готовился, свернувшись калачиком, сладко спать. Я тоже готовился спать, а больше мне ничего и не хотелось — завтра выходной, и нужно будет провести его как можно эффективнее, соответственно, выспавшимся мне быть жизненно необходимо. Дел куча: надо кое-что дочитать, кое-что досмотреть, прибрать в квартире и вынести мусор. На такой трудовой ноте я и лег спать. Третий симптом Я воспрял ото сна. Мне снилось что-то нехорошее, что-то тягучее, холодное и одинокое, как городская стужа, нестабильное, чужеродное и с запахом земли, в которой закопан труп давно умершего человека, не нужного никому как при жизни, так и после смерти под колесами случайно вылетевшей из ниоткуда машины, управляемой пьяницей. Хотелось воды. Этого оказалось недостаточно, в мою голову продолжали лезть безобразные мысли. Срочно надо подышать свежим воздухом. Наспех одевшись, я выбежал на улицу. Лицо обдало прохладой, что немного меня отрезвило. Тихо. Даже слишком. Было слышно, как бьётся сердце, как течет кровь по моим сосудам. На дворе не было ни души. Только гордо стояли и составляли мне компанию светящиеся фонари. Сажусь на лавочку и начинаю спокойно, насколько это было возможно в данной ситуации, дышать. Прошла минута или две, и что-то было осознано мной. Не успел я понять, что же это за осознание, появилось сильное чувство, что это приведет меня к чему-то плохому. Подступила тревога, а в горле образовался ком. Кто-то наблюдает за мной. Причем с того момента, как я вышел на улицу. Страх, тревога, паника, вскакиваю с лавки, верчу головой в надежде найти этого человека, но никого нет. Я начал метаться без хоть какого-либо понимания, что же мне делать: бежать наутек или домой, может, громко закричать, чтобы разбудить соседей и отпугнуть незримую угрозу… Мой опаленный отчаянием и страхом разум вспомнил: «Фонарь! Фонарь!». Я стремглав бросился к нему и, чуть ли не обняв его, плотно прижался, крепко закрыв глаза!

Тик-так

Время шло. Ничего не происходило. Никто не нападал на меня, и даже моя голова очистилась от всех мыслей, став пустой, так, словно в ней образовался вакуум.

Тик-так

Я оторвался от фонаря и сел на голый асфальт. У меня не всё в порядке с головой. Осмысление ситуации холодной кувалдой ударило по моему лицу. Мне необходим врач. Всё, что происходит со мной, ненормально. я. схожу. с. ума. Мои мысли, мои действия — они испорчены, сломаны, неправильны. Трясусь. Хотелось спрятаться от всего этого, сбежать. Что-то чесало мою душу, а я ничего не мог с этим сделать. Казалось, всё в этом мире настроено против меня, и только этот фонарь да звезды, всё так же бесконечно далекие, были моими друзьями. Я немного успокоился. Надо идти спать: завтра много дел. Поднявшись, направляюсь к своему подъезду, и, как только выхожу за границы, которые не мог пересечь свет фонаря, меня прибивает к земле взор неизвестного наблюдателя. Наблюдателей. Их много, их гораздо больше, чем возможно себе представить, они смотрят, ехидно улыбаясь, потирая руки, облизываются, готовятся меня сожрать, разорвать на куски, расчленить, выпотрошить мое тело, поглотить душу, не оставить и следа обо мне, будто меня никогда не существовало и существовать не будет. Я даже не пыль, не молекула, не кварк, даже не пустота — еще меньше и незначительнее. Это были звезды. Вот кто наблюдал за мной, сверлил своим выжигающим взглядом, готовился сделать рывок, чтобы поймать в свои грязные лапы. Бегу домой со всех ног, под крышу, туда, где они не смогут за мной следить, где мое «я» в безопасности. Я не сходил с ума, я вполне здоров и адекватен, эта незримая угроза действительно существует, в этом нет никаких сомнений. Звезды предали меня. Я любил их всей душой, я мечтал о том, чтобы человек полетел им навстречу, а они только этого и ждали. Они голодны, и, если мы не пойдем к ним, они сами придут. Сюда. К нам. И Они не будут милосердны ни к кому. Людской род обречен. Я плакал, бился руками о стену, но разве я, простой человек, могу что-то с этим поделать?! Мне никто не поверит, все сочтут меня за дурачка, за сумасшедшего. Гибель неминуема. Остается только один вариант. Конец Я счастлив. Друзья, я безусловно и несомненно счастлив! Я ошибался. Звёзды, великие и могучие, ни в коем случае нам не враги. Они наставники, учителя, они те, кто укажут человечеству истинный путь. Быстрее же, идем к ним навстречу! Все земное: молитвы, убийства, конкуренция, депрессия, тревога, отчаяние, смерть и рождение — все это не имеет значения, и меркнет перед величием звёзд. Я вознёсся, оторвался от земли, противостоя гравитации, и полетел выше, в космос, к Ним. Вероятно, человечество не согласится со мной и моими действиями, но я им покажу, как они ошибаются. В любом случае, у них нет выбора. Их судьба предрешена, и вершить ее Буду Я Первый симптом Нет.       нет             нет                   нет Это всё неправда. Я с ужасом просыпаюсь. Всё, что было, — мне приснилось. Первый симптом Нет.       нет             нет                   нет Это всё неправда. Я с ужасом просыпаюсь. Всё, что было, — мне приснилось. Первый симптом Нет.       нет             нет                   нет Это всё неправда. Я с ужасом просыпаюсь. Всё, что было, — мне приснилось. Первый симптом Нет.       нет             нет                   нет Это всё неправда. Я с ужасом просыпаюсь. Всё, что было, — мне приснилось. Первый симптом Нет.       нет             нет                   нет Это всё неправда. Я с ужасом просыпаюсь. Всё, что было, — мне приснилось. Конец Происходит важнейший момент за всю историю человечества. Через пять минут взлетит Космический Первопроходец, и это будет торжеством разума, победой над вселенной и моим личным триумфом. Что было детской мечтой, затем стало целью, а после свершилось. Я вдыхаю немного грязный от выхлопов воздух, но он кажется мне самым чистым, внешне ничего не выдает мою дрожь, но душа волнуется как никогда прежде. Минуты растягиваются, размазываются по реальности и замерзают до абсолютного нуля. Заключительный момент. Три. Два. Один. «Поехали!», как говорил Гагарин. И поехали. Я оглядел космодром, посмотрел на всех людей, которые приложили руку к этой победе, и улыбнулся. Так завершается история человечества как невольника в своей колыбели, и этим морозным февральским утром начинается новая. Кто знает, что нас ждёт, какие неведомые дали мы покорим, какие формы жизни встретим... Мы воспряли от сна. А тем временем звезды, глядя издалека на маленького человека, всё так же загадочно мерцали.